{"numero_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_sha256": "7a36d918922e2aec5196fc85e2433d9ec4509a6e5b9318c1d9cb7c6f1dafb422", "source_tei": "https://github.com/Princeton-CDH/bluemountain-transcriptions/blob/main/periodicals/bmtnaam/issues/1922/03_01/bmtnaam_1922-03_01.tei.xml", "source_mets": "https://github.com/pulibrary/BlueMountain/blob/main/metadata/periodicals/bmtnaam/issues/1922/03_01/bmtnaam_1922-03_01.mets.xml", "url_numero": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01", "articles": [{"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c002", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c002", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "2", "page_fin": "2", "image_debut": 2, "image_fin": 2, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.2", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 2, "page_imprimee": "2", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.2", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1803, "texte": "VERLAG „SKYTHEN“ i'S; BERLIN W3O\nVon April 1922 erscheint in Berlin die\nINTERNATIONALE RUNDSCHAU\nDER KUNST DER GEGENWART\nHerausgegeben von\nEL LISSITZKI UND ILJA EHRENBURG\n081\nBEIBb\nERSTAND\nDie Zeitschrift stellt sich als Aufgabe:\n1. Die in Rußland Schwenden mit der neuesten westeuropäischen Kunst bekannt zu machen und\n2. Westeuropa über die russische Kunst und Literatur zu informieren.\nEin Teil des Materials ууЫ in deutscher und französischer Sprache gedruckt.\nMitarbeiter sind:\nBeauduin / G. Behn / Charly Chaplin / Biaise Cendrars / Corbusier Saugnier / Crag / Dulluk\nDuisburg / Divoir / Eggeling / 'Karl Einstein / S. Essenin / Ewreinow / Feininger / Fels\nWoldernar George / Gleizes / Iwàp Goll / Hausmann / Franz Hellens / Vicente Huidobro\nHussar / Jeanneret / L. Kassäk / Loeb / Léger / W. Majakowski / Malewitsch / Meierhold\nLjbomir Micic / Ozehfant / I.Punin / 6\\Pasternak / Rodschenko / Jules Romain / André Salmon\nW. Schklowski / Sevékjni / Soffici / Sternheim\nTairow / Tatlin /Guermd\\del Torro / Uitz / Charles Vildrac\nDie Zeitschrift „GEGENSTAND“ erscheint einmal monatlich\n•mmiiiiiHiiiiniiMiniiiiiiHiiiliHniilniuiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiMiiiiiiiiiiiiiiiimiuiiitiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiuiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiitiHiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiliiiim\nin großen Heften, 23x31 cm. 24- Seiten stark, reich illustriert\niiiiiiiiiimimiiiiiiiiiiuiiniiiimmiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiMiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiitiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiMiiniiiiniiiiiiiiimmumi\nAnnoncentarife: 1 Seite 2500 deutsche Mark, in Ländern mit höherer Valuta 300 franz. Frcs.;\nV» Seite 1300 M.. 160 Frcs.; x/< Seite 675 M., 45 Frcs. Auf dem Umschlag: Seite 3500 M., 420 Frcs.\nAuslieferung in MOSKAU in den Buchhandlungen „Znamia11 und „Nasch Put\" und in der Buchhandlung der „Iswestija d. W. Z. I. K.\""}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c003", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c003", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "3", "page_fin": "3", "image_debut": 3, "image_fin": 3, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.3", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 228, "texte": "ПОД РЕДАКЦИЕЙ ЭЛ ЛИСИЦКОГО И ИЛЬИ ЭРЕНБУРГА\nЩе Ь\nМЕЖДУНАРОДНОЕ\nОБОЗРЕНИЕ\nСОВРЕМЕННОГО\nИСКУССТВА\nВ!-\nOBJET Aß 1-2\nштсьмлтюмм С БЕРЛИН\nDE LART МАРТ—АПРЕЛЬ\nMODERNE 1 9 2 2\nPUBLIÉE SOUS LA DIRECTION OE EL LISSITZKY ET ELIE EHRENBURG"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c004", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c004", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "3", "page_fin": "3", "image_debut": 3, "image_fin": 3, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.4", "titre_corps": "СОДЕРЖАНИЕ", "titre_sommaire": "СОДЕРЖАНИЕ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "debut_caractere": 230, "fin_caractere_exclue": 1177, "texte": "СОДЕРЖАНИЕ\n1. Искусство и общественность. 2. Ли-\nтература. Владимир Маяковский. Борис\nПастернак. Charles Vildrac. Iwan Goll. Serge\nEssenine. Julesßomains. Жан Сало. Александр\nКусиков Франц Элленс. • 3. Живопись,\nСкульптура, Архитектура. Альберт Глез,\nО современном состоянии живописи и ее\nтенденциях. Тео-ван-Десбург, Монументаль-\nное искусство. Анкета: Ответ Фернанда\nЛеже, Ответ Джино Северини, Ответ Лип-\nшица, die Ausstellungen in Rußland, Состо-\nяние современного искусства. Корбюзье-\nСонье, Современная архитектура. Первая\nмеждународная выставка в Дюссельдорфе,\nмай— июль 1922. - Н. Пунин, Татлинова\nбашня. Дома сериями. 4. Театр и\nЦирк. Новые спектакли в Париже: Кокто,\n„Свадьба на Эйфелевой башне“; Кромме-\nлинка, „Великолепный рогоносец“. Пан-\nтомима, балет, цирк в Париже. А. Таиров,\n„Записки режиссера“. Новые танцы.\nДжаз-Банд. Цирк. 5. Музыка. S. Рго-\nkofieff. Музыка и машина. 6. Кине-\nматограф.— Глифокинематография. 7. Об’-\nявления."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c005", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c005", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "3", "page_fin": "6", "image_debut": 3, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.5", "titre_corps": "DIE BLOCKADE RUSSLANDS GEHT IHREM ENDE ENTGEGEN,", "titre_sommaire": "DIE BLOCKADE RUSSLANDS GEHT IHREM ENDE ENTGEGEN,", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "debut_caractere": 1179, "fin_caractere_exclue": 2288, "texte": "DIE BLOCKADE RUSS-\nLANDS GEHT IHREM\nENDE ENTGEGEN,\ndas ERSCHEINEN des\n„GEGENSTANDES“\nist auch ein Anzeichen dafür, daß\nder Austausch von Erfahrungen, von\nErrungenem, von „Gegenständen“\nzwischen jungen russischen und west-\neuropäischen Meistern begonnen hat.\nSieben Jahre gesonderten Seins haben\ngezeigt, daß die Gemeinsamkeit der\nAufgaben und Ziele der Kunst in den\nverschiedenen Ländern nicht auf Zufall\nberuht, auch nicht Dogma oder Mode,\nsondern eine in sich selber beruhende\nEigenschaft der gereiften Menschheit\nist. Die Kunst ist von nun ab, bei\nWahrung aller lokalen Eigentümlich-\nkeiten und Symptome, international.\nDie Begründer einer neuen Meister-\nschaft befestigen sichre Fugen zwischen\nRußland, das die gewaltigste Revo-\nlution durchlebte, und dem Westen\nmit seiner jammervollen Blaumontag-\nstimmung nach dem Kriege; hierbei\nübergehen sie alle Unterscheidungen\npsychologischer, wirtschaftlicher, völ-\nkischer Art. Der\n„GEGENSTAND“\nist das Bindestück zwischen zwei be-\nnachbarten Laufgräben.\nWir stehen im Beginn einer großen\nschöpferischen Epoche. Natürlich sind\nReaktion und bourgeoiser Starrsinn"}, {"page_pdf": 4, "page_imprimee": "4", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.4", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2089, "texte": "allüberall noch machtvoll genug, sowohl\nin Europa, als in dem aus den Angeln\ngehobenen Rußland. Allein der ganze\nKraftaufwand der Altgläubigen kann\nden Autbauprozeß neuer Seins- und\nMeisterschaftsformen höchstens ver-\nzögern. Die Tage der Zerstörung,\nder Belagerung, der Unterwühlung\nliegen hinter uns. Darum auch wird\nder\n„GEGENSTAND“\nein Minimum an Papierquanten für\nden Kampf mit den Epigonen der\nAkademie zur Verfügung haben. Die\nverneinende Taktik der „Dadaisten“,\ndie den ersten Futuristen der Vor-\nkriegszeit wie ein Ei dem andern\ngleichen, halten wir für einen Anachro-\nnismus. Es ist an der Zeit, auf frei-\ngelegtem Gelände zu bauen. Was tot\nist, wird auch ohne unser Zutun sterben;\nfür das brachliegende Land tut aber\nnicht ein Programm, nicht eine Schule,\nsondern Arbeit not. Ebenso lächerlich\nals naiv ist es, heute noch „Puschkin\nüber Bord werfen zu wollen“. Im\nFluß der Formen gibt es verbindende\nGesetze, und die Meister der Neuzeit\nfürchten die klassischen Vorbilder nicht.\nAn Puschkin und Poussin kann man\nlernen, nicht etwa wie erstarrte Formen\nzu beleben sind, sondern die ewigen\nGesetze der Klarheit, der Ökonomie,\nder Gesetzmäßigkeit. Der\n„GEGENSTAND“\nlehnt das Vergangene im Vergangenen\nnicht ab. Er ruft zum Schaffen des\nGegenwärtigen in der Gegenwart auf.\nDarum auch sind uns die unmittel-\nbaren Überbleibsel des gestrigen Übe-\nrgangstages feind Symbolismus, Im-\npressionismus u. a. m.\nGrundlegend für unsere Gegen-\nwart halten wir den Triumph der\nkonstruktiven Methode. Wir finden\nsie sowohl in der neuen Ökonomie,\nin der Entwicklung der Industrie, als\nauch in der Psychologie der Zeit-\ngenossen in der Kunst. Der\n„GEGENSTAND“\nwird für die konstruktive Kunst ein-\ntreten, deren Aufgabe nicht etwa ist,\ndas Leben zu schmücken, sondern es\nzu organisieren.\nWir haben unsere Revue\n„GEGENSTAND“\ngenannt, weil Kunst für uns nichts\nanderes bedeutet als das Schaffen\nneuer „Gegenstände“. Damit ist unser\nDrängen zum Realismus, zum Gewicht,\nzum Umfang, zur Erde hin gegeben.\nMan möge aber deswegen nicht\nglauben, daß wir unter Gegenständen\nausdrücklich Gebrauchsgegenstände"}, {"page_pdf": 5, "page_imprimee": "5", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.5", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2071, "texte": "verstehen. Natürlich erachten wir auch\nGebrauchsgegenstände, die in Fabriken\nhergestellt werden, Flugzeuge etwa\noder Automobile, als Erzeugnisse\nechter Kunst. Wir wollen aber das künst-\nlerische Schaffen nicht nur auf diese Ge-\nbrauchsgegenstände beschränkt wissen.\nJedes organisierte Werk sei es nun\nein Haus, eine Dichtung, ein Gemälde\nist ein zweckmäßiger „Gegenstand“,\nnicht dazu angetan, die Menschen dem\nLeben zu entfremden, sondern berufen,\nzu dessen Organisierung beizutragen.\nSo haben wir denn nichts mit jenen\nDichtern gemein, die in Versen Vor-\nschlägen, keine Verse mehr zu schreiben,\noder mit Malern, die das Bild als\nPropagandamittel, auf Malerei zu ver-\nzichten, benutzen. Primitiver Utili-\ntarismus liegt uns fern. Der\n„GEGENSTAND“\nbefrachtet Dichtung, plastische Form,\nSchauspiel als unentbehrliche „Gegen-\nstände“.\nMit gespanntester Aufmerksamkeit\nwird der\n„GEGENSTAND“\ndie wechselseitigen Beziehungen\nzwischen der neuen Kunst und der\nGegenwart in allen ihren vielgestaltigen\nErscheinungsformen (Wissenschaft,\nPolitik, Technik, Bräuchen usw.) ver-\nfolgen. Wir sehen, daß die Ent-\nwicklung der Meisterschaft im Verlauf\nder letzten Jahre von verschiedenen\nErscheinungen beeinflußt wurde, die\naußerhalb der sogenannten „reinen“\nKunst lagen. Der „Gegenstand“ wird\naber Beispiele aus der Industrie, neue\nErfindungen, Umgangs- und Zeitungs-\nsprache, sportive Gebärden u. a. m.\nerforschen, kurz alles, was als un-\nmittelbares Material für jeden bewußt\nschaffenden Meister unserer Zeit in\nFrage kommt. Der\n„GEGENSTAND“\nsteht allen politischen Parteien gleich\nfern, weil er nicht an Problemen der\nPolitik, sondern der Kunst arbeitet.\nDas bedeutet aber nicht, daß wir für\neine Kunst eintreten, die außerhalb\ndes Lebens steht und grundsätzlich\napolitisch ist. Im Gegenteil, WIR\nKÖNNEN UNS EIN SCHAFFEN\nNEUER FORMEN IN DER KUNST\nAUSSERHALB DER WANDLUNG\nGESELLSCHAFTLICHER FORMEN\nNICHT DENKEN, und, wie sich von\nselbst versteht, gehören alle Sympa-\nthien des\n„GEGENSTANDES“\nden JUNGEN SCHÖPFERISCHEN\nKRÄFTEN IN EUROPA UND\nRUSSLAND, DIE NEUE „GEGEN-\nSTÄNDE“ SCHAFFEN."}, {"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1214, "texte": "Der neue kollektive, internationale\nStil ist ein Produkt gemeinsamen\nSchaffens. Alle, die an seiner Durch-\nbildung teilhaben, sind Freunde und\nMitkämpfer des\n„GEGENSTANDES“\nDas Baufieber, wie wir es heute\ndurchleben, ist so groß, daß sich für\nalle Arbeit finden wird. Wir gründen\nkeine Sekte, wir begnügen uns nicht\nmit Surrogaten für das Kollektiv in\nGestalt von verschiedenen Richtungen\nund Schulen. Wir streben danach,\ndie Arbeit aller, die wirklich arbeits-\nwillig sind und nicht nur von den\nRenten vergangener Generationen\nzehren wollen, zusammenzufassen.\nJenen aber, die nicht gewöhnt sind\nzu arbeiten, sondern nur genießend\nzu staunen, jenen, die nur konsumieren,\naber nichts schaffen wollen, wird der\n„GEGENSTAND“\nfade und dürftig erscheinen.\nMan suche in ihm weder nach philo-\nsophischer Orientierung, noch nach\neleganter Lüsternheit. Der\n„GEGENSTAND“\nist ein sachliches Organ, ein Bote der\nTechnik, ein Preisverzeichnis für neue\n„Gegenstände“ und ein Aufriß von noch\nnicht ausgeführten Gegenständen.\nAus der schwülen Dumpfheit des\nweißgebluteten Rußlands und des feist-\ngewordenen, hindämmernden Europas\ntönt der Kampfruf;\nLASST DOCH ENDLICH ALLES\nDEKLARIEREN UND WIDERLE-\nGEN! AUF! SCHAFFT\n„GEGENSTÄNDE“"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c006", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c006", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "3", "page_fin": "6", "image_debut": 3, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.6", "titre_corps": "LE BLOCUS DE LA RUSSIE TOUCHE À SA FIN", "titre_sommaire": "LE BLOCUS DE LA RUSSIE TOUCHE À SA FIN", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "debut_caractere": 2290, "fin_caractere_exclue": 3337, "texte": "LE BLOCUS DE LA\nRUSSIE TOUCHE À\nSA FIN\nL’APPARITION de\n„LOBJET“\nest l’un des indices de l’échange\nd’experiences, de réussites d’objets\nqui commence à se faire entre les\njeunes artisans de Russie et d’Occi-\ndent. Sept ans d’existence séparée,\nont prouvé que la communaunté d’aspi-\nrations et de voies, dans le domaine\nartistique, entre différents pays, n’est\npas un effet du hasard, un dogme,\nune mode, mais bien la propriété\ninévitable d’une humanité mûrie.\nL’art, aujourd’hui, est international,\ntout en ayant conservé le caractère\nlocal des symptômes et des traits par-\nticuliers.\nLes constructeurs de l’art nouveau,\npassant par-dessus les différences\nde psychologie, de mœurs et d’éco-\nnomie, établissent un lien solide\nentre la Russie, qui a subi la grande\nRévolution, et l’Occident avec son\nlundi - accablant.\n„LOB JET“\nest la jonction de deux tranchées alliées.\nNous assistons à la naissance d’une\ngrande époque constructive. Il va de\nsoi que la réaction et l’entêtement\nbourgeois sont encore grands partout,\naussi bien en Europe que dans la"}, {"page_pdf": 4, "page_imprimee": "4", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.4", "debut_caractere": 2091, "fin_caractere_exclue": 4092, "texte": "Russie déplacée de ses fondements.\nMais tous les efforts de vieux croyants\nne peuvent que retarder la construc-\ntion de nouvelles formes de vie et de\nmétier. Les jours de destruction, de\nsièges et de tranchées sont passés.\nC’est pourquoi\n„L’OBJET“\nusera le moins possible de papier\ndans la lutte contre les „épigones“\nde l’Academie.\nLa tactique négative des „da-\ndaïstes“, qui rappellent de si près nos\nfuturistes d’avant-guerre, nous paraît\nun anachronisme.\nIl est temps de construire sur les\nterrains déblayés. Ce qui est mort\ndisparaîtra de soi-même, mais les\nterrains vagues ont besoin non de\nprogrammes et d’écoles, mais de tra-\nvail. Aujourd’hui il est ridicule et\nnaïf de „jeter les Pouchkines par-dessus\nbord“. Dans la suite des formes le\nlien qui les unit obéit à certaines\nlois, et les spécimens classiques\nn’ont pas de quoi faire peur aux ar-\ntisans modernes. Pouchkine et Poussin\npeuvent nous enseigner non la restau-\nration d’anciennes formes, mais les\nlois immuables de la clarté, de\nl’économie, de la mesure.\n„L’OBJET“\nne nie pas le passé dans le passé\nIl invite à faire le moderne dans le\nmoderne.\nC’est pourquoi les vestiges de la\njournée intermédiaire d’hier, tel le\nsymbolisme, l’impressionisme etc. . .\nnous sont hostiles. Nous considérons\nle triomphe de la méthode construc-\ntive comme le trait essentiel des temps\nactuels. Nous l’observons aussi bien\ndans l’économique nouvelle que dans\nle développement de l’industrie et la\npsychologie des „modernes“ dans\nl’art.\n„LOB JET“\nest pour l’art constructif, qui n’embellit\npas la vie, mais qui l’organise. Nous\navons appelé notre revue\n„LOB JET“\ncar pour nous l’art est la création\nd’objets nouveaux. C’est ce qui ex-\nplique l’attraction qu’exercent sur nous\nle réalisme, le poids, le volume, la\nterre.\nMais il ne faut pas conclure de là\nque par le mot\n„OBJET“\nnous entendons les objets d’usage\ncourant. Naturellement, dans les\nobjets utilitaires, fabriqués dans les\nusines, dans un aéroplane ou une\nautomobile, nous voyons l’art de la"}, {"page_pdf": 5, "page_imprimee": "5", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.5", "debut_caractere": 2073, "fin_caractere_exclue": 3960, "texte": "forme. Mais nous ne voulons pas li-\nmiter la production des artistes aux\nobjets utilitaires. Toute œuvre or-\nganisée une maison, un poème, un\ntableau est un objet qui répond à\nun but, qui ne fait pas sortir les\ngens de la vie, mais qui leur permet\nde l’organiser. Ainsi nous sommes\nloin des poètes qui proposent en vers\nde cesser de faire des vers ou des\npeintres qui prêchent, à l’aide de\ntableaux, le renoncement à la pein-\nture. L’utilitarisme primitif nous est\nétranger.\n„L’OBJET“\nconsidère un poème, une forme\nplastique, un spectacle, comme des\nobjets indispensables. C’est avec\nune profonde attention que\n„L’OBJET“\nobservera les rapports réciproques\nentre l’art nouveau et l’actualité dans\nses manifestations variées: la science,la\npolitique, la technique, les mœurs, etc.\nNous voyons qu’en observant le dé-\nveloppement des métiers en dehors\nde ce „mannequin d’art“.\n„LOB JET“\nétudiera les modèles d’industrie, les\nnouvelles inventions, la langue parlée\net la langue des journaux les gestes\nsportifs, etc. . . Comme le matériel\nimmédiat de tout artisan conscient\nde notre temps.\n„LOB JET“\nest en dehors des partis politiques\ncar il est consacré à des questions\nnon pas de politique, mais d’art.\nMais cela ne signifie pas que nous\nsoyions partisans de l’art qui se tient\nen dehors de la vie et qui est en\nprincipe étranger à la politique. Au\ncontraire nous NE POUVONS CON-\nCEVOIR LA CRÉATION DE FOR-\nMES NOUVELLES DANS L’ART\nEN DEHORS DE LA TRANSFOR-\nMATION DES FORMES SO-\nCIALES, et, naturellement, toute la\nsympathie, de\n„LOB JET“\nva AUX JEUNES FORCES DE\nL’EUROPE ET DE LA RUSSIE,\nQUI CONSTRUISENT DES CHO-\nSES NEUVES.\nL’effort commun va crée un style\ncollectif international.\nTous ceux qui participent à son\nélaboration sont les amis et les\ncompagnons d’armes de\n„LOB JET“\nDans la fièvre de construction que\nnous vivons, chacun trouvera place.\nNous ne soutenons pas les sectes et"}, {"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 1216, "fin_caractere_exclue": 2042, "texte": "nous ne nous contentons pas de\ncontrefaçons de collectivité sous\nl’aspect de directions et d’écoles di-\nverses.\nNous tâcherons d’unifier et de co-\nordonner les travaux de tous ceux\nqui désirent vraiment travailler au\nlieu de se contenter de la rente que\nleur lèguent les générations précé-\ndentes.\nCelui qui a l’habitude non de\ntravailler, mais d’admirer, l’éternel\nconsommateur, qui ne produit rien\ntrouvera\n„LOB JET“\nennuyeux et misérable.\n„L’OBJET“ n’aura ni orientation\nphilosophique, nigrâce languissante.\n„LOB JET“\nest un organe d’affaires, le messager\nde la technique, le prix-courant des\nchoses nouvelles, et l’esquisse de\nchoses encore non réalisées.\nDans l’atmosphère étouffante, dans\nla Russie épuisée, l’Europe repue et\nsomnolente, un seul cri s’élève:\nVITE, CESSEZ DE DÉCLARER\nET DE CONTREDIRE, FAITES\nDES OBJETS."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c007", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c007", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "3", "page_fin": "6", "image_debut": 3, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.7", "titre_corps": "БЛОКАДА РОССИИ КОНЧАЕТСЯ", "titre_sommaire": "БЛОКАДА РОССИИ КОНЧАЕТСЯ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "debut_caractere": 3339, "fin_caractere_exclue": 4306, "texte": "БЛОКАДА\nРОССИИ\nКОНЧАЕТСЯ\nПОЯВЛЕНИЕ\n„ВЕЩИ“\nодин из признаков начинающегося\nобмена опытами, достижениями, ве-\nщами между молодыми мастерами\nРоссии и Запада. Семь лет соединен-\nного бытия показали, что общность\nзаданий и путей искусства различных\nстран не случайность, не догма, не\nмода, но неизбежное свойство воз-\nмужалости человечества. Искусство\nныне ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНО, при\nвсей локальности частных симптомов\nи черт. Между Россией, пережившей\nвеличайшую Революцию, и Западом,\nс его томительным послевоенным по-\nнедельником, минуя разность психо-\nлогии, быта и экономики строители но-\nвого мастерства кладут верный скреп\n„ВЕЩЬ“\nстык двух союзных окопов.\nМы присутствуем при начале вели-\nкой СОЗИДАТЕЛЬНОЙ ЭПОХИ,\nКонечно реакция и мещанское упор-\nство сильны по всюду, и в Европе,\nи в сдвинутой с устоев России. Но\nвсе усилия староверов могут лишь\nзамедлить процесс строительства\nновых форм бытия и мастерства.\nДни разрушений, осады и подкопов\nпозади. Вот почему\n„ВЕЩЬ“"}, {"page_pdf": 4, "page_imprimee": "4", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.4", "debut_caractere": 4094, "fin_caractere_exclue": 5897, "texte": "будет уделять минимальное коли-\nчество бумаги борьбе с эпигонами\nАкадемий. Отрицательная тактика\n„дадаистов“, столь напоминающих\nнаших первых футуристов до-воен-\nного периода, мнится нам анахрониз-\nмом. ПОРА на расчищенных местах\nСТРОИТЬ. Мертвое само умрет,\nпустыни же требуют, не программ,\nне школ, но работы. Теперь смешно\nи наивно „сбрасывать Пушкиных с\nпарохода“. В течении форм есть\nзаконы связи, и классические об-\nразцы не страшны современным\nмастерам. У Пушкина и Пуссэна\nможно учиться не реставрации\nумерших форм, а непреложным за-\nконам ЯСНОСТИ, ЭКОНОМИКИ,\nЗАКОНОМЕРНОСТИ.\n„ВЕЩЬ“\nне отрицает прошлого в прошлом.\nОна зовет делать современное в\nсовременности. Поэтому нам вра-\nждебны непосредственные пережитки\nвчерашнего промежуточного дня, как\nто символизм, импрессионизм и пр.\nОсновной чертой современности\nмы почитаем ТОРЖЕСТВО КОН-\nСТРУКТИВНОГО МЕТОДА. Мы\nвидим его и в новой экономике,\nи в развитии индустрии, и в психо-\nлогии современников, и в искусстве.\n„ВЕЩЬ“\nза искусство конструктивное, не укра-\nшающее жизни, но ОРГАНИЗУЮ-\nЩЕЕ ее.\nМы назвали наше обозрение\n„ВЕЩЬ“\nибо для нас искусство СОЗИДА-\nНИЕ новых ВЕЩЕЙ. Этим опре-\nделяется наше тяготение к реализму,\nк весу, об’ему, к земле. Но отнюдь\nне следует полагать, что под вещами\nмы подразумеваем предметы обихода.\nКонечно в утилитарных вещах, вы-\nделываемых на фабриках, в аэроплане\nили автомобиле, мы видим подлинное\nискусство. Но мы не хотим огра-\nничивать производства художников\nутилитарными вещами. Всякое орга-\nнизованное произведение ДОМ,\nПОЭМА ИЛИ КАРТИНА—ЦЕЛЕ-\nСООБРАЗНАЯ ВЕЩЬ, не уводя-\nщая людей из жизни, но помагающая\nее организовать. Итак мы далеки от\nпоэтов, в стихах предлагающих пере-\nстать писать стихи или от художни-\nков, пропагандирующих с помощью\nкартин, отказ от живописи. Прими-\nтивный утилитаризм чужд нам."}, {"page_pdf": 5, "page_imprimee": "5", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.5", "debut_caractere": 3962, "fin_caractere_exclue": 5566, "texte": "„ВЕЩЬ“\nсчитает стихотворение, пластическую\nформу, зрелище необходимыми ве-\nщами.\nС величайшим вниманием будет\nследить\n„ВЕЩЬ“\nза взаимоотношениями между новым\nискусством и современностью во\nвсех ее многоликих проявлениях\n(наука, политика, техника, быт и пр.).\nМы видим, что на развитии мастер-\nства последних лет оказали крупные\nвлияние явления, лежащие вне так\nназываемого „чистого искусства“\n„ВЕЩЬ“\nбудет изучать примеры ИНДУ-\nСТРИИ, новые изобретения, РАЗ-\nГОВОРНЫЙ и газетный ЯЗЫК,\nСПОРТИВНЫЕ ЖЕСТЫ и пр., как\nнепосредственный материал для вся-\nкого сознательного мастера наших\nдней.\n„ВЕЩЬ“\nвне политических партий, ибо она\nпосвящена проблемам не политики,\nа искусства. Но это не означает,\nчто мы стоим за внежизненность\nи принципиальную аполитичность\nискусства. Напротив, мы не мы-\nслим СЕБЕ СОЗИДАНИЯ НОВЫХ\nФОРМ В ИСКУССТВЕ ВНЕ ПРЕ-\nОБРАЖЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ\nФОРМ, и разумеется, все симпатии\n„ВЕЩИ“\nидут К МОЛОДЫМ СИЛАМ ЕВ-\nРОПЫ И РОССИИ, СТРОЯЩИМ\nНОВЫЕ ВЕЩИ.\nОбщими силами рождается НО-\nВЫЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ МЕЖДУ-\nНАРОДНЫЙ СТИЛЬ, Все, кто\nпринимает участие в его выработке\nдрузья и соратники\n„ВЕЩИ“\nВ строительной горячке, пережи-\nваемой нами найдется место всем.\nМы не учрерждаем секты и не доволь-\nствуемся суррогатами коллектива\nв виде различных направлений и\nшкол. Мы будем стараться об’еди-\nнить и координировать труды всех,\nжелающих действительно трудиться,\nа не довольствующихся рентой пре-\nдыдущих поколений.\nПривыкшему же не трудиться, а\nлюбоваться, извечному потребителю,\nничего непроизводящему\n„ВЕЩЬ“\nпокажется скучной и убогой. В ней\nне будет ни философской ориента-\nции, ни томной изящности."}, {"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 2044, "fin_caractere_exclue": 2290, "texte": "„ВЕЩЬ“\nI деловой орган, вестник техники,\nПРЕЙС-КУРАНТ новых ВЕЩЕЙ,\nи чертежи вещей еще не осуще-\nствленных.\nСреди духоты и, обескровленной\nРоссии, ожиревшей дремлющей Ев-\nропы один клич; скорей БРОСЬТЕ\nДЕКЛАРИРОВАТЬ И ОПРОВЕР-\nГАТЬ, ДЕЛАЙТЕ\nВЕЩИ!"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c008", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c008", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "6", "page_fin": "6", "image_debut": 6, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.8", "titre_corps": "ВМЕСТО ПИСЬМА В РОССИЮ", "titre_sommaire": "ВМЕСТО ПИСЬМА В РОССИЮ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 2292, "fin_caractere_exclue": 2427, "texte": "ВМЕСТО ПИСЬМА В РОССИЮ\n(„ВЕЩЬ“ ДОЙДЕТ СКОРЕЕ ПИСЬМА)\nДРУЗЬЯ „ВЕЩИ“\nШЛИТЕ СКОРЕЕ\nстихи\nи\nПРОЗУ\nСТАТЬИ\nи\nФОТОГРАФИИ\nкниги\nЖУРНАЛЫ\nЗАМЕТКИ"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c010", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c010", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "6", "page_fin": "6", "image_debut": 6, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.10", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 2429, "fin_caractere_exclue": 2523, "texte": "НИ РОЗА\nНИ МАШИНА\nне являются темой\nПОЭЗИИ\nИЛИ\nживописи\nони учат мастера\nСТРУКТУРЕ\nи\nСОЗИДАНИЮ"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c012", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c012", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "6", "page_fin": "6", "image_debut": 6, "image_fin": 6, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.11", "titre_corps": "ПАРФЕНОН И АПОЛЛОН XX", "titre_sommaire": "ПАРФЕНОН И АПОЛЛОН XX", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "debut_caractere": 2525, "fin_caractere_exclue": 2547, "texte": "ПАРФЕНОН\n■■\nАПОЛЛОН\nXX"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c013", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c013", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "7", "page_fin": "7", "image_debut": 7, "image_fin": 7, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.12", "titre_corps": "1 ИСКУССТВО и ОБЩЕСТВЕННОСТЬ", "titre_sommaire": "1 ИСКУССТВО и ОБЩЕСТВЕННОСТЬ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 4726, "texte": "1 ИСКУССТВО и\nОБЩЕСТВЕННОСТЬ\n\nМЕЖДУНАРОДНЫЙ КOНГРЕСС\nВ марте месяце в Париже состоится „Международный конгресс\nдля выработки директив и защиты современного духа“. В комитет\nвходят: Жорж Орик, композитор; Андрэ Брэтон, редактор\n„Littérature“; Роберт Делонэ, художник; Фернад Леже, художник,\nсотрудник „Вещи“; Амэдэ Озанфан, редактор „Esprit Nouveau“, со-\nтрудник „Вещи“; Жан Полян, секретарь „Nouvelle Revue Française“,\nРожэ Витрах, редактор „Aventure“.\nМы сожалеем, что местом конгресса назначен Париж. Вне зависи-\nмости от добрых намерений комитета, гнездо европейской обще-\nственной и духовной реакции мало подходит для подобных заданий.\nВ частности на конгресс безусловно не смогут приехать представи-\nтели нового искусства России, страны небесполезной, когда речь\nидет о защите „esprit moderne“.\n„Вещь“ шлет свои братские пожелания конгрессу и твердо верит,\nчто отбросив старые разговоры об искусстве, он приступит к деловой\nработе организации мастерства и мастеров.\nВ Венгрии правительство Хсрти запретило ввоз в страну журнала\n„Ма“, издающегося в Вене молодыми венгерскими поэтами и худож-\nниками. Даже репродукции кубистических картин задерживаются\nцензурой наравне с социалистической литературой.\nМосковский „Музей живописной культуры“, созданный исклю-\nчительной энергией молодых мастеров в 1918-19 гг. лишен поме-\nщения. Все картины свалены в одну комнату. В помещение музея\nв’ехало реорганизованное „Лито“ с Серафимовичем.\nВ социалистическом органе „Journal du Peuple“ напечатана\nстатья дадаиста Р. Десень, доказывающего художественное ретро-\nградство политических революционеров и обще - революционную\nроль „Дада“.\nВ журнале „Clarté“, близком французским коммунистам, отлича-\nющемся эстетическим эклектизмом, помещены репродукции работ\nАльберта Глэза и Фернанда Лежэ.\n\n„УДАР“\nВ Париже вышел первый номер художественно-литературной\nхроники „Удар“ под редакцией Сергея Ромова. В списке сотрудни-\nков друзья и единомышленники „Вещи“. Мы приветствуем\n„Удар“ орган группы русских художников, живших в Париже до\nреволюции, и тщательно отгораживающих себя от „кликушества и\nхлестаковщины“ русской эмиграции. Статья Терешковича ставит\nва свое место группу „мирискусников“, выступивших под гордой\nвывеской „L’art russe“. Хороши заметки о последних похождениях\nМережковского и Бунина. Но одна статья идет в разрез с общим\nнаправлением журнала, иоб ней необходимо упомянуть это ла-\nментации г. Барта по поводу отсутствия в России живописи. Оче-\nвидно, автор совершенно не знает работ современных русских\nмастеров. Судить о них с вышки парижской „Ротонды“ довольно\nтрудно. Самое большое, что можно заметить, это Ларионова,\nкоторый здесь же по соседству шумит. Отсюда вывод Татлины,\nМалевичи и пр. ерунда. Единственное ценное „Larionoff“. Друзья\nиз „Удара“! Ударяя, надо знать по чему. Если вы хотите бить\nискусство России, незачем ругать Мережсковских. Если вы хотите\nбить врагов „левого“ искусства, ищите их ближе от себя.\n\nПисьмо к Роману Якобсону\nВиктор Шкловский.\nДорогой Рома!\nНадя вышла замуж.\nПишу тебе об этом в журнале, хотя и небольшом оттого, что\nжизнь уплотнена.\nЕсли бы я захотел написать любовное письмо, то должен был\nбы сперва продать его издателю и взять аванс.\nЕсли я пойду на свидание, то должен буду захватить с собой\nтрубу от печки, чтобы занести по дороге.\nВо время докладов „Опояза“ я колю дрова. Отдыхаю, топя\nпечку, и думаю, таская кирпичи. Вот почему я продал письмо\nк тебе „Книжному Углу“.\nПотоп кончается.\nЗвери выходят из своих ковчегов : нечистые открывают кафе.\nОставшиеся пары чистых издают книги.\nВозвращайся.\nБез тебя в нашем зверинце не хватает хорошего веселого зверя.\nМы пережили многое.\nМы сумели отдать своего ребенка чужим для того, чтобы его\nне разрубили.\nИ он достался чужим, не так, как в толстой книге, которую\nмой отец читал справа налево, моя мать читала слева направо, а я\nсовсем не читаю.\nДа, мы должны сами добывать себе солому для своих кирпичей.\nЭто опять из той же книги.\nМы сами пишем, сами печатаем, сами торгуем.\nИ сами отстояли свою жизнь.\nМы знаем теперь, как сделана жизнь и как сделан Дон-Кихот,\nи как сделан автомобиль, и сколько стоит фунт лиха, и что такое\nверная дружба.\nВозвращайся.\nТы увидишь, сколько сделали мы все вместе, я говорю толь-\nко про нас, филологов. Я все раскажу тебе, стоя в длинной оче-\nреди Дома Ученых. Времени разговаривать будет много.\nМы поставим тебе печку.\nВозвращайся.\nНастало новое время, и каждый должен хорошо обрабатывать\nсвой сад.\nЛучше чинить свою дырявую кровлю, чем жить под чужой.\nА вехи не меняем. Вехи нужны не для нас, а для обозов.\n\"Книжный Угол“.\n\nВ ближайших номерах „ВЕЩИ** будут напечатаны СТАТЬИ:\n„Итоги художественной политики советской власти 1918—1922“\nи „Роль художественных синдикатов в деле организации искусства4"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c014", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c014", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "7", "page_fin": "7", "image_debut": 7, "image_fin": 7, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.12.1", "titre_corps": "МЕЖДУНАРОДНЫЙ КOНГРЕСС", "titre_sommaire": "МЕЖДУНАРОДНЫЙ КOНГРЕСС", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "debut_caractere": 30, "fin_caractere_exclue": 1779, "texte": "МЕЖДУНАРОДНЫЙ КOНГРЕСС\nВ марте месяце в Париже состоится „Международный конгресс\nдля выработки директив и защиты современного духа“. В комитет\nвходят: Жорж Орик, композитор; Андрэ Брэтон, редактор\n„Littérature“; Роберт Делонэ, художник; Фернад Леже, художник,\nсотрудник „Вещи“; Амэдэ Озанфан, редактор „Esprit Nouveau“, со-\nтрудник „Вещи“; Жан Полян, секретарь „Nouvelle Revue Française“,\nРожэ Витрах, редактор „Aventure“.\nМы сожалеем, что местом конгресса назначен Париж. Вне зависи-\nмости от добрых намерений комитета, гнездо европейской обще-\nственной и духовной реакции мало подходит для подобных заданий.\nВ частности на конгресс безусловно не смогут приехать представи-\nтели нового искусства России, страны небесполезной, когда речь\nидет о защите „esprit moderne“.\n„Вещь“ шлет свои братские пожелания конгрессу и твердо верит,\nчто отбросив старые разговоры об искусстве, он приступит к деловой\nработе организации мастерства и мастеров.\nВ Венгрии правительство Хсрти запретило ввоз в страну журнала\n„Ма“, издающегося в Вене молодыми венгерскими поэтами и худож-\nниками. Даже репродукции кубистических картин задерживаются\nцензурой наравне с социалистической литературой.\nМосковский „Музей живописной культуры“, созданный исклю-\nчительной энергией молодых мастеров в 1918-19 гг. лишен поме-\nщения. Все картины свалены в одну комнату. В помещение музея\nв’ехало реорганизованное „Лито“ с Серафимовичем.\nВ социалистическом органе „Journal du Peuple“ напечатана\nстатья дадаиста Р. Десень, доказывающего художественное ретро-\nградство политических революционеров и обще - революционную\nроль „Дада“.\nВ журнале „Clarté“, близком французским коммунистам, отлича-\nющемся эстетическим эклектизмом, помещены репродукции работ\nАльберта Глэза и Фернанда Лежэ."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c015", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c015", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "7", "page_fin": "7", "image_debut": 7, "image_fin": 7, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.12.2", "titre_corps": "„УДАР“", "titre_sommaire": "„УДАР“", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "debut_caractere": 1781, "fin_caractere_exclue": 2923, "texte": "„УДАР“\nВ Париже вышел первый номер художественно-литературной\nхроники „Удар“ под редакцией Сергея Ромова. В списке сотрудни-\nков друзья и единомышленники „Вещи“. Мы приветствуем\n„Удар“ орган группы русских художников, живших в Париже до\nреволюции, и тщательно отгораживающих себя от „кликушества и\nхлестаковщины“ русской эмиграции. Статья Терешковича ставит\nва свое место группу „мирискусников“, выступивших под гордой\nвывеской „L’art russe“. Хороши заметки о последних похождениях\nМережковского и Бунина. Но одна статья идет в разрез с общим\nнаправлением журнала, иоб ней необходимо упомянуть это ла-\nментации г. Барта по поводу отсутствия в России живописи. Оче-\nвидно, автор совершенно не знает работ современных русских\nмастеров. Судить о них с вышки парижской „Ротонды“ довольно\nтрудно. Самое большое, что можно заметить, это Ларионова,\nкоторый здесь же по соседству шумит. Отсюда вывод Татлины,\nМалевичи и пр. ерунда. Единственное ценное „Larionoff“. Друзья\nиз „Удара“! Ударяя, надо знать по чему. Если вы хотите бить\nискусство России, незачем ругать Мережсковских. Если вы хотите\nбить врагов „левого“ искусства, ищите их ближе от себя."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c016", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c016", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "7", "page_fin": "7", "image_debut": 7, "image_fin": 7, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.12.3", "titre_corps": "Письмо к Роману Якобсону", "titre_sommaire": "Письмо к Роману Якобсону", "signature_source": "Виктор Шкловский", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "debut_caractere": 2925, "fin_caractere_exclue": 4549, "texte": "Письмо к Роману Якобсону\nВиктор Шкловский.\nДорогой Рома!\nНадя вышла замуж.\nПишу тебе об этом в журнале, хотя и небольшом оттого, что\nжизнь уплотнена.\nЕсли бы я захотел написать любовное письмо, то должен был\nбы сперва продать его издателю и взять аванс.\nЕсли я пойду на свидание, то должен буду захватить с собой\nтрубу от печки, чтобы занести по дороге.\nВо время докладов „Опояза“ я колю дрова. Отдыхаю, топя\nпечку, и думаю, таская кирпичи. Вот почему я продал письмо\nк тебе „Книжному Углу“.\nПотоп кончается.\nЗвери выходят из своих ковчегов : нечистые открывают кафе.\nОставшиеся пары чистых издают книги.\nВозвращайся.\nБез тебя в нашем зверинце не хватает хорошего веселого зверя.\nМы пережили многое.\nМы сумели отдать своего ребенка чужим для того, чтобы его\nне разрубили.\nИ он достался чужим, не так, как в толстой книге, которую\nмой отец читал справа налево, моя мать читала слева направо, а я\nсовсем не читаю.\nДа, мы должны сами добывать себе солому для своих кирпичей.\nЭто опять из той же книги.\nМы сами пишем, сами печатаем, сами торгуем.\nИ сами отстояли свою жизнь.\nМы знаем теперь, как сделана жизнь и как сделан Дон-Кихот,\nи как сделан автомобиль, и сколько стоит фунт лиха, и что такое\nверная дружба.\nВозвращайся.\nТы увидишь, сколько сделали мы все вместе, я говорю толь-\nко про нас, филологов. Я все раскажу тебе, стоя в длинной оче-\nреди Дома Ученых. Времени разговаривать будет много.\nМы поставим тебе печку.\nВозвращайся.\nНастало новое время, и каждый должен хорошо обрабатывать\nсвой сад.\nЛучше чинить свою дырявую кровлю, чем жить под чужой.\nА вехи не меняем. Вехи нужны не для нас, а для обозов.\n\"Книжный Угол“."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c017", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c017", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "7", "page_fin": "7", "image_debut": 7, "image_fin": 7, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.12.4", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "debut_caractere": 4551, "fin_caractere_exclue": 4726, "texte": "В ближайших номерах „ВЕЩИ** будут напечатаны СТАТЬИ:\n„Итоги художественной политики советской власти 1918—1922“\nи „Роль художественных синдикатов в деле организации искусства4"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c018", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c018", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "8", "page_fin": "14", "image_debut": 8, "image_fin": 14, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13", "titre_corps": "2 ЛИТЕРАТУРА", "titre_sommaire": "2 ЛИТЕРАТУРА", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 8, "page_imprimee": "8", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.8", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2558, "texte": "2 ЛИТЕРАТУРА\n\nВладимир Маяковский.\nЭто вам\nупитанные баритоны\nот Адама\nдо наших лет,\nпотрясающие театрами, именуемые притоны,\nариями Ромео и Джульет.\nЭто вам\nцентры,\nраздобревшие, как кони,\nжрущая и ржущая России краса,\nпрягущаяся мастерскими\nпо старому дракона\nцветочки и телеса.\nЭто вам\nприкрывшиеся листиками мистики,\nлбы морщинками изрыв\nфутуристнки,\nимажинистики,\nакмеистики,\nзапутавшиеся в паутине рифм.\nЭто вам\nна растрепанные сменившим\nгладкие прически,\nна лапти лак,\nпролеткультцы,\nкладущие заплатки\nна вылинявший Пушкинский фрак.\nЭто вам\nпляшущие\nи в дуду дующие\nи открыто предающиеся,\nи грешащие тайком,\nрисующие себе грядущее\nогромным академическим пайком.\nВам говорю\nя\nгениален я или не гениален,\nбросивший безделушки\nи работающий в Росте\nговорю вам\nпока вас прикладами не прогнали.\nБросьте!\nБросьте !\nЗабудьте,\nплюньте\nи на рифмы\nн на арии\nи на розовый куст\nи на прочие мерехлюндии\nиз арсеналов искусств.\nКому это интересно,\nЧто „ах вот бедненький.\nКак он любил\nи каким он был несчастным ? . . .“\nМастера,\nа не длиноволосые проповедники\nнужны сейчас нам!\nСлушайте !\nпаровозы стонут,\nдует в щели и в пол,\n„Дайте уголь с Дону!\nСлесарей,\nмехаников в Депо!“\nУ каждой реки на истоке,\nлежа с дырой в боку,\nпароходы провыли доки:\n„Дайте нефть из Баку!“\nПока канителим, спорим,\nсмысл сокровенный ища:\n„Дайте нам новые формы!“\nНесется вопль по вещам.\nНет дураков,\nждя, что выйдет из уст его,\nстоять перед „маэстрами“ толпой разинь,\nСегодня дайте новое искусство\nИскусство выволочь Республику из грязи.\n\nБорис Пастернак.\n„Не трогать, свеже-выкрашен“\nДуша не береглась,\nИ память в пятнах икр и щек\nИ рук и губ и глаз.\nЯ больше всех удач и бед\nЗа то тебя любил,\nЧто пожелтелый белый свет\nС тобой белей белил.\nИ мгла моя, мой друг, божусь,\nОн станет как нибудь\nБелей чем бред, чем абажур,\nЧем белый бинт на лбу.\n\nLE JARDIN.\n\nC’étaient deux gars du Nord\nQui arrivaient à pied, de chez eux,\nEt allaient s’embaucher je ne sais où\nBeaucoup plus loin qu’ici.\nC’est chez la mère Hilaire\nQue ces deux gars du Nord\nEntrèrent au crépuscule,\nPour diner et dormir.\nY a t-il pas moyen, la patronne,\nY a t-il pas moyen d’avoir,\nD’avoir de la salade\nQuelques brins de salade,\nÇa nous ferait bien plaisir.\n~Je veux bien, mes enfants,\nMais sans vous commander qu’un de vous\nAille choisir lui même:\nAu fond de mon jardin\nQu’est tout à l’abandon\nQu’est un jardin de viille\nIl y a peut-être encore deux ou trois chicorées.*'\nCelui qui se leva aussitôt\nEt qui tout en mangeant dit: ~J’y vais“,\nC’était ch’tiot*) Cottineau\nDes pays dévastés.\n\nCh’tiot ; Petit, en patois du Nord."}, {"page_pdf": 9, "page_imprimee": "9", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.9", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 3683, "texte": "Et c’est la nuit tombante\nEt voilà brusquement\nVoilà ch’liot Cottineau\nAu milieu du silence\nAu milieu du jardin.\nC’est un endroit à part du monde,\nClos par les murs et la maison\nTous les arbustes et les plantes\nEt la terre nue et les pierres\nY regardent celui qui vient.\nC’est un jardin comme tous les jardins\nQui sont derrière les maisons de villages\nCh’tiot Cottineau en avait un\nDont le fléau n’a pas laissé trace\nUn tout pareil à celui-ci.\nUn tout pareil avec sa vigne\nEn espalier sur le mur gris,\nSa tonnelle de clématite,\nSon puits fleuri de pissenlits\nUn tout pareil avec ses buis fidèles\nBordant les deux allées en croix\nEt son prunier qui dressait la tête\nEt son pommier qui tordait ses bras;\nUn tout pareil au crépuscule . . .\nEt voici, pour qu’une voix parle\nAu cœur crispé qui se rappelle,\nQue le cri apeuré d’un merle\nRicoche sur l’air immobile:\nCh’tiot Cottineau, vois ton jardin!\nVois le, déchu et délaissé\nLe chiendent mange les fraisiers,\nLa bêche rouillée git dans l’herbe;\nVois, l’oseille est montée à graine,\nCe cané inculte est plein de chardons,\nLes rames des pois de l’année dernière\nSont restées au sol comme un buisson mort\nEt Ch’tiot Cottineau, tour à tour\nVa, tombe en arrêt, regarde et rêve.\nMais qui vient vers lui? La mère Hilaire:\nC’est pour lui montrer l’endroit des salades.\n„Vous avez là du plan, la patronne,\nDu plan qui va se perdre!\nSi vous vouliez demain m’éveiller\nUne heure avant les autres,\nJe vous retournerais ce carré\nRien que pour le plaisir;\nRien que pour le plaisir\nDe dérouiller la bêche;\nRien que pour le plaisir\nDe faire ... de vous faire\nUne belle planche de laitues\nComme il y en avait tout l’été\nChez moi, dans mon jardin qui n’est plus,\nEn pays dévasté.“\n„C’est bien aimable à vous, mon garçon\nJe vous éveillerai donc.\nMais si vous vous trouvez bien au lit,\nAu lit vous resterez!“\nLes vieux ne sont pas si matinaux\nQue jeunesse en voyage.\nQui réveilla Ch’tiot Cottineau\nCe fut son camarade.\nSon camarade qui lui dit:\n„Vite marchons à la fraîche\nEt après souper s’il fait chaud\nNous pourrons faire la sieste.“\nCe fut seulement sur la route\nAlors que les deux gars sifflaient,\nLoin du village et de l’auberge\nQue ch’tiot Cottineau se souvint\nDes salades et du jardin.\nIl ne dit rien, n’étant pas parlant,\nMais il s’arrêta brusquement\nDe siffler l’air du Ch’tiot Quin-Quin*)\nEt jusque vers les dix-onze heures\nOù il but un coup de vin frais\nAu soleil et devant la plaine\nCh’tiot Cottineau eut l’âme en peine\nEt du regret.\n1922.\n\nCharles V ildrac.\n\nMITTAG (aus dem Poem „Paris brennt“)\nIwan Goll.\nHochspannung\n700000 Volt\nDer Nervenakkumulator rotiert\nDie Platinnadel des Eiffelturms schneidet ein Wolkengeschwür\nFieber [aus\nTyphusbaracken\nHochöfen\nSchneezüge\nEisglut von 44 Grad plus oder minus\nTannenwälder brennen wie Papier ab\nEisberge rutschen den Äquator hinunter\nKomete ringeln den Schwanz\nAdler aus Aluminium\nFallen herab\nО toll dreht sich das Jahrhundert\nAm Zifferblatt der goldnen garantierten Sonne\nUnd ich fürchte mein Herz\nGeht plötzlich wie ein Revolver los!\nAber die Sphinx\nAus Ziegelstein\nÄugt: ARBEIT - ARBEIT\nIn den Fabriken näseln hurige Sirenen\nPuddeln stoßen schneiden löten drehen baggern\nPflügen heizen fegen sticken tippen heben sterben\nО Sozialist: Sebastian im brennenden Rotbart\nAuf eine Laterne gestiegen\nHeiserer Prophet\nZeig ihnen die neuen Tuilerien\nVaillant-Couturier\nAus Belleville summt die dunkle Wolke näher\nRote Fahnen verbrennen die Gefängnisse.\n\nPOUGATCHEFF (Fragment)\n\nVous êtes fous, vous êtes fous, vous êtes fous,\nQui vous a dit que nous sommes détruits?\nLes méchantes bouches, comme des marmites pleines de pour-\nVomissent ignoblement ce mensonge éhonté. friture,\n\nChanson célèbre du Nord."}, {"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 6823, "texte": "Trois fois maudit ce poltron, cette canaille, cette fripouille\nQui a su vous faire avaler pareille bourde!\nAujourd’hui même, dans la nuit, nous sellons nos chevaux,\nAvant l’aube, nous serons à Gourieff.\nOui, oui, je sais, nous traversons un affreux malheur,\nMais c’est pour cela qu’avec p'us de méchanceté,\nDans le brouillard, les ailes de bois de nos bateaux\nSur l’eau Caspienne battront comme des eignes vers l’Asie.\nAsie, Asie, pays bleu\nSaupoudré de sel, de sable et de chaux,\nLà-bas, si lentement, le char de la lune voyage au ciel,\nFaisant du bruit avec ses roues, comme un Kirgiz avec sa voiture.\nMais alors, qui sait combien furieusement, et fièrement,\nS’élancent là-bas les fleuves jaunes des montagnes?\nN’est-ce pas pour cela que les hordes mongoles sifflent\nAvec tout ce qu’il y a de sauvage et de méchant dans l’homme ?\nDepuis longtemps, longtemps déjà, je cache mon désir\nD’aller là-bas vers ces peuples nomades\nPour qu’avec les vagues violentes de leurs brillantes pommettes\nNous nous dressions au seuil de la Russ!“\nComme l’ombre de Tamerlan!\n\nSerge Essenine.\n(Trad. française de Marie Miloslawki et Franz Hellens)\n\nЖЮЛЬ РОМЕН\nЖан Эпштейн.\nЖюль Ромен поэт множества. Он пишет при открытом окне,\nв которое долетает шум города. Но и этого ему недостаточно. Он\nуходит от рабочего стола на улицу. Если видит группу людей, то\nнаправляется к вей, потому что всегда предпочитает двух одному,\nпятерых—двум, сто пяти, армию сотне, народ армии. Он об-\nнимает множество сильной рукой, прижимая к широкой груди. Он по-\nглощает его и растворяется в нем. Ко множеству он питает беспокой-\nную нежность тренировщика к своему жеребенку, суровую нежность\nчеловека к людям. Он дышет со множеством, думает, любит, стра-\nдает, кричит с ним, но не так, как делает оно само. Он француз,\nно европеец больше чем француз, потому что в Европе больше\nлюдей чем во Франции. В ритме его стихов чувствуется как бы тяже-\nлый топот толп, он идет шагом. Иногда только прорывается в его\nстихе легкий и бесконечно гибкий размер, Столь воздушный среди\nего суровых песен, как смех испуганной девушки в шуме мятежа.\nОн мыслит о целом городе, фазу о трех или четырех улицах и\nоб их прохожих. Вечерний ветер обдает его лицо, высунувшееся\nиз окна, дыханием величайшего в мире города. Он становится на\nпути прохожих, что бы они толкали его. Он отдается толпе всегда\nи везде: на перекрестке улиц, у магазина, в казарме, отдается\nвсецело, вдыхает ее, проникает насквозь. Но он не пассивен ; он\nвливает свою жизнь в жизнь толпы, прибавляет свое слово к ее кри-\nкам, ибо он, естественно, является ее вождем. Он любит жалость,\nот которой трепещет людское множество, молитву, которая бродит\nв сердцах людей, переполняющих церковь, свирепость тысячи кула-\nков. Он так ясно чувствует очарование множества, что, нарушая его,\nсчитал бы себя виновным в нанесении вреда установившемуся вза-\nимному магнетическому притяжению между ним и толпой, виновным\nв грехе. Когда он встречает похороны, то не может не присоеди-\nниться к ним ; свадьбу ждет ее у дверей мэрии, чтобы увидеть\nеще большее число плачущих и смеющихся людей. Он властен и не-\nкоторые его фразы звучат как приказания, брошенные толпе, непо-\nкорной, но которая пойдет за ним. Он верит в себя и в толпу. Он\nнападает, просит и ведет ее. Он общественен. Если иногда он\nстонал, взывая к уцелевшей Европе то он говорил и о воинственной\nдуше армии. Он присоединяется ко всем процессиям, что бы\nчувствовать толпу, но ему нет дела до ее культа.\nНо он не миролюбив. Он не может им быть. Его поэзия,—как\nвсякая искренняя поэзия полна движения. Движение же всегда\nвоинственно и толпа никогда не бывает в покое. Этот покой, ко-\nторый не смерть, но результат всеобщей смерти, есть ничто, не-\nпреодолимое и несуществующее.\n(Esprit Nouveau)\n\nВ ближайших номерах стихи: Блэза Сандрара, Шарля\nВильдрака, Андрэ Сальмона, Николя Бодуань, Карла Энштейна,\nСергея Есенина, Александра Кусикова, Сергея Буданцева,\nНиколая Асеева, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой,\nИльи Эренбурга.\n\nEUROPE\nJules Romains.\nRue Montmartre, Rue Cannebière,\nOxford Circus, rue Frédéric,\nJe vous désigné nommément.\nQue faites-vous? Qu’attendez vous?\nQui donc a dompté votre force\nEt stupéfié votre sang?\nIl faut que l’on vous reveille, foule de joie.\nNaguère vous teniez, ignorant les étoiles,\nLa plus haute existence, et le plus haut pouvoir.\nL’Europe était votre rumeur. Sous vos bitumes\nL’esprit des dieux futurs faisait un bruit de source.\nToute la lumière du monde, que fut-elle\nQu’une nappe d’eclaîr oscillant entre vous?\nMaintenant vous gisez dans un sommeil vassal.\nQuelqu’un de monstrueux vous remplace à lui seul\nQui fait de votre chair l’ordure de son ventre.\nJe vous appelé, libres foules,\nVous toutes en qui j’ai brûlé!\nVous toutes, flammes éphémères\nQue convulsait le vent d’été\nOu grandes torches qui tentiez\nUne naissance de soleil.\nFoules du train et du théâtre,\nDu café et du music-hall; ,\nFoule de Hyde-Park en Mai;\nFoule de Lido en Septembre;\nFoules du port et du navire;\nFoules de l’Europe vivante;\nFoules contraires à la mort!\nJe vous répète qu’il est temps.\n\nРУССКАЯ ПОЭЗИЯ.\n\n(»Вещь“ печатает перевод письма французского поэта Жана Сало\nо русской поэзии. Несмотря на некоторую неосведомленность, Сало\nвысказывает ряд любопытных суждений, имеющих также ценность,\nкак взгляд со стороны. Жан Сало (Jean Salot)—-автор известной книги\n„Refroidisseur de Tombe-Issoire“).\nВместо стихов и статьи я посылаю вам это письмо ... о новой\nрусской поэзии. Может показаться чересчур смелым желание ино-\nстранца, хотя б и чувствующего явственно ваш язык, говорить в рус-\nском журнале о русской поэзии, да к тому же еще предпочтительно\nоб ее формальной стороне. Но мне кажется, что мое письмо пред-\nставляет некоторый интерес для читателей „Вещи“. С 1914 года я\nне был в России, последние пять лет я не видал новых русских\nстихов, за исключением некоторых эмигрантских причитаний. Только\nмесяца два тому назад я получил сразу около 50 книг и рукописей,\nи как бы пережил семь лет в течение нескольких часов кинемато-\nграфического сеанса. Несомненно, что большая часть прочитанных\nмною стихов в той или иной степени обязаны своим рождением\nРеволюции, и мое мнение человека не видавшего ее стоит\nбыть выслушанным. В ваших ушах безусловно сливаются голос и\nэхо, вы, читая, видите ненаписанное. Я же только пробую явства,\nне побывав на кухне.\nПрежде всего хочу сказать утешительное: в России' пишут\nстихи, и даже бросить это занятие предлагают в стихах. У нас\nломка классических форм логически привела поэтов к прозе (пусть\nритмической). От стиха осталась только типографская манера раз-\nбивать строки. Но это скорей относится к области полиграфического\nискусства, нежели поэтического. Взгляните на Романа, Сандрара,\nКокто и др. Они, сами того не зная, пишут прозой. Гиом Аполлинэр,\nскорей чувствительностью, нежели приемами мастера, держался за"}, {"page_pdf": 11, "page_imprimee": "11", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.11", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 9764, "texte": "спасательный крут стиха, Ломая мзтр, мЫ не создали новой ритмики,\nповторив классическую ошибку иконоборцев или лютеран. У вас\nсмута длилась недолго, и быстро от отрицания мертвых законов вы\nпришли к утверждению постоянного закона поэтического ремесла.\nБлагодаря этому внешне ваша поэзия производит известное впе-\nчатление капитуляции, как говорится в ваших журналах „поправе-\nния“. Это напоминает теперешнюю экономическую эволюцию России.\nНо позвольте мне это явление приветствовать. У нас о живом\nискусстве говорят: не левое (gauche), но авант-гардное (avant-garde).\nВедь существенна не та или иная радикальная, рассудочная прямо-\nлинейность, а смелое выявление требований данной эпохи. Не\nБабеф, но Наполеон сыграл решающую роль в развитии Франции\nи Европы XIX века. „Поправение“ новой русской поэзии безусловно.\nОно идет резким темпом. Стоит сравнить не только „Трагедию\nМаяковского“ с „Мистерией Буффом“ (5 лет), но „Инонию“ с „Пу-\nгачовым“ (3 года), „Поверх барьеров“ с „Сестрой моей Жизнью“\nПастернака, старые стихи Асеева с „Бомбой“ и т. д. Основная\nтенденция возрождение конструктивного метода. И в этом отно-\nшении ваша новая поэзия пребывает в роли разведчика, наряду с\nконструктивной живописью, кинематографом и пр. А „дадаисты“\nостаются в обозе. Архитектурная ясность, экономия материала, ра-\nзумность приемов все эти основные черты начинающейся эпохи\nя нахожу (часто в зародышевом состоянии) в русских стихах по-\nследнего пятилетия.\nПравда и у вас еще встречаются явления дадаистической кори\n(Крученых, Зданевич, Терентьев и некоторые другие). Но они\nостаются одинокими случаями, далекими от эпидемии. Ясно, что\nнаше время требует нового языка, но отнюдь не „заумного“, а\n„сверх-умного“, не глоссалий индивидуального помешательства, а\nсинтетических слов - терминов коллективного обихода.\nКнига Хлебникова „Ночь в окопе“ мне не сказала ничего нового\nоб этом крупном поэте, который почему то именовал себя футу-\nристом, будучи великолепным анахронизмом, древним корневодом.\nЯ все жду от него оформления, осознания своей миссии, и верю,\nчто он будет Вячеславом Ивановым наших дней. Повторнее „Книга\nМарии“ Петникова, но и в ней мне мил девственный архаизм,\n„землянность“ ересь недоступная людям Запада.\nЯ подхожу к явлению, которое как бы противоречит вы-\nсказанным мною мыслям к „имажинизму“. Но прежде всего должен\nоткровенно признаться, что сравнивая теории различных русских\nшкол и практику их адептов, я не мог притти к иному выводу,\nкак к предположению, что поэтические школы в современной\nРоссии либо атавизм, либо практические содружества поэтов, вы-\nзванные трудными условиями борьбы за существование. Я прочел\nв одной, присланной мне, афише следующее—футуристы : Маяковский\nи Пастернак; имажинисты : Шершеневич и Есенин ; акмеисты Мандель-\nштам и Адалис и т. д. Но тщетно я хотел установить связующие\nмоменты, и набрел лишь на одно: Шершеневич напоминает ран-\nнего Маяковского. Таким образом скажу несколько слов о теории\nимажинизма, вне ее применения. Она напоминает однородные :\nанглийский „имажинизм“, испанский „имажизм“, наш до - воен-\nный „фантазизм“ (Тристан Дэрем и др.) В 1922 году ее утвер-\nждения звучат либо реакционно, либо наивно. Просматривая\nрусские стихи до имажинизма, я пришел к выводу, что надо\nбыло бы вместо культа образа, произвести чистку, ибо ваша поэзия\nзагромождена образами, как современная квартира. Роскошь, из-\n. быток явно вредят стройности. Утверждение имажинистов о\nчтении стихов с конца и пр., самоценность строки - образа явно\nпоказывают их отчужденность от конструктивного метода. Перевес\nпластического подтверждает утерю времени во временном.\nТеория имажинизма оказала некоторое ослабляющее влияние на\nтворчество Есенина, которого я считаю выдающимся поэтом (с ним\nсравниваю лишь Маяковского и Пастернака). Но он чутьем идет к\nясности и строгости. Его книги для меня некий цельный и без-\nусловный мир. Для нас европейцев достаточно чуждый и может\nбыть поэтому вдвойне притягательный. Я даже порой склонен за-\nвидовать стране, которая в 21 веке рождает во плоти, без стилизации\nили археологии, поэтов средневековья. Это ощущение горожанина,\nжУющего в ресторане хлеб и услышавшего последовательно запахи:\nземли, зерна, зелени и т. д. Я довольно хорошо знаю Россию, но\nпрочитав книги Есенина, я впервые с такой силой почувствовал\nдеревенский характер всей ее литературы от Ломоносова до наших\nдней. Земледельческая образность, задыхания и разливы ритма,\nширокость строк, обилие нестесненных ничем слов все это у нас\nубито еще „Плеядой“. Еще одно доказательство непреложное\nстремление первобытного человека одушевлять неодушевленные\nвещи (это и у Маяковского). Все от луны и от машины передано\nпутем очеловечения (или оживотвления), а мы, ведь, наоборот, ищем\nвнешних образов для выявления живого и человеческого.\nДругой „имажинист“ Кусиков показался мне интересным не только\nсвоей „экзотичностью“, но и ритмическими приемами.\n„Центрофуга родила великолепного поэта, единственного чистого\nлирика современности Пастернака. Здесь отсутствуют внешние\nнациональные признаки и тяжелое недоумение вызывает1 во мне\nмысль о том, что подобный поэт не может появиться в современной\nФранции. У нас только мечтают о „новом классицизме“, а ваш\nПастернак по новому антологичен. Меня обольщает в нем скупость\nи разборчивость средств, вместо дешевого этимологического новше-\nства синтаксическая революция, прежняя метрика преображенная\nбез всякого „нового завета“ до неузнаваемости. Я думаю, что\nпреодолев некоторую туманность, вызываемую изжитой ассоциати-\nвностью образов (по смежности) и излишнею биографичностью (т. е.\nневежливостью по отношению к читателю), он станет редким и ред-\nкостным поэтом Европы.\nКнига Асеева „Бомба“, несмотря на изумительные строки все же\nскорей культурное напоминание о том, как надо делать вещь, не-\nжели вещь в себе. Впрочем, я много жду от этого неторопливого\nпоэта.\nЗенитом последнего десятилетия пребывает для меня Маяковский,\nхотя чтение его книг вызвало во мне сложные и мучительные\nчувства. Судите сами, я одновременно получил: „Человека\", „Ми-\nстерию-Буфф“, „150.000.000“ и отдельные политические стихи рево-\nлюционных лет. Я написал о нем большую статью („Esprit libre“\n№ 9“), ибо в его трагедии вижу трагедию нашего поколения и\nнашей эпохи. Здесь скажу кратко: „150 миллионов“ и другие цо-\nследние книги говорят мне о героизме и трагичности самого поэта.\nЭто в другой плоскости и несравненно ярче, но все же сходно с\nотмеченным мною в начале письма самоубийством французской\nпоэзии. С вещью у Маяковского не роман, но тяжелая борьба.\nЛучшая книга из всех прочитанных мною за последние годы\n„Человек“ носит подзаглавок „Вещь“ и действительно таковой\nявляется, хотя в ней нет никакого уподобления вещи и вещам.\nПоследние стихи говорят о вещах, и вместе с тем перестают быть\nвещами. Я верю в новый оборот спирали и в победу Маяковского.\nВ последних его книгах (начиная с „Мистерии\") меня потрясает\nмощь замысла и законченность чертежа. В отношении стиха его\nтрехрольники, расположенные капризными строками для меня\nновое подтверждение, что, так называемый, „свободный стих“ и в\nтоническом стихосложении, как и в нашем, счастливо убив некоторые\nусловности, не создал ничего положительного.\nПереходя к (употребляю ваш, достаточно дикий, термин) более\n„правым“ формально поэтам, я прежде всего хочу указать на роль,\nкоторую по моему начинает играть в русской поэзии Петербург.\nЕго заслуги европейскость, превосходство линии над хаотическим\nпятном, архитектура строений, людей, слов. Но все эти заслуги\nзачеркиваются особенной мертвечиной. Мне издали кажется, что\nтеперь в тишине петербургских вечеров высиживается небывалая\nпо масштабу, но, конечно, весьма бывалая по духу Академия. Я\nпоказывал своим друзьям издания „Петрополиса“ и они, не зная\nрусского языка, глядя только на костюм книг, восклицали : „как будто\nтам не было революции“. Я, прочитав стихи, готов также усомниться\nбыла ли война, 1914, 1917, и последующие, был ли явлен России\nредкий лик трагедии ? Или может быть проще—то, что видали все,\nдаже наши рентье из не мог разглядеть поэт Гергий Иванов\nи многие иные?\nСтихи Ахматовой также молодят меня. Они не лучше и не ху-\nже прежних это нечто раз данное, ровное и неизбывное. Я толь-\nко страшусь тех минут, когда от классичности „Белой Стаи“ она\nповарачивается к легкой внешней народности.\nЕсли Мандельштам жил бы во Франции, он был бы комичным\nэпигоном (pompier). Вся эта мифология, географическая звукопись\nи пр. нам давно ничего не говорят. Но к его работе в России я\nотношусь с величайшим уважением. Ваш поэтический язык еще\nнастолько девственен, несделан (как я вам завидую!) рыхл, что\nупругая, конструктивная поэзия Мандельштама (при всей ее архе-\nологичности) явление положительное.\nУпомяну еще. здесь же, на правом крыле, две книжечки, вы-\nшедшие в Берлине, и также типичные для поисков „классициз-\nма“: „Разлуку“ Марины Цветаевой и „Опустошающую любовь“\nЭренбурга. Цветаева бросила домашнюю интимность и быт, Эрен-\nбург кликушество, оба для известного возврата к ясным и прос-\nтым формам. При всей неудовлетворительности такого разрешения\nвопроса меня порадовали некоторые короткие ямбы Цветаевой и\nбыстрота хорея Эренбурга.\nПростите отрывочность и раскиданность настоящего письма.\nЯ не стану подводить итогов. Несомненно, что русская поэзия\nпереживает начало нового расцвета, несмотря на временный ущерб\nнекоторых крупных поэтов. Думаю, что сношения с Западом будут\nспособствовать этому. Ваши стихи, как и российская почва изоби-\nлуют природными богатствами. Надо начать их серьезно экспло-\nатировать. Без европейского капитала, т. е. без влияния нового\nбыта, механизации, кинематографа, прессы и пр., дело не обойдется.\nНо возможно, что европейская цивилизация оплодотворяя целину\nвашей поэзии, делает это с энергией и с беспечностью умирающего\nтрутня.\n\nЖан Сало."}, {"page_pdf": 12, "page_imprimee": "12", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.12", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 5487, "texte": "?\n4\né\nI\nI\n\nMAПA И ПAMA\nИМАЖИНИЗМА.\n\nI.\nА я не про румын. Я совсем наоборот.\nКритики это не профессия, а национальность.\nТак вот, есть особый род людей „критической национальности“,\nисключительный род, который занимается только темными делами,\nкотуя у старухи-печати. Одно из темных занятий этой публики\nспекуляция живым товаром свежей литературы.\nСпецы вне отделов вечека и мечека.\nРазвелось их .. . уйма.\nПо моим подсчетам, на каждого русского писателя приходится\n6 '/г одинарцев и 3 двойственника. Процент, сравнительно, большой.\nТак, например, на одного моего друга поэта приходятся: один\nФрич, один Коган, один Абрамович, один Айхенвальд, один не,\nбезызвестный проф. Ященко, один (фамилию его я скромно скрою,\nибо она неприличная, он сходит за Iг/а1г/а человека), один Лебедев-\nПолянский, один Львов-Рогачевский, и один Саводник-Сиповский.\nА нас ведь много.\nТак ведь нельзя. Это погибель.\nНе успеешь высунуть носа, тем более такого захватистого, как\nмой (им и это не страшно) они тут как тут, все в сборе. Одно\nвремя, до 1919 года, было совсем исчезли, сгинули • куда-то, товару\nне было, жили себе смирненько у „старушки“, да и забыли о них.\nА вот с 1919 года ... на тебе вот, как на грех, высыпали, за-\nкопошились, и сыпняк им непочем . . . Но просто сил нет никаких . . .\nВот нация то.\nКак же им не быть. Запахло свежим.\n10-го февраля 1919 года ангел Израфиль в трубу длиною 3000 лет\nпути, протрубил всему миру о рождении прекрасного младенца. С\nтех пор и пошло. С тех пор и выясняется; кто же такие отец и\nмать этого младенца? Спекулируют во всю.\nКаждый из этой „нации“ написал о младенце и родителях больше,\nчем Немирович-Данченко и Щупкина-Куперник, каждый выгово-\nрился больше, чем все защитники и обвинители по делу Бейлиса,\nТут было все: и отдельные личности являлись родителями и\nколлектив, и страны, и беспространствие, и хорошие знакомые\nФричекоганов, а в тифозном бреду (они от тифа не мрут) „они“,\n„сами“, „предсказатели“.\nНу слушайте, родненькие, все это хорошо : Италия, Англия, весь\nЗапад, на который нам имажинистам чихать, и вы „сами“ .. .\nНо ведь есть еще такое непринужденное русское слово :\nЧЕПУХА.\nТак давайте же говорить по серьезному. Ия закончу вашу\nманеру разговаривать.\n2.\nКогда y Магомета спросили, кто родился без отца и без матери\nон овветил ; жезл Моисея, баран Авраама, летучие мыши, верблю-\nдица пророка Салиха, сотканная из чуда для вразумления фему-\nдиан и . . .\nВот она сладчайшая боль оборванной недосказанности. И Новый\nДень, сотканный из чуда необходимости, как и верблюдица Салиха\nрождается без отца и без матери.\n10-го февраля 1919 года под четко отчетливый щелк пулемета,\nпод зигзаговый визг шрапнели, под растоптанный воплем вдовий\nвой, под поцелуи и скрежет, под любовь и ненависть, в огненной\nколыбели крови родился Новый День. Окрестили его имажинизмом.\nЭто день возрождения. Это эпоха небывалых зорь.\nПосле „блестящего символизма“, который достойно завершился\nсеверянищиной, после уродливого кривлянья и потуг бессильного\nфутуризма пришли Мы.\nМы пришли не потому, что нам захотелось.\nЭпоха не изобретается (в противном случае это не эпоха, а фу-\nтуризм), эпоха необходимость Нового Дня-\n3.\nВсе до нас было и ничего до нас не было.\nБыло потому, что жило в осознании нашего стремления, а не\nбыло потому, что не было вскрыто.\nВскрывать вещи это великое проникновение в тайны сокро-\nвенного.\nИ подрубленный страданием фартук рабочего и Евангельский\nпоцелуй „не трудящийся да не ест“ всегда жили в осознании\nнашего стремления, а ожили только после кумачевой песни прозре-\nния. Значит, все из вчера, из безначального, из ниоткуда, а во-\nплощается сегоднями, воплощается в ночь Аль-Кадр.\n0 как хорошо знают об этом имажинисты.\nЛадно, не буду щетиниться на символизм, на футуризм это\nупадок, это смутное время литературы, к тому же без Бориса Го-\nдунова ... А ведь было и прекрасное прошлое, был ведь Пушкин,\nбыл Лермонтов, был Тютчев, были . . .\nДа, да, да, конечно, конечно да, но ведь это прошлое, навсегда\nпрошлое, неповторимое, и нельзя так больше, больше нельзя.\nЕсть в ушедшем немая скорбь,\nГлаз оплывших, стеклянных глаз,\nИ тропа предо мною вскорь\nТак в далеко дорогой легла.\nНе тропа, а дорога в далеко, далеко.\nПетухи разодрали дол.\nЗа далями дали . . . дали . . . дали . . .\nIак больше нельзя. Все по другому. Все по иначему.\nО как хорошо знают об этом имажинисты.\nПрислушайтесь только, как нежно, быть может с горьчайшей\nусладой обращается Есенин к старому, доброму, заезженному Пегасу,\nСтарый, добрый, заезженный Пегас,\nМне ль нужна твоя легкая рысь?\nЯ пришол, как суровый мастер\nВоспеть и прославить крыс.\nА спросите Мариенгофа, спросите Шершсневича ... то же, то\nже самое . . .\nЭто небо закатно не моею ли кровью?\nНе моей ли слезой полноводится Нил?\nОттого, что впервой с настоящей любовью\nЯ стихам о любви изменил.\n(Шершеневич)\nНам ли повадно\nТраурный трубить марш,\nУпокойные\nСтавить свечи.\nГнусавить похоронные песни.\nИстечь\nВ надгробных рыданьях?\nНам кричащим:\nТресни,\nКак мусорный ящик,\nНа двое с земли череп.\nНам губами жадно\nПриподающим к дымящейся ране,\nПонявшим истинно небывалую в мире трагедию.\n(Мариенгоф)\nНет, нам не повадно „траурный трубить марш“ „мы коро-\nбейники счастья“.\nЭпоха наша, наша эпоха.\n„Снова и вечно так : наростании своих дорог Россия, (говорит\nодин из замечательнейших людей нашей эпохи, Сергей Тимофеевич\nГригорьев, в своей книге „Пророки и предтечи последнего завета“).\nПути ее блистают, берега временят, встают из бурной дали. Нам\nне ждать, что они опять стаятся за овидью небес, а жадно смотреть"}, {"page_pdf": 13, "page_imprimee": "13", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.13", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 8215, "texte": "и другим, не зрячим о своем видении. Революция ее единствен-\nный смысл раскрытие времени. В революции равно свето-\nзарное прошлое и грядущее и ничтожно, бедно до кровавых слез\nотчаяния настоящее. Поэтому революция время пророчеств:\nпредсказания прошедшего и предвидения грядущего. Поэтому ре-\nволюция торжество слова. Поэтому революция время поэтов.\nСмотрите, кто умеет смотреть, глядите, обладающие даром зрения!\nМиг неповторимый. Пегас не конь поэтов больше: его пора\nсвести на конебойню. Стойло Пегаса можно отдать поэтому Мая-\nковскому, пусть он там стоит, бьет о землю некованным копытом\nи ржет стоялым жеребцом:\n„Научите нас новому искусству\nВытаскивать автомобили из грязи“.\nКонь нынешних поэтов не Пегас, а само время . . .“\nИ вот, в застывающем от замирания дыхании одиночества, когда\nтишина звонким лясканием лезвий точит в ночи ножи, когда в си-\nних кругах неуловимых мигов бьются желторотые галчата мысли\nсуровый мастер сегодняшнего дня вскрывает запаянный образ,\nчтобы клещами познания вытащить к себе на ладонь его перво-\nродное зачатие.\nОбраз, его зачатия, его вскрытия, революция, имажинизм . . .\nНаша эпоха . . . наша . . . наша . . .\n4.\nКто же родители имажинизма?\nРазве Христос породил христианство?\nРазве Мухаммед мусульманство?\nРазве имажинисты имажинизм?\n„Революция ее единственный смысл раскрытие времени“.\nВопрос о родителях слишком ясен, раскрывать этот вопрос\nнелепо. На то и слепые чутьем, на то и „русская художественная\nкритика“, чтобы не понимать этого.\nЕсли верблюдица Салиха появилась, чтобы образумить фемудиан,\nнаша чудесная верблюдица имажинизма породила „фемудиан“,\nвпрочем, может быть для того, чтобы их образумить.\nРазрушителями могут быть только созидатели.\nМы пришли строить. Мы верные дети эпохи.\nНет искусства кроме имажинизма имажинисты пророки его.\nСлава нам !\nБерлин 1922 г.\n\nАлександр Кусиков.\n\nВ ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ\n\nЛИТЕРАТУРА И\nКИНЕМАТОГРАФ\n\nЛитературный язык эволюционирует вместе с духом времени,\nкоторый подвержен сам влиянию экономической и социальной эво-\nлюции. Нашему реалистическому времени, эпохе механического\nупрощения, должно соответствовать очищенное, точное, более того,\nполезное. Украшение, без которого нельзя представить себе ника-\nкой красоты, теперь не внешнего порядка, как раньше, оно\nвнутри, оно не декоративно, но пропорционально, целесообразно.\nСравните автомобиль и старинную карету: первый чудесен и дей-\nствует на нас всей внутренней тайной своего механизма; это живое\nи трепещущее существо, удивляющее нас стройностью своей пла-\nстики, равновесием масс. Простейшая линия, отсутствие арабесок\nи украшений здесь характер стиля. Старинная карета, напротив,\nничто сама по себе, если не покрыта снаружи украшениями: стиль\nздесь внешний. Все волнение, я бы сказал, в упряжи ... В наше\nвремя, чтобы найти истинный литературный стиль, соответствующий\nнашему торопливому и творческому времени, надо знакомиться с\nкнигами техников, авторов, пишущих о машинах, ремеслах и про-\nмышленности, всех тех, кто пишет не по профессии, не из любви\nк самому себе. Некоторые торговые об явления, появляющиеся в\nбольших газетах и технических журналах, составлены в великолепном\nстиле, заключая в себе лишь необходимые и ударные слова,\nлюдьми не знающими даже литературной азбуки, но понимающими\nлучше наших литературных королей, что фраза, слово должны сжи-\nмать мысль, как шелуха сжимает луковицу, что нет двух слов, чтобы\nточно выразить желаемое. И любопытно, что современная механи-\nческая техника учит нас письму, стилю совсем как, в так называемую\nклассическую эпоху, строгий Ла Брюер . . . Автор „Характеров“, по-\nставленный в параллель к 'нынешней машине, вот учителя стиля.\nНо, не поставили ли недавно Парфенон рядом с автомобилем и не\nдоказали ли простым сопоставлением их, что эпоха „Рено“ соеди-\nняется с эпохой Фидия.\nВышесказанное еще лучше и более непосредственным путем дока-\nзывается во взаимоотношении между кинематографом и литературой.\nКинематограф —• необходимая в наше время школа для литера-\nторов, Слепы те, кто этого не понимает и продолжает считать,\nчто кинематограф особая область, способная удовлетворить одно\nлюбопытство. Раньше говорили, что кинематограф убьет театр;\nтогда это думали только с экономической точки зрения . . . Кине-\nматограф не убьет ничего, даже театра, в особенности театра. Он\nсовершенно переродит сцену: сценическую оптику, движения акте-\nров, декорации, все. Это школа бодрости и обновления для всех,\nкто мыслит, пишет, рисует, строит. Философия и сама наука. Но\nэто заведет меня слишком далеко; хотя я подозреваю многое в\nэтой области, она не моя.\nПревосходные вещи были сказаны и написаны о влиянии кине-\nматографа, бесчисленные вещи или бесчисленные писания. Но\nстранно, что идеи, хотя и смешанные с воздухом, которым мы\nдышим, становятся парадоксами для большинства людей, когда они\nформулированы в газетах или книгах. Человеческое суждение идет\nвперед или назад, как маховик паровоза, но неосязаемая масса,\nмасса идей, цилиндрическая глыба воздушной материи, никогда не\nперестает двигаться.\nВозьму только две работы двух писателей, отлично понявших\nидею того, что правильно назвали фотогенией. Луи Деллюк, спе-\nциалист в этой области, изложил нам, между прочим, урок Чарли\nЧаплина. С большой ясностью и пониманием, Жан Эпштейн, в\nразличных работах о современной поэзии и в этюдах, появившихся\nв „Esprit Nouveau“ выяснил философское значение влияния кине-\nматографа. Большая заслуга Деллюка, как представляется мне,\nсостоит в следующем: он показал нам за работой единственного\nкинематографического гения современности. Урок его работы,\nновизны его огромного технического труда, поразителен. Он\nизвестен. Когда Вы читаете книгу Деллюка и мнения высказанные\nЧарли Чаплином, Вы поистине раздавлены обширностью предвари-\nтельной работы по выработке фильмы, как например The Kid ; и\nсознательность, управляющая этой чудовищной работой, внушает\nчувсто уважения, подобное тому, что мы испытывали перед изыска-\nниями строителя воздухоплавательных или сухопутных машин.\nНи одно произведение нашего времени не волнует так ослепитель-\nной ясностью своего механизма.\nЯ сам сделал попытки, в моем современном романе „Мэлузина“\n(Melusine), сатирически и лукаво обнаружить влияние странного\nгения динамики. Я представил Чаплина в образе профессора\nЛошарлоши, основавшего школы движения во всех частях Европы.\nЛошарлоши преподает людям повседневное движение посредством\nмашин, упрощенную деятельность которых копируют ученики. Из\nэтих уроков создается новое понимание „социального движения;“\nлегко угадать влияние его на развитие будущих нравов.\nЖан Эпштейн в любопытной маленькой книге „Cinéma.“ (изд.\n„La Sirène“, Paris) говорит истины, которые я регистрирую. Хорошо\nбудет призадуматься над ними. „Кинематограф правдив; история\nлжива“. И еще: „на экране условности позорны“. Еще; „скромней-\nшая подробность передает звук драмы“. Ум в особенности под-\nразумеваемый малая часть вещей. Каждое слово имеет здесь свою\nценность. Сожмите его слегка, и оно разорвется как капсюля, пол-\nная возможностей. Впрочем, читатель с пользой прочтет все, что\nавтор пишет о уроке кинематографа писателям.\nНо если г. г. Деллюк и Эпштейн являются, один теоретиком,\nдругой философом, одаренными чувством действительности, столь\nнеобходимым в наши дни, их воззрения кажутсям не менее ясными,\nкогда они хотят перейти к практике. Оба они сделали литератур-\nные опыты, в которых обнаружилась школа кинематографа. Деллюк\nпереложил каждую фильму Ч, Чаплина в маленькие поэмы описатель-\nные и лирические одновременно. В них, мне кажется, больше\nфантазии, чем действительности. Эпштейн в коротких подвижных\nпоэмах создал род литературного кинематографа. Еще переложение.\nНам нужно не это. Это бесполезная и ребяческая работа. Мы не тре-\nбуем этих tours de force создавать в поэзии как бы автомобиль-\nный и кинематографический стиль. Мы хотим, чтобы поэт искал\nи нашел в форме и механизме автомобиля, кинематографа, меньше\nтем, людей, чем принципов, направления в суждениях методах и\nформулах. Привожу, как пример, несколько стихов Эпштейна:\nJe roule Et décroche la ville,\nAvec mon oreiller en boule Sûrement ce dermer.\nToute ma vie passée Rapide de la saison\nPortières fermées, Sur ta main gantée,\nDans mon dos votre guillotine Fume sa frondaison\nSonne"}, {"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 50, "fin_caractere_exclue": 5057, "texte": "Влияние кинематографа на литературу представляется мне более\nдуховным, чем формальным. Оно того же порядка, что и влияние\nпромышленных и других текстов, о которых я сказал выше. Уго-\nворимся. Это влияние должно воздействовать непосредственно на\nсамую форму нынешней поэзии, особенно давая ей руководящие\nидеи. Кинематограф уничтожил внешнее украшение, фальшивую\nдекорацию, и направил внимание на позитивно „полезное“, исклю-\nчительно необходимое, на то, что создает движение, на динами-\nческую силу. Он показывает ценность и последовательность жестов,\nточных выразителей мысли и чувства, значение образа, как действи-\nтельности, а не как простой метафоры.\nНа мой взгляд, в литературном стиле замечается подлинное\nвлияние кинематографа, у поэтов и прозаиков, как Жюль Ромен,\nБлеэз Сендрар, Луи Арагон, Поль Моран, Эренбург и у экспрес-\nсионистов, как Рене Шикелэ или К. Эшмидт. Некоторые из них,\nможет быть, удивятся моему утверждению, но это лучшее доказатель-\nство вышесказанного, именно: влияние кинематографа есть и будет\nнастолько же моральным, как и техническим сознательным или\nбессознательным.\nКогда Жюль Ромэн пишет:\nMoi je sais bien ce que nous allons faire,\n11 faut pousser la table près du jeu;\nJ’apporterai mon aiguille et mon fil,\nEt quand nous aurons bu notre café,\nTu me parleras de ce carrefour\nQui est dans Amstredam’ au centre et le plus fort.\nЯ ясно вижу, что он панял весь урок кинематографа, и ничего\nне упустил из него. Он схватил и ритм, и манеру представлять образ.\nТо же, читая этот отрывок из Поля Морана:\n„Я хотел обнять Эно. Она сделала усилие, чтобы встать, но\nвнезапно размякла, скользнула, произнесла;\n„Я не . . . .“\nИ упала на пол, разметав крестом руки.\nОн положил ее на постель. Она с трудом дышала. Ее лиф\nлопнул, как кора, и Я увидел розовую грудь, xopojuo приделанную\nк плечам грудными костями, укрепленными греблей. Я положил уи\nна лоб холодный компресс. Ее ноги были открыты и полны тени. . . .\n„Нет“, сказала она.\n„Подняла веки, села, ей захотелось блевать“.\nЭто не транспозиция, в литературной материи, действительных\nили воображаемых фильм, но ассимиляция, методическая или нет,\nпитательных, если можно так выразиться, элементов кинематографа.\n\nФранц Элленс.\n\nСтатьи о русской поэзии в иностранных журналах\nВ № 11 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Галины Издебской „Русская поэзия\nв большевистские дни“. Некоторая малоосведомленностщ но серьезный подход и бла-\nгожелательность. Отрывки стихов Маяковского, Ахматовой и др. переведены хорошо.\nПроводится связь между ‘тенденциями новой русской поэзии и французским „уна-\nнимизмом“. и\nВ № 4 „Signaux“ статья Эренбурга „Русская поэзия и революция .\nВ журнале „Promenoir“, 'выходящем в Лионе напечатана статья Жана Лякруа\nо Сергее Есенине. ..\nВ бельгийском журнале „L’Art Libre“ перевод с немецкого статьи Лео Матьяса\nо современной русской поэзии и искусстве под названием Домино . Статья,\nотличающаяся полной неосведомленностью и художественной реакционностью.\nВ „Revue de France“ враждебная статья Извольской об Андрее Белом, Маяковском,\nЕсенине и др.\nВ „Mercure de France“ ряд статей Шюзевиля о русской поэзии, столь же вра-\nждебных и реакционных.\nВ американском журнале „Вгоош“ (№4) статья Лозовича о новой русской поэзии.\nВ № 13 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Ильи Эренбурга „Русский театр и\nреволюция“. Иллюстрации постановки Московского Камерного Театра.\nВ № 7 „Clarté“ статья Треа „Русский пролетариат и театр“. Автор (как это часто\nбывает среди социальных революционеров типа „Clarté“) в вопросах искусства настроен\nкрайне реакционно. Он совершенно умалчивает о работах Таирова. О постановках\nМейерхольда отзывается неодобрительно. Более всего ему нравятся спектакли „ ро\nлеткульта“: „между Мейерхольдом, который проваливается и пролетарской культурой,\nкоторая побеждает различие: одно возрождение вульгаризированной техники,\nдругое рождение вечной красоты“. Изжитая Россией болезнь принимается на Западе.\nВ №ll „Ecrits Nouveaux“ большая статья Андрэ Жюльена о новом русском\nтеатре. Симпатии автора явственно направлены в сторону Станиславского.\nВ № 4 американского журнала „Broom“ статья Эренбурга „Заметки о со-\nвременном русском театре“ и фотографии некоторых московских постановок.\n\nПереводы\nВ „Humanité“ стихи Есенина. „\nВ венгерском журнале „Ма“ стихотворение Маяковского „Поэт рабочему .\nВ „Signaux“ стихи Маяковского, Цветаевой, Эренбурга.\nВ польском журнале „Nowa Sztuka“ отрывок из „Облака в штанах Маяковского.\nВ сербском журнале „Зенит“ отрывок из „Войны и Мира Маяковского.\nВ „Action“ стихотворение Эренбурга.\nВ N® 3 „Menschen“ переводы Ивана Голя стихов Блока, Белого, Маяковского,\nЕсенина и Мариенгофа.\n\nВ ближайших номерах будут напечатаны письма: Висенто-\nУидобро, Испанская литература Франца Элленса, Бель-\nгийская литература Любомира Мицича, Сербская\nлитература Герольда Лэба, Американская литера-\nтура Лайоса Кошака, Венгерское искусство, также\nстатьи о поэзии и прозе Виктора Шкловского и всех ~Опдязцев ,\nРомана Якобсона, Блэза Сандрара, Андре Сальма, Арденчо Соф-\nфичи, Корпуса Барга."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c019", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c019", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "8", "page_fin": "8", "image_debut": 8, "image_fin": 8, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.1", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "Владимир Маяковский", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 8, "page_imprimee": "8", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.8", "debut_caractere": 14, "fin_caractere_exclue": 1506, "texte": "Владимир Маяковский.\nЭто вам\nупитанные баритоны\nот Адама\nдо наших лет,\nпотрясающие театрами, именуемые притоны,\nариями Ромео и Джульет.\nЭто вам\nцентры,\nраздобревшие, как кони,\nжрущая и ржущая России краса,\nпрягущаяся мастерскими\nпо старому дракона\nцветочки и телеса.\nЭто вам\nприкрывшиеся листиками мистики,\nлбы морщинками изрыв\nфутуристнки,\nимажинистики,\nакмеистики,\nзапутавшиеся в паутине рифм.\nЭто вам\nна растрепанные сменившим\nгладкие прически,\nна лапти лак,\nпролеткультцы,\nкладущие заплатки\nна вылинявший Пушкинский фрак.\nЭто вам\nпляшущие\nи в дуду дующие\nи открыто предающиеся,\nи грешащие тайком,\nрисующие себе грядущее\nогромным академическим пайком.\nВам говорю\nя\nгениален я или не гениален,\nбросивший безделушки\nи работающий в Росте\nговорю вам\nпока вас прикладами не прогнали.\nБросьте!\nБросьте !\nЗабудьте,\nплюньте\nи на рифмы\nн на арии\nи на розовый куст\nи на прочие мерехлюндии\nиз арсеналов искусств.\nКому это интересно,\nЧто „ах вот бедненький.\nКак он любил\nи каким он был несчастным ? . . .“\nМастера,\nа не длиноволосые проповедники\nнужны сейчас нам!\nСлушайте !\nпаровозы стонут,\nдует в щели и в пол,\n„Дайте уголь с Дону!\nСлесарей,\nмехаников в Депо!“\nУ каждой реки на истоке,\nлежа с дырой в боку,\nпароходы провыли доки:\n„Дайте нефть из Баку!“\nПока канителим, спорим,\nсмысл сокровенный ища:\n„Дайте нам новые формы!“\nНесется вопль по вещам.\nНет дураков,\nждя, что выйдет из уст его,\nстоять перед „маэстрами“ толпой разинь,\nСегодня дайте новое искусство\nИскусство выволочь Республику из грязи."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c020", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c020", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "8", "page_fin": "8", "image_debut": 8, "image_fin": 8, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.2", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "Борис Пастернак", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 8, "page_imprimee": "8", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.8", "debut_caractere": 1508, "fin_caractere_exclue": 1812, "texte": "Борис Пастернак.\n„Не трогать, свеже-выкрашен“\nДуша не береглась,\nИ память в пятнах икр и щек\nИ рук и губ и глаз.\nЯ больше всех удач и бед\nЗа то тебя любил,\nЧто пожелтелый белый свет\nС тобой белей белил.\nИ мгла моя, мой друг, божусь,\nОн станет как нибудь\nБелей чем бред, чем абажур,\nЧем белый бинт на лбу."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c021", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c021", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "8", "page_fin": "9", "image_debut": 8, "image_fin": 9, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.3", "titre_corps": "LE JARDIN.", "titre_sommaire": "LE JARDIN.", "signature_source": "Charles Vildrac", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 8, "page_imprimee": "8", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.8", "debut_caractere": 1814, "fin_caractere_exclue": 2558, "texte": "LE JARDIN.\n\nC’étaient deux gars du Nord\nQui arrivaient à pied, de chez eux,\nEt allaient s’embaucher je ne sais où\nBeaucoup plus loin qu’ici.\nC’est chez la mère Hilaire\nQue ces deux gars du Nord\nEntrèrent au crépuscule,\nPour diner et dormir.\nY a t-il pas moyen, la patronne,\nY a t-il pas moyen d’avoir,\nD’avoir de la salade\nQuelques brins de salade,\nÇa nous ferait bien plaisir.\n~Je veux bien, mes enfants,\nMais sans vous commander qu’un de vous\nAille choisir lui même:\nAu fond de mon jardin\nQu’est tout à l’abandon\nQu’est un jardin de viille\nIl y a peut-être encore deux ou trois chicorées.*'\nCelui qui se leva aussitôt\nEt qui tout en mangeant dit: ~J’y vais“,\nC’était ch’tiot*) Cottineau\nDes pays dévastés.\n\nCh’tiot ; Petit, en patois du Nord."}, {"page_pdf": 9, "page_imprimee": "9", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.9", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2497, "texte": "Et c’est la nuit tombante\nEt voilà brusquement\nVoilà ch’liot Cottineau\nAu milieu du silence\nAu milieu du jardin.\nC’est un endroit à part du monde,\nClos par les murs et la maison\nTous les arbustes et les plantes\nEt la terre nue et les pierres\nY regardent celui qui vient.\nC’est un jardin comme tous les jardins\nQui sont derrière les maisons de villages\nCh’tiot Cottineau en avait un\nDont le fléau n’a pas laissé trace\nUn tout pareil à celui-ci.\nUn tout pareil avec sa vigne\nEn espalier sur le mur gris,\nSa tonnelle de clématite,\nSon puits fleuri de pissenlits\nUn tout pareil avec ses buis fidèles\nBordant les deux allées en croix\nEt son prunier qui dressait la tête\nEt son pommier qui tordait ses bras;\nUn tout pareil au crépuscule . . .\nEt voici, pour qu’une voix parle\nAu cœur crispé qui se rappelle,\nQue le cri apeuré d’un merle\nRicoche sur l’air immobile:\nCh’tiot Cottineau, vois ton jardin!\nVois le, déchu et délaissé\nLe chiendent mange les fraisiers,\nLa bêche rouillée git dans l’herbe;\nVois, l’oseille est montée à graine,\nCe cané inculte est plein de chardons,\nLes rames des pois de l’année dernière\nSont restées au sol comme un buisson mort\nEt Ch’tiot Cottineau, tour à tour\nVa, tombe en arrêt, regarde et rêve.\nMais qui vient vers lui? La mère Hilaire:\nC’est pour lui montrer l’endroit des salades.\n„Vous avez là du plan, la patronne,\nDu plan qui va se perdre!\nSi vous vouliez demain m’éveiller\nUne heure avant les autres,\nJe vous retournerais ce carré\nRien que pour le plaisir;\nRien que pour le plaisir\nDe dérouiller la bêche;\nRien que pour le plaisir\nDe faire ... de vous faire\nUne belle planche de laitues\nComme il y en avait tout l’été\nChez moi, dans mon jardin qui n’est plus,\nEn pays dévasté.“\n„C’est bien aimable à vous, mon garçon\nJe vous éveillerai donc.\nMais si vous vous trouvez bien au lit,\nAu lit vous resterez!“\nLes vieux ne sont pas si matinaux\nQue jeunesse en voyage.\nQui réveilla Ch’tiot Cottineau\nCe fut son camarade.\nSon camarade qui lui dit:\n„Vite marchons à la fraîche\nEt après souper s’il fait chaud\nNous pourrons faire la sieste.“\nCe fut seulement sur la route\nAlors que les deux gars sifflaient,\nLoin du village et de l’auberge\nQue ch’tiot Cottineau se souvint\nDes salades et du jardin.\nIl ne dit rien, n’étant pas parlant,\nMais il s’arrêta brusquement\nDe siffler l’air du Ch’tiot Quin-Quin*)\nEt jusque vers les dix-onze heures\nOù il but un coup de vin frais\nAu soleil et devant la plaine\nCh’tiot Cottineau eut l’âme en peine\nEt du regret.\n1922.\n\nCharles V ildrac."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c022", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c022", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "9", "page_fin": "9", "image_debut": 9, "image_fin": 9, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.4", "titre_corps": "MITTAG (aus dem Poem „Paris brennt“)", "titre_sommaire": "MITTAG (aus dem Poem „Paris brennt“)", "signature_source": "Iwan Goll", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 9, "page_imprimee": "9", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.9", "debut_caractere": 2499, "fin_caractere_exclue": 3433, "texte": "MITTAG (aus dem Poem „Paris brennt“)\nIwan Goll.\nHochspannung\n700000 Volt\nDer Nervenakkumulator rotiert\nDie Platinnadel des Eiffelturms schneidet ein Wolkengeschwür\nFieber [aus\nTyphusbaracken\nHochöfen\nSchneezüge\nEisglut von 44 Grad plus oder minus\nTannenwälder brennen wie Papier ab\nEisberge rutschen den Äquator hinunter\nKomete ringeln den Schwanz\nAdler aus Aluminium\nFallen herab\nО toll dreht sich das Jahrhundert\nAm Zifferblatt der goldnen garantierten Sonne\nUnd ich fürchte mein Herz\nGeht plötzlich wie ein Revolver los!\nAber die Sphinx\nAus Ziegelstein\nÄugt: ARBEIT - ARBEIT\nIn den Fabriken näseln hurige Sirenen\nPuddeln stoßen schneiden löten drehen baggern\nPflügen heizen fegen sticken tippen heben sterben\nО Sozialist: Sebastian im brennenden Rotbart\nAuf eine Laterne gestiegen\nHeiserer Prophet\nZeig ihnen die neuen Tuilerien\nVaillant-Couturier\nAus Belleville summt die dunkle Wolke näher\nRote Fahnen verbrennen die Gefängnisse."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c023", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c023", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "9", "page_fin": "10", "image_debut": 9, "image_fin": 10, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.5", "titre_corps": "POUGATCHEFF (Fragment)", "titre_sommaire": "POUGATCHEFF (Fragment)", "signature_source": "Serge Essenine ; Marie Miloslawki ; Franz Hellens", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 9, "page_imprimee": "9", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.9", "debut_caractere": 3435, "fin_caractere_exclue": 3683, "texte": "POUGATCHEFF (Fragment)\n\nVous êtes fous, vous êtes fous, vous êtes fous,\nQui vous a dit que nous sommes détruits?\nLes méchantes bouches, comme des marmites pleines de pour-\nVomissent ignoblement ce mensonge éhonté. friture,\n\nChanson célèbre du Nord."}, {"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1129, "texte": "Trois fois maudit ce poltron, cette canaille, cette fripouille\nQui a su vous faire avaler pareille bourde!\nAujourd’hui même, dans la nuit, nous sellons nos chevaux,\nAvant l’aube, nous serons à Gourieff.\nOui, oui, je sais, nous traversons un affreux malheur,\nMais c’est pour cela qu’avec p'us de méchanceté,\nDans le brouillard, les ailes de bois de nos bateaux\nSur l’eau Caspienne battront comme des eignes vers l’Asie.\nAsie, Asie, pays bleu\nSaupoudré de sel, de sable et de chaux,\nLà-bas, si lentement, le char de la lune voyage au ciel,\nFaisant du bruit avec ses roues, comme un Kirgiz avec sa voiture.\nMais alors, qui sait combien furieusement, et fièrement,\nS’élancent là-bas les fleuves jaunes des montagnes?\nN’est-ce pas pour cela que les hordes mongoles sifflent\nAvec tout ce qu’il y a de sauvage et de méchant dans l’homme ?\nDepuis longtemps, longtemps déjà, je cache mon désir\nD’aller là-bas vers ces peuples nomades\nPour qu’avec les vagues violentes de leurs brillantes pommettes\nNous nous dressions au seuil de la Russ!“\nComme l’ombre de Tamerlan!\n\nSerge Essenine.\n(Trad. française de Marie Miloslawki et Franz Hellens)"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c024", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c024", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "10", "page_fin": "10", "image_debut": 10, "image_fin": 10, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.6", "titre_corps": "ЖЮЛЬ РОМЕН", "titre_sommaire": "ЖЮЛЬ РОМЕН", "signature_source": "Жан Эпштейн", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 1131, "fin_caractere_exclue": 3747, "texte": "ЖЮЛЬ РОМЕН\nЖан Эпштейн.\nЖюль Ромен поэт множества. Он пишет при открытом окне,\nв которое долетает шум города. Но и этого ему недостаточно. Он\nуходит от рабочего стола на улицу. Если видит группу людей, то\nнаправляется к вей, потому что всегда предпочитает двух одному,\nпятерых—двум, сто пяти, армию сотне, народ армии. Он об-\nнимает множество сильной рукой, прижимая к широкой груди. Он по-\nглощает его и растворяется в нем. Ко множеству он питает беспокой-\nную нежность тренировщика к своему жеребенку, суровую нежность\nчеловека к людям. Он дышет со множеством, думает, любит, стра-\nдает, кричит с ним, но не так, как делает оно само. Он француз,\nно европеец больше чем француз, потому что в Европе больше\nлюдей чем во Франции. В ритме его стихов чувствуется как бы тяже-\nлый топот толп, он идет шагом. Иногда только прорывается в его\nстихе легкий и бесконечно гибкий размер, Столь воздушный среди\nего суровых песен, как смех испуганной девушки в шуме мятежа.\nОн мыслит о целом городе, фазу о трех или четырех улицах и\nоб их прохожих. Вечерний ветер обдает его лицо, высунувшееся\nиз окна, дыханием величайшего в мире города. Он становится на\nпути прохожих, что бы они толкали его. Он отдается толпе всегда\nи везде: на перекрестке улиц, у магазина, в казарме, отдается\nвсецело, вдыхает ее, проникает насквозь. Но он не пассивен ; он\nвливает свою жизнь в жизнь толпы, прибавляет свое слово к ее кри-\nкам, ибо он, естественно, является ее вождем. Он любит жалость,\nот которой трепещет людское множество, молитву, которая бродит\nв сердцах людей, переполняющих церковь, свирепость тысячи кула-\nков. Он так ясно чувствует очарование множества, что, нарушая его,\nсчитал бы себя виновным в нанесении вреда установившемуся вза-\nимному магнетическому притяжению между ним и толпой, виновным\nв грехе. Когда он встречает похороны, то не может не присоеди-\nниться к ним ; свадьбу ждет ее у дверей мэрии, чтобы увидеть\nеще большее число плачущих и смеющихся людей. Он властен и не-\nкоторые его фразы звучат как приказания, брошенные толпе, непо-\nкорной, но которая пойдет за ним. Он верит в себя и в толпу. Он\nнападает, просит и ведет ее. Он общественен. Если иногда он\nстонал, взывая к уцелевшей Европе то он говорил и о воинственной\nдуше армии. Он присоединяется ко всем процессиям, что бы\nчувствовать толпу, но ему нет дела до ее культа.\nНо он не миролюбив. Он не может им быть. Его поэзия,—как\nвсякая искренняя поэзия полна движения. Движение же всегда\nвоинственно и толпа никогда не бывает в покое. Этот покой, ко-\nторый не смерть, но результат всеобщей смерти, есть ничто, не-\nпреодолимое и несуществующее.\n(Esprit Nouveau)"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c025", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c025", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "10", "page_fin": "10", "image_debut": 10, "image_fin": 10, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.7", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 3749, "fin_caractere_exclue": 3981, "texte": "В ближайших номерах стихи: Блэза Сандрара, Шарля\nВильдрака, Андрэ Сальмона, Николя Бодуань, Карла Энштейна,\nСергея Есенина, Александра Кусикова, Сергея Буданцева,\nНиколая Асеева, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой,\nИльи Эренбурга."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c026", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c026", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "10", "page_fin": "10", "image_debut": 10, "image_fin": 10, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.8", "titre_corps": "EUROPE", "titre_sommaire": "EUROPE", "signature_source": "Jules Romains", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 3983, "fin_caractere_exclue": 5058, "texte": "EUROPE\nJules Romains.\nRue Montmartre, Rue Cannebière,\nOxford Circus, rue Frédéric,\nJe vous désigné nommément.\nQue faites-vous? Qu’attendez vous?\nQui donc a dompté votre force\nEt stupéfié votre sang?\nIl faut que l’on vous reveille, foule de joie.\nNaguère vous teniez, ignorant les étoiles,\nLa plus haute existence, et le plus haut pouvoir.\nL’Europe était votre rumeur. Sous vos bitumes\nL’esprit des dieux futurs faisait un bruit de source.\nToute la lumière du monde, que fut-elle\nQu’une nappe d’eclaîr oscillant entre vous?\nMaintenant vous gisez dans un sommeil vassal.\nQuelqu’un de monstrueux vous remplace à lui seul\nQui fait de votre chair l’ordure de son ventre.\nJe vous appelé, libres foules,\nVous toutes en qui j’ai brûlé!\nVous toutes, flammes éphémères\nQue convulsait le vent d’été\nOu grandes torches qui tentiez\nUne naissance de soleil.\nFoules du train et du théâtre,\nDu café et du music-hall; ,\nFoule de Hyde-Park en Mai;\nFoule de Lido en Septembre;\nFoules du port et du navire;\nFoules de l’Europe vivante;\nFoules contraires à la mort!\nJe vous répète qu’il est temps."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c027", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c027", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "10", "page_fin": "11", "image_debut": 10, "image_fin": 11, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.9", "titre_corps": "РУССКАЯ ПОЭЗИЯ.", "titre_sommaire": "РУССКАЯ ПОЭЗИЯ.", "signature_source": "Жан Сало", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "debut_caractere": 5060, "fin_caractere_exclue": 6823, "texte": "РУССКАЯ ПОЭЗИЯ.\n\n(»Вещь“ печатает перевод письма французского поэта Жана Сало\nо русской поэзии. Несмотря на некоторую неосведомленность, Сало\nвысказывает ряд любопытных суждений, имеющих также ценность,\nкак взгляд со стороны. Жан Сало (Jean Salot)—-автор известной книги\n„Refroidisseur de Tombe-Issoire“).\nВместо стихов и статьи я посылаю вам это письмо ... о новой\nрусской поэзии. Может показаться чересчур смелым желание ино-\nстранца, хотя б и чувствующего явственно ваш язык, говорить в рус-\nском журнале о русской поэзии, да к тому же еще предпочтительно\nоб ее формальной стороне. Но мне кажется, что мое письмо пред-\nставляет некоторый интерес для читателей „Вещи“. С 1914 года я\nне был в России, последние пять лет я не видал новых русских\nстихов, за исключением некоторых эмигрантских причитаний. Только\nмесяца два тому назад я получил сразу около 50 книг и рукописей,\nи как бы пережил семь лет в течение нескольких часов кинемато-\nграфического сеанса. Несомненно, что большая часть прочитанных\nмною стихов в той или иной степени обязаны своим рождением\nРеволюции, и мое мнение человека не видавшего ее стоит\nбыть выслушанным. В ваших ушах безусловно сливаются голос и\nэхо, вы, читая, видите ненаписанное. Я же только пробую явства,\nне побывав на кухне.\nПрежде всего хочу сказать утешительное: в России' пишут\nстихи, и даже бросить это занятие предлагают в стихах. У нас\nломка классических форм логически привела поэтов к прозе (пусть\nритмической). От стиха осталась только типографская манера раз-\nбивать строки. Но это скорей относится к области полиграфического\nискусства, нежели поэтического. Взгляните на Романа, Сандрара,\nКокто и др. Они, сами того не зная, пишут прозой. Гиом Аполлинэр,\nскорей чувствительностью, нежели приемами мастера, держался за"}, {"page_pdf": 11, "page_imprimee": "11", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.11", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 9764, "texte": "спасательный крут стиха, Ломая мзтр, мЫ не создали новой ритмики,\nповторив классическую ошибку иконоборцев или лютеран. У вас\nсмута длилась недолго, и быстро от отрицания мертвых законов вы\nпришли к утверждению постоянного закона поэтического ремесла.\nБлагодаря этому внешне ваша поэзия производит известное впе-\nчатление капитуляции, как говорится в ваших журналах „поправе-\nния“. Это напоминает теперешнюю экономическую эволюцию России.\nНо позвольте мне это явление приветствовать. У нас о живом\nискусстве говорят: не левое (gauche), но авант-гардное (avant-garde).\nВедь существенна не та или иная радикальная, рассудочная прямо-\nлинейность, а смелое выявление требований данной эпохи. Не\nБабеф, но Наполеон сыграл решающую роль в развитии Франции\nи Европы XIX века. „Поправение“ новой русской поэзии безусловно.\nОно идет резким темпом. Стоит сравнить не только „Трагедию\nМаяковского“ с „Мистерией Буффом“ (5 лет), но „Инонию“ с „Пу-\nгачовым“ (3 года), „Поверх барьеров“ с „Сестрой моей Жизнью“\nПастернака, старые стихи Асеева с „Бомбой“ и т. д. Основная\nтенденция возрождение конструктивного метода. И в этом отно-\nшении ваша новая поэзия пребывает в роли разведчика, наряду с\nконструктивной живописью, кинематографом и пр. А „дадаисты“\nостаются в обозе. Архитектурная ясность, экономия материала, ра-\nзумность приемов все эти основные черты начинающейся эпохи\nя нахожу (часто в зародышевом состоянии) в русских стихах по-\nследнего пятилетия.\nПравда и у вас еще встречаются явления дадаистической кори\n(Крученых, Зданевич, Терентьев и некоторые другие). Но они\nостаются одинокими случаями, далекими от эпидемии. Ясно, что\nнаше время требует нового языка, но отнюдь не „заумного“, а\n„сверх-умного“, не глоссалий индивидуального помешательства, а\nсинтетических слов - терминов коллективного обихода.\nКнига Хлебникова „Ночь в окопе“ мне не сказала ничего нового\nоб этом крупном поэте, который почему то именовал себя футу-\nристом, будучи великолепным анахронизмом, древним корневодом.\nЯ все жду от него оформления, осознания своей миссии, и верю,\nчто он будет Вячеславом Ивановым наших дней. Повторнее „Книга\nМарии“ Петникова, но и в ней мне мил девственный архаизм,\n„землянность“ ересь недоступная людям Запада.\nЯ подхожу к явлению, которое как бы противоречит вы-\nсказанным мною мыслям к „имажинизму“. Но прежде всего должен\nоткровенно признаться, что сравнивая теории различных русских\nшкол и практику их адептов, я не мог притти к иному выводу,\nкак к предположению, что поэтические школы в современной\nРоссии либо атавизм, либо практические содружества поэтов, вы-\nзванные трудными условиями борьбы за существование. Я прочел\nв одной, присланной мне, афише следующее—футуристы : Маяковский\nи Пастернак; имажинисты : Шершеневич и Есенин ; акмеисты Мандель-\nштам и Адалис и т. д. Но тщетно я хотел установить связующие\nмоменты, и набрел лишь на одно: Шершеневич напоминает ран-\nнего Маяковского. Таким образом скажу несколько слов о теории\nимажинизма, вне ее применения. Она напоминает однородные :\nанглийский „имажинизм“, испанский „имажизм“, наш до - воен-\nный „фантазизм“ (Тристан Дэрем и др.) В 1922 году ее утвер-\nждения звучат либо реакционно, либо наивно. Просматривая\nрусские стихи до имажинизма, я пришел к выводу, что надо\nбыло бы вместо культа образа, произвести чистку, ибо ваша поэзия\nзагромождена образами, как современная квартира. Роскошь, из-\n. быток явно вредят стройности. Утверждение имажинистов о\nчтении стихов с конца и пр., самоценность строки - образа явно\nпоказывают их отчужденность от конструктивного метода. Перевес\nпластического подтверждает утерю времени во временном.\nТеория имажинизма оказала некоторое ослабляющее влияние на\nтворчество Есенина, которого я считаю выдающимся поэтом (с ним\nсравниваю лишь Маяковского и Пастернака). Но он чутьем идет к\nясности и строгости. Его книги для меня некий цельный и без-\nусловный мир. Для нас европейцев достаточно чуждый и может\nбыть поэтому вдвойне притягательный. Я даже порой склонен за-\nвидовать стране, которая в 21 веке рождает во плоти, без стилизации\nили археологии, поэтов средневековья. Это ощущение горожанина,\nжУющего в ресторане хлеб и услышавшего последовательно запахи:\nземли, зерна, зелени и т. д. Я довольно хорошо знаю Россию, но\nпрочитав книги Есенина, я впервые с такой силой почувствовал\nдеревенский характер всей ее литературы от Ломоносова до наших\nдней. Земледельческая образность, задыхания и разливы ритма,\nширокость строк, обилие нестесненных ничем слов все это у нас\nубито еще „Плеядой“. Еще одно доказательство непреложное\nстремление первобытного человека одушевлять неодушевленные\nвещи (это и у Маяковского). Все от луны и от машины передано\nпутем очеловечения (или оживотвления), а мы, ведь, наоборот, ищем\nвнешних образов для выявления живого и человеческого.\nДругой „имажинист“ Кусиков показался мне интересным не только\nсвоей „экзотичностью“, но и ритмическими приемами.\n„Центрофуга родила великолепного поэта, единственного чистого\nлирика современности Пастернака. Здесь отсутствуют внешние\nнациональные признаки и тяжелое недоумение вызывает1 во мне\nмысль о том, что подобный поэт не может появиться в современной\nФранции. У нас только мечтают о „новом классицизме“, а ваш\nПастернак по новому антологичен. Меня обольщает в нем скупость\nи разборчивость средств, вместо дешевого этимологического новше-\nства синтаксическая революция, прежняя метрика преображенная\nбез всякого „нового завета“ до неузнаваемости. Я думаю, что\nпреодолев некоторую туманность, вызываемую изжитой ассоциати-\nвностью образов (по смежности) и излишнею биографичностью (т. е.\nневежливостью по отношению к читателю), он станет редким и ред-\nкостным поэтом Европы.\nКнига Асеева „Бомба“, несмотря на изумительные строки все же\nскорей культурное напоминание о том, как надо делать вещь, не-\nжели вещь в себе. Впрочем, я много жду от этого неторопливого\nпоэта.\nЗенитом последнего десятилетия пребывает для меня Маяковский,\nхотя чтение его книг вызвало во мне сложные и мучительные\nчувства. Судите сами, я одновременно получил: „Человека\", „Ми-\nстерию-Буфф“, „150.000.000“ и отдельные политические стихи рево-\nлюционных лет. Я написал о нем большую статью („Esprit libre“\n№ 9“), ибо в его трагедии вижу трагедию нашего поколения и\nнашей эпохи. Здесь скажу кратко: „150 миллионов“ и другие цо-\nследние книги говорят мне о героизме и трагичности самого поэта.\nЭто в другой плоскости и несравненно ярче, но все же сходно с\nотмеченным мною в начале письма самоубийством французской\nпоэзии. С вещью у Маяковского не роман, но тяжелая борьба.\nЛучшая книга из всех прочитанных мною за последние годы\n„Человек“ носит подзаглавок „Вещь“ и действительно таковой\nявляется, хотя в ней нет никакого уподобления вещи и вещам.\nПоследние стихи говорят о вещах, и вместе с тем перестают быть\nвещами. Я верю в новый оборот спирали и в победу Маяковского.\nВ последних его книгах (начиная с „Мистерии\") меня потрясает\nмощь замысла и законченность чертежа. В отношении стиха его\nтрехрольники, расположенные капризными строками для меня\nновое подтверждение, что, так называемый, „свободный стих“ и в\nтоническом стихосложении, как и в нашем, счастливо убив некоторые\nусловности, не создал ничего положительного.\nПереходя к (употребляю ваш, достаточно дикий, термин) более\n„правым“ формально поэтам, я прежде всего хочу указать на роль,\nкоторую по моему начинает играть в русской поэзии Петербург.\nЕго заслуги европейскость, превосходство линии над хаотическим\nпятном, архитектура строений, людей, слов. Но все эти заслуги\nзачеркиваются особенной мертвечиной. Мне издали кажется, что\nтеперь в тишине петербургских вечеров высиживается небывалая\nпо масштабу, но, конечно, весьма бывалая по духу Академия. Я\nпоказывал своим друзьям издания „Петрополиса“ и они, не зная\nрусского языка, глядя только на костюм книг, восклицали : „как будто\nтам не было революции“. Я, прочитав стихи, готов также усомниться\nбыла ли война, 1914, 1917, и последующие, был ли явлен России\nредкий лик трагедии ? Или может быть проще—то, что видали все,\nдаже наши рентье из не мог разглядеть поэт Гергий Иванов\nи многие иные?\nСтихи Ахматовой также молодят меня. Они не лучше и не ху-\nже прежних это нечто раз данное, ровное и неизбывное. Я толь-\nко страшусь тех минут, когда от классичности „Белой Стаи“ она\nповарачивается к легкой внешней народности.\nЕсли Мандельштам жил бы во Франции, он был бы комичным\nэпигоном (pompier). Вся эта мифология, географическая звукопись\nи пр. нам давно ничего не говорят. Но к его работе в России я\nотношусь с величайшим уважением. Ваш поэтический язык еще\nнастолько девственен, несделан (как я вам завидую!) рыхл, что\nупругая, конструктивная поэзия Мандельштама (при всей ее архе-\nологичности) явление положительное.\nУпомяну еще. здесь же, на правом крыле, две книжечки, вы-\nшедшие в Берлине, и также типичные для поисков „классициз-\nма“: „Разлуку“ Марины Цветаевой и „Опустошающую любовь“\nЭренбурга. Цветаева бросила домашнюю интимность и быт, Эрен-\nбург кликушество, оба для известного возврата к ясным и прос-\nтым формам. При всей неудовлетворительности такого разрешения\nвопроса меня порадовали некоторые короткие ямбы Цветаевой и\nбыстрота хорея Эренбурга.\nПростите отрывочность и раскиданность настоящего письма.\nЯ не стану подводить итогов. Несомненно, что русская поэзия\nпереживает начало нового расцвета, несмотря на временный ущерб\nнекоторых крупных поэтов. Думаю, что сношения с Западом будут\nспособствовать этому. Ваши стихи, как и российская почва изоби-\nлуют природными богатствами. Надо начать их серьезно экспло-\nатировать. Без европейского капитала, т. е. без влияния нового\nбыта, механизации, кинематографа, прессы и пр., дело не обойдется.\nНо возможно, что европейская цивилизация оплодотворяя целину\nвашей поэзии, делает это с энергией и с беспечностью умирающего\nтрутня.\n\nЖан Сало."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c028", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c028", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "12", "page_fin": "13", "image_debut": 12, "image_fin": 13, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.10", "titre_corps": "MAПA И ПAMA ИМАЖИНИЗМА.", "titre_sommaire": "MAПA И ПAMA ИМАЖИНИЗМА.", "signature_source": "Александр Кусиков", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 12, "page_imprimee": "12", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.12", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 5487, "texte": "?\n4\né\nI\nI\n\nMAПA И ПAMA\nИМАЖИНИЗМА.\n\nI.\nА я не про румын. Я совсем наоборот.\nКритики это не профессия, а национальность.\nТак вот, есть особый род людей „критической национальности“,\nисключительный род, который занимается только темными делами,\nкотуя у старухи-печати. Одно из темных занятий этой публики\nспекуляция живым товаром свежей литературы.\nСпецы вне отделов вечека и мечека.\nРазвелось их .. . уйма.\nПо моим подсчетам, на каждого русского писателя приходится\n6 '/г одинарцев и 3 двойственника. Процент, сравнительно, большой.\nТак, например, на одного моего друга поэта приходятся: один\nФрич, один Коган, один Абрамович, один Айхенвальд, один не,\nбезызвестный проф. Ященко, один (фамилию его я скромно скрою,\nибо она неприличная, он сходит за Iг/а1г/а человека), один Лебедев-\nПолянский, один Львов-Рогачевский, и один Саводник-Сиповский.\nА нас ведь много.\nТак ведь нельзя. Это погибель.\nНе успеешь высунуть носа, тем более такого захватистого, как\nмой (им и это не страшно) они тут как тут, все в сборе. Одно\nвремя, до 1919 года, было совсем исчезли, сгинули • куда-то, товару\nне было, жили себе смирненько у „старушки“, да и забыли о них.\nА вот с 1919 года ... на тебе вот, как на грех, высыпали, за-\nкопошились, и сыпняк им непочем . . . Но просто сил нет никаких . . .\nВот нация то.\nКак же им не быть. Запахло свежим.\n10-го февраля 1919 года ангел Израфиль в трубу длиною 3000 лет\nпути, протрубил всему миру о рождении прекрасного младенца. С\nтех пор и пошло. С тех пор и выясняется; кто же такие отец и\nмать этого младенца? Спекулируют во всю.\nКаждый из этой „нации“ написал о младенце и родителях больше,\nчем Немирович-Данченко и Щупкина-Куперник, каждый выгово-\nрился больше, чем все защитники и обвинители по делу Бейлиса,\nТут было все: и отдельные личности являлись родителями и\nколлектив, и страны, и беспространствие, и хорошие знакомые\nФричекоганов, а в тифозном бреду (они от тифа не мрут) „они“,\n„сами“, „предсказатели“.\nНу слушайте, родненькие, все это хорошо : Италия, Англия, весь\nЗапад, на который нам имажинистам чихать, и вы „сами“ .. .\nНо ведь есть еще такое непринужденное русское слово :\nЧЕПУХА.\nТак давайте же говорить по серьезному. Ия закончу вашу\nманеру разговаривать.\n2.\nКогда y Магомета спросили, кто родился без отца и без матери\nон овветил ; жезл Моисея, баран Авраама, летучие мыши, верблю-\nдица пророка Салиха, сотканная из чуда для вразумления фему-\nдиан и . . .\nВот она сладчайшая боль оборванной недосказанности. И Новый\nДень, сотканный из чуда необходимости, как и верблюдица Салиха\nрождается без отца и без матери.\n10-го февраля 1919 года под четко отчетливый щелк пулемета,\nпод зигзаговый визг шрапнели, под растоптанный воплем вдовий\nвой, под поцелуи и скрежет, под любовь и ненависть, в огненной\nколыбели крови родился Новый День. Окрестили его имажинизмом.\nЭто день возрождения. Это эпоха небывалых зорь.\nПосле „блестящего символизма“, который достойно завершился\nсеверянищиной, после уродливого кривлянья и потуг бессильного\nфутуризма пришли Мы.\nМы пришли не потому, что нам захотелось.\nЭпоха не изобретается (в противном случае это не эпоха, а фу-\nтуризм), эпоха необходимость Нового Дня-\n3.\nВсе до нас было и ничего до нас не было.\nБыло потому, что жило в осознании нашего стремления, а не\nбыло потому, что не было вскрыто.\nВскрывать вещи это великое проникновение в тайны сокро-\nвенного.\nИ подрубленный страданием фартук рабочего и Евангельский\nпоцелуй „не трудящийся да не ест“ всегда жили в осознании\nнашего стремления, а ожили только после кумачевой песни прозре-\nния. Значит, все из вчера, из безначального, из ниоткуда, а во-\nплощается сегоднями, воплощается в ночь Аль-Кадр.\n0 как хорошо знают об этом имажинисты.\nЛадно, не буду щетиниться на символизм, на футуризм это\nупадок, это смутное время литературы, к тому же без Бориса Го-\nдунова ... А ведь было и прекрасное прошлое, был ведь Пушкин,\nбыл Лермонтов, был Тютчев, были . . .\nДа, да, да, конечно, конечно да, но ведь это прошлое, навсегда\nпрошлое, неповторимое, и нельзя так больше, больше нельзя.\nЕсть в ушедшем немая скорбь,\nГлаз оплывших, стеклянных глаз,\nИ тропа предо мною вскорь\nТак в далеко дорогой легла.\nНе тропа, а дорога в далеко, далеко.\nПетухи разодрали дол.\nЗа далями дали . . . дали . . . дали . . .\nIак больше нельзя. Все по другому. Все по иначему.\nО как хорошо знают об этом имажинисты.\nПрислушайтесь только, как нежно, быть может с горьчайшей\nусладой обращается Есенин к старому, доброму, заезженному Пегасу,\nСтарый, добрый, заезженный Пегас,\nМне ль нужна твоя легкая рысь?\nЯ пришол, как суровый мастер\nВоспеть и прославить крыс.\nА спросите Мариенгофа, спросите Шершсневича ... то же, то\nже самое . . .\nЭто небо закатно не моею ли кровью?\nНе моей ли слезой полноводится Нил?\nОттого, что впервой с настоящей любовью\nЯ стихам о любви изменил.\n(Шершеневич)\nНам ли повадно\nТраурный трубить марш,\nУпокойные\nСтавить свечи.\nГнусавить похоронные песни.\nИстечь\nВ надгробных рыданьях?\nНам кричащим:\nТресни,\nКак мусорный ящик,\nНа двое с земли череп.\nНам губами жадно\nПриподающим к дымящейся ране,\nПонявшим истинно небывалую в мире трагедию.\n(Мариенгоф)\nНет, нам не повадно „траурный трубить марш“ „мы коро-\nбейники счастья“.\nЭпоха наша, наша эпоха.\n„Снова и вечно так : наростании своих дорог Россия, (говорит\nодин из замечательнейших людей нашей эпохи, Сергей Тимофеевич\nГригорьев, в своей книге „Пророки и предтечи последнего завета“).\nПути ее блистают, берега временят, встают из бурной дали. Нам\nне ждать, что они опять стаятся за овидью небес, а жадно смотреть"}, {"page_pdf": 13, "page_imprimee": "13", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.13", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1839, "texte": "и другим, не зрячим о своем видении. Революция ее единствен-\nный смысл раскрытие времени. В революции равно свето-\nзарное прошлое и грядущее и ничтожно, бедно до кровавых слез\nотчаяния настоящее. Поэтому революция время пророчеств:\nпредсказания прошедшего и предвидения грядущего. Поэтому ре-\nволюция торжество слова. Поэтому революция время поэтов.\nСмотрите, кто умеет смотреть, глядите, обладающие даром зрения!\nМиг неповторимый. Пегас не конь поэтов больше: его пора\nсвести на конебойню. Стойло Пегаса можно отдать поэтому Мая-\nковскому, пусть он там стоит, бьет о землю некованным копытом\nи ржет стоялым жеребцом:\n„Научите нас новому искусству\nВытаскивать автомобили из грязи“.\nКонь нынешних поэтов не Пегас, а само время . . .“\nИ вот, в застывающем от замирания дыхании одиночества, когда\nтишина звонким лясканием лезвий точит в ночи ножи, когда в си-\nних кругах неуловимых мигов бьются желторотые галчата мысли\nсуровый мастер сегодняшнего дня вскрывает запаянный образ,\nчтобы клещами познания вытащить к себе на ладонь его перво-\nродное зачатие.\nОбраз, его зачатия, его вскрытия, революция, имажинизм . . .\nНаша эпоха . . . наша . . . наша . . .\n4.\nКто же родители имажинизма?\nРазве Христос породил христианство?\nРазве Мухаммед мусульманство?\nРазве имажинисты имажинизм?\n„Революция ее единственный смысл раскрытие времени“.\nВопрос о родителях слишком ясен, раскрывать этот вопрос\nнелепо. На то и слепые чутьем, на то и „русская художественная\nкритика“, чтобы не понимать этого.\nЕсли верблюдица Салиха появилась, чтобы образумить фемудиан,\nнаша чудесная верблюдица имажинизма породила „фемудиан“,\nвпрочем, может быть для того, чтобы их образумить.\nРазрушителями могут быть только созидатели.\nМы пришли строить. Мы верные дети эпохи.\nНет искусства кроме имажинизма имажинисты пророки его.\nСлава нам !\nБерлин 1922 г.\n\nАлександр Кусиков."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c029", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c029", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "13", "page_fin": "13", "image_debut": 13, "image_fin": 13, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.11", "titre_corps": "В ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ", "titre_sommaire": "В ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 13, "page_imprimee": "13", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.13", "debut_caractere": 1841, "fin_caractere_exclue": 1860, "texte": "В ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c030", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c030", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "13", "page_fin": "14", "image_debut": 13, "image_fin": 14, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.12", "titre_corps": "ЛИТЕРАТУРА И КИНЕМАТОГРАФ", "titre_sommaire": "ЛИТЕРАТУРА И КИНЕМАТОГРАФ", "signature_source": "Франц Элленс", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 13, "page_imprimee": "13", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.13", "debut_caractere": 1862, "fin_caractere_exclue": 8215, "texte": "ЛИТЕРАТУРА И\nКИНЕМАТОГРАФ\n\nЛитературный язык эволюционирует вместе с духом времени,\nкоторый подвержен сам влиянию экономической и социальной эво-\nлюции. Нашему реалистическому времени, эпохе механического\nупрощения, должно соответствовать очищенное, точное, более того,\nполезное. Украшение, без которого нельзя представить себе ника-\nкой красоты, теперь не внешнего порядка, как раньше, оно\nвнутри, оно не декоративно, но пропорционально, целесообразно.\nСравните автомобиль и старинную карету: первый чудесен и дей-\nствует на нас всей внутренней тайной своего механизма; это живое\nи трепещущее существо, удивляющее нас стройностью своей пла-\nстики, равновесием масс. Простейшая линия, отсутствие арабесок\nи украшений здесь характер стиля. Старинная карета, напротив,\nничто сама по себе, если не покрыта снаружи украшениями: стиль\nздесь внешний. Все волнение, я бы сказал, в упряжи ... В наше\nвремя, чтобы найти истинный литературный стиль, соответствующий\nнашему торопливому и творческому времени, надо знакомиться с\nкнигами техников, авторов, пишущих о машинах, ремеслах и про-\nмышленности, всех тех, кто пишет не по профессии, не из любви\nк самому себе. Некоторые торговые об явления, появляющиеся в\nбольших газетах и технических журналах, составлены в великолепном\nстиле, заключая в себе лишь необходимые и ударные слова,\nлюдьми не знающими даже литературной азбуки, но понимающими\nлучше наших литературных королей, что фраза, слово должны сжи-\nмать мысль, как шелуха сжимает луковицу, что нет двух слов, чтобы\nточно выразить желаемое. И любопытно, что современная механи-\nческая техника учит нас письму, стилю совсем как, в так называемую\nклассическую эпоху, строгий Ла Брюер . . . Автор „Характеров“, по-\nставленный в параллель к 'нынешней машине, вот учителя стиля.\nНо, не поставили ли недавно Парфенон рядом с автомобилем и не\nдоказали ли простым сопоставлением их, что эпоха „Рено“ соеди-\nняется с эпохой Фидия.\nВышесказанное еще лучше и более непосредственным путем дока-\nзывается во взаимоотношении между кинематографом и литературой.\nКинематограф —• необходимая в наше время школа для литера-\nторов, Слепы те, кто этого не понимает и продолжает считать,\nчто кинематограф особая область, способная удовлетворить одно\nлюбопытство. Раньше говорили, что кинематограф убьет театр;\nтогда это думали только с экономической точки зрения . . . Кине-\nматограф не убьет ничего, даже театра, в особенности театра. Он\nсовершенно переродит сцену: сценическую оптику, движения акте-\nров, декорации, все. Это школа бодрости и обновления для всех,\nкто мыслит, пишет, рисует, строит. Философия и сама наука. Но\nэто заведет меня слишком далеко; хотя я подозреваю многое в\nэтой области, она не моя.\nПревосходные вещи были сказаны и написаны о влиянии кине-\nматографа, бесчисленные вещи или бесчисленные писания. Но\nстранно, что идеи, хотя и смешанные с воздухом, которым мы\nдышим, становятся парадоксами для большинства людей, когда они\nформулированы в газетах или книгах. Человеческое суждение идет\nвперед или назад, как маховик паровоза, но неосязаемая масса,\nмасса идей, цилиндрическая глыба воздушной материи, никогда не\nперестает двигаться.\nВозьму только две работы двух писателей, отлично понявших\nидею того, что правильно назвали фотогенией. Луи Деллюк, спе-\nциалист в этой области, изложил нам, между прочим, урок Чарли\nЧаплина. С большой ясностью и пониманием, Жан Эпштейн, в\nразличных работах о современной поэзии и в этюдах, появившихся\nв „Esprit Nouveau“ выяснил философское значение влияния кине-\nматографа. Большая заслуга Деллюка, как представляется мне,\nсостоит в следующем: он показал нам за работой единственного\nкинематографического гения современности. Урок его работы,\nновизны его огромного технического труда, поразителен. Он\nизвестен. Когда Вы читаете книгу Деллюка и мнения высказанные\nЧарли Чаплином, Вы поистине раздавлены обширностью предвари-\nтельной работы по выработке фильмы, как например The Kid ; и\nсознательность, управляющая этой чудовищной работой, внушает\nчувсто уважения, подобное тому, что мы испытывали перед изыска-\nниями строителя воздухоплавательных или сухопутных машин.\nНи одно произведение нашего времени не волнует так ослепитель-\nной ясностью своего механизма.\nЯ сам сделал попытки, в моем современном романе „Мэлузина“\n(Melusine), сатирически и лукаво обнаружить влияние странного\nгения динамики. Я представил Чаплина в образе профессора\nЛошарлоши, основавшего школы движения во всех частях Европы.\nЛошарлоши преподает людям повседневное движение посредством\nмашин, упрощенную деятельность которых копируют ученики. Из\nэтих уроков создается новое понимание „социального движения;“\nлегко угадать влияние его на развитие будущих нравов.\nЖан Эпштейн в любопытной маленькой книге „Cinéma.“ (изд.\n„La Sirène“, Paris) говорит истины, которые я регистрирую. Хорошо\nбудет призадуматься над ними. „Кинематограф правдив; история\nлжива“. И еще: „на экране условности позорны“. Еще; „скромней-\nшая подробность передает звук драмы“. Ум в особенности под-\nразумеваемый малая часть вещей. Каждое слово имеет здесь свою\nценность. Сожмите его слегка, и оно разорвется как капсюля, пол-\nная возможностей. Впрочем, читатель с пользой прочтет все, что\nавтор пишет о уроке кинематографа писателям.\nНо если г. г. Деллюк и Эпштейн являются, один теоретиком,\nдругой философом, одаренными чувством действительности, столь\nнеобходимым в наши дни, их воззрения кажутсям не менее ясными,\nкогда они хотят перейти к практике. Оба они сделали литератур-\nные опыты, в которых обнаружилась школа кинематографа. Деллюк\nпереложил каждую фильму Ч, Чаплина в маленькие поэмы описатель-\nные и лирические одновременно. В них, мне кажется, больше\nфантазии, чем действительности. Эпштейн в коротких подвижных\nпоэмах создал род литературного кинематографа. Еще переложение.\nНам нужно не это. Это бесполезная и ребяческая работа. Мы не тре-\nбуем этих tours de force создавать в поэзии как бы автомобиль-\nный и кинематографический стиль. Мы хотим, чтобы поэт искал\nи нашел в форме и механизме автомобиля, кинематографа, меньше\nтем, людей, чем принципов, направления в суждениях методах и\nформулах. Привожу, как пример, несколько стихов Эпштейна:\nJe roule Et décroche la ville,\nAvec mon oreiller en boule Sûrement ce dermer.\nToute ma vie passée Rapide de la saison\nPortières fermées, Sur ta main gantée,\nDans mon dos votre guillotine Fume sa frondaison\nSonne"}, {"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 50, "fin_caractere_exclue": 2250, "texte": "Влияние кинематографа на литературу представляется мне более\nдуховным, чем формальным. Оно того же порядка, что и влияние\nпромышленных и других текстов, о которых я сказал выше. Уго-\nворимся. Это влияние должно воздействовать непосредственно на\nсамую форму нынешней поэзии, особенно давая ей руководящие\nидеи. Кинематограф уничтожил внешнее украшение, фальшивую\nдекорацию, и направил внимание на позитивно „полезное“, исклю-\nчительно необходимое, на то, что создает движение, на динами-\nческую силу. Он показывает ценность и последовательность жестов,\nточных выразителей мысли и чувства, значение образа, как действи-\nтельности, а не как простой метафоры.\nНа мой взгляд, в литературном стиле замечается подлинное\nвлияние кинематографа, у поэтов и прозаиков, как Жюль Ромен,\nБлеэз Сендрар, Луи Арагон, Поль Моран, Эренбург и у экспрес-\nсионистов, как Рене Шикелэ или К. Эшмидт. Некоторые из них,\nможет быть, удивятся моему утверждению, но это лучшее доказатель-\nство вышесказанного, именно: влияние кинематографа есть и будет\nнастолько же моральным, как и техническим сознательным или\nбессознательным.\nКогда Жюль Ромэн пишет:\nMoi je sais bien ce que nous allons faire,\n11 faut pousser la table près du jeu;\nJ’apporterai mon aiguille et mon fil,\nEt quand nous aurons bu notre café,\nTu me parleras de ce carrefour\nQui est dans Amstredam’ au centre et le plus fort.\nЯ ясно вижу, что он панял весь урок кинематографа, и ничего\nне упустил из него. Он схватил и ритм, и манеру представлять образ.\nТо же, читая этот отрывок из Поля Морана:\n„Я хотел обнять Эно. Она сделала усилие, чтобы встать, но\nвнезапно размякла, скользнула, произнесла;\n„Я не . . . .“\nИ упала на пол, разметав крестом руки.\nОн положил ее на постель. Она с трудом дышала. Ее лиф\nлопнул, как кора, и Я увидел розовую грудь, xopojuo приделанную\nк плечам грудными костями, укрепленными греблей. Я положил уи\nна лоб холодный компресс. Ее ноги были открыты и полны тени. . . .\n„Нет“, сказала она.\n„Подняла веки, села, ей захотелось блевать“.\nЭто не транспозиция, в литературной материи, действительных\nили воображаемых фильм, но ассимиляция, методическая или нет,\nпитательных, если можно так выразиться, элементов кинематографа.\n\nФранц Элленс."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c031", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c031", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "14", "image_debut": 14, "image_fin": 14, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.13", "titre_corps": "Статьи о русской поэзии в иностранных журналах", "titre_sommaire": "Статьи о русской поэзии в иностранных журналах", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 2252, "fin_caractere_exclue": 4235, "texte": "Статьи о русской поэзии в иностранных журналах\nВ № 11 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Галины Издебской „Русская поэзия\nв большевистские дни“. Некоторая малоосведомленностщ но серьезный подход и бла-\nгожелательность. Отрывки стихов Маяковского, Ахматовой и др. переведены хорошо.\nПроводится связь между ‘тенденциями новой русской поэзии и французским „уна-\nнимизмом“. и\nВ № 4 „Signaux“ статья Эренбурга „Русская поэзия и революция .\nВ журнале „Promenoir“, 'выходящем в Лионе напечатана статья Жана Лякруа\nо Сергее Есенине. ..\nВ бельгийском журнале „L’Art Libre“ перевод с немецкого статьи Лео Матьяса\nо современной русской поэзии и искусстве под названием Домино . Статья,\nотличающаяся полной неосведомленностью и художественной реакционностью.\nВ „Revue de France“ враждебная статья Извольской об Андрее Белом, Маяковском,\nЕсенине и др.\nВ „Mercure de France“ ряд статей Шюзевиля о русской поэзии, столь же вра-\nждебных и реакционных.\nВ американском журнале „Вгоош“ (№4) статья Лозовича о новой русской поэзии.\nВ № 13 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Ильи Эренбурга „Русский театр и\nреволюция“. Иллюстрации постановки Московского Камерного Театра.\nВ № 7 „Clarté“ статья Треа „Русский пролетариат и театр“. Автор (как это часто\nбывает среди социальных революционеров типа „Clarté“) в вопросах искусства настроен\nкрайне реакционно. Он совершенно умалчивает о работах Таирова. О постановках\nМейерхольда отзывается неодобрительно. Более всего ему нравятся спектакли „ ро\nлеткульта“: „между Мейерхольдом, который проваливается и пролетарской культурой,\nкоторая побеждает различие: одно возрождение вульгаризированной техники,\nдругое рождение вечной красоты“. Изжитая Россией болезнь принимается на Западе.\nВ №ll „Ecrits Nouveaux“ большая статья Андрэ Жюльена о новом русском\nтеатре. Симпатии автора явственно направлены в сторону Станиславского.\nВ № 4 американского журнала „Broom“ статья Эренбурга „Заметки о со-\nвременном русском театре“ и фотографии некоторых московских постановок."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c032", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c032", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "14", "image_debut": 14, "image_fin": 14, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.14", "titre_corps": "Переводы", "titre_sommaire": "Переводы", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 4237, "fin_caractere_exclue": 4667, "texte": "Переводы\nВ „Humanité“ стихи Есенина. „\nВ венгерском журнале „Ма“ стихотворение Маяковского „Поэт рабочему .\nВ „Signaux“ стихи Маяковского, Цветаевой, Эренбурга.\nВ польском журнале „Nowa Sztuka“ отрывок из „Облака в штанах Маяковского.\nВ сербском журнале „Зенит“ отрывок из „Войны и Мира Маяковского.\nВ „Action“ стихотворение Эренбурга.\nВ N® 3 „Menschen“ переводы Ивана Голя стихов Блока, Белого, Маяковского,\nЕсенина и Мариенгофа."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c033", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c033", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "14", "image_debut": 14, "image_fin": 14, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.13.15", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 4669, "fin_caractere_exclue": 5057, "texte": "В ближайших номерах будут напечатаны письма: Висенто-\nУидобро, Испанская литература Франца Элленса, Бель-\nгийская литература Любомира Мицича, Сербская\nлитература Герольда Лэба, Американская литера-\nтура Лайоса Кошака, Венгерское искусство, также\nстатьи о поэзии и прозе Виктора Шкловского и всех ~Опдязцев ,\nРомана Якобсона, Блэза Сандрара, Андре Сальма, Арденчо Соф-\nфичи, Корпуса Барга."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c034", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c034", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "25", "image_debut": 14, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14", "titre_corps": "3 Живопись Скульптура Архитектура", "titre_sommaire": "3 Живопись Скульптура Архитектура", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 48, "texte": "Жажда порядка самая высокая потребность человека"}, {"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 5059, "fin_caractere_exclue": 7581, "texte": "3 Живопись Скульптура Архитектура\n\nО современном состоянии живописи и ее тенденциях.\n\nВне пассивности огромного большинства, занимающихся про-\nфессией живописи, существует меньшинство, части которого еще не\nприведены в порядок, стремящееся расширить миссию живописи,\nсогласовав ее с потоком общих идей, опрокинувших всюду устаревшие\nформулы. Будет правильно признаться сначала в том, что если мы\nспособны сейчас видеть ясно тенденцию этого движения, понимать\nпока не пробил еще час великих осуществлений, то это потому»\nчто мы можем сделать уже выводы из двойного начального движе-\nния, известного под именем „кубизма“ и „футуризма“. Эта перво-\nначальная стадия уже принадлежит прошлому. Происходит потря-\nсение принятых формул, потрясение до разрушения непрочного\nединства. Сначала приученные творить свои индивидуальные фанта-\nзии по внешней формуле живописцы теперь атакуют ее. Они\nразбили единство перспективы, показали предметы с различных то-\nчек зрения. В итоге они уничтожили анатомическое единство.\nИз чрезмерного стремления к реалистической выразительности, из\nдобросовестности по отношению к внешнему миру, они при-\nнудили дух к поступку давно пренебрегаемому и сделали настоящее\nнововведение, вернув разуму роль распорядителя в произведении\nискусства.\nДва фактора перспективный и анатомический, составленные в\nодно были новым сознанием, которое переработало повторные\nвладения творящей воли, достояние художника. Вещь должна быстро\nосвободиться от ослаблявших ее иллюзии и живопись вместо того,\nчтобы быть изображением внешнего мира, (общего), деформирован-\nного индивидуальным чувствованием, должна стать изображением\nвнутренним, индивидуальным, построенным по неколеблющимся, об-\nщим для всех, законам. К этой концепции направлены все современ-\nные значительные поиски художников. Мир внутренний, индиви-\nдуальный оформляясь, согласуется с конструктивными законами.\nЭто свержение реалистического понимания или, точнее, чистка\nэтого понимания, выявление того, что в нем есть главного, определен-\nного, вне случайного и преходящего, чем до сих пор исключительно\nинтересовались художники и скульпторы. Среди развалин этого слу-\nчайного показался реальный несокрушимый сруб, тот который всегда\nуправляет пластической конструкцией. Реализм пластических искусств\nбыл совершенно очищен от всякой фантазии и снова привел к зна-\nнию и приложению архитектонических законов природы. Художник,\nстараясь творить формы, не напоминающие образов, окружающих его,\nможет это сделать, лишь найдя вновь грамматику форм и цветов."}, {"page_pdf": 15, "page_imprimee": "15", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.15", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 5421, "texte": "о\nCû\nH\nО\nü\nu\nS\ncd\nS\nо\na\ncd\nя\nо\n\nОпасность уступки, вызванной скукой от имитации внешнего\nмира со всеми вольностями деформации, принятыми во имя эмоций\nит. д. была велика. Вследствие усталости живопись рисковала\nпотонуть в полосе анархии, из которой выплыл бы академизм.\nЯ лично рассматриваю анархический феномен, как результат\nособенной посредственности мыслей художника. По мере рассматри-\nвания художника, как существа импульсивного, действующего по\nвдохновению, всегда находящегося под ударом бредового вообра-\nжения, жертвы своих эмоций и ощущений, требующего бесконтроль-\nной свободы кончили убеждением, что в его области интеллекту-\nальность не нужна и приобщение к культуре не входит в его\nпотребности. С того дня, как он доказал, что повторять уже\nсуществующее помимо его ужасно, он сумел только прикрыться\nразнузданной фантазией и быстро обрушился в рытвину.\nПроблема, поставленная перед художником та же, что стоит во\nвсех других областях человеческой действенности. Если наблюдать,\nчто делается всюду всюду тупик. Может быть нужно, чтобы\nнайти дорогу, вернуться по своим следам; это единственное средство\nвыйти из закоулка. Вернуться по следам значит спросить свое\nпрошлое, узнать его не по букве, но по духу, и, окончив работу\nпереоценок, отправиться по настоящему пути. Мне много раз слу-\nчалось говорить о духе прошлого всегда правдивом, о котором мало\nкто знает, боясь углубиться в него, и вместе с тем браня его за\nразврат его буквы. Утерять прямой и глубокий смысл духа, привя-\nзаться к относительной и поверхностной букве вот настоящая\nпричина упадка и отчаяния. Противодействовать неминуемому па-\nдению можно только реконструируя основные базы. Для художника\nодно спасение перестроить человека. Нужно сделать мышление\nсовершенным.\nВо Франции у художников действительно » благоприятная среда\nдля того, чтобы найти себя. В этой стране протекла последняя\nбольшая фаза эволюции человечества. С V века это географическое\nместо благоприятно для человеческого синтеза. В мрачном простран-\nстве это островок, к которому направляется все активное, при-\nшедшее из четырех углов света. В Средние Века там вырабаты-\nвается социальный порядок, настолько полный, насколько он мыслим\nдля данной эпохи. Я не могу в пределах этой статьи распространяться\nо федеративной и корпоративной организации галлов, но, мне кажется,\nнеобходимым напомнить об этом строе, на котором, как на здоровом\nрастении прекрасные цветы, расцвели церкви и соборы, романские\nи готические сих скульптурой и фресками. Италия, также уснувшая\nпосле падения Восточной Империи, оправляется с Чимабуэ и Джотто\nот этой „заразы“. Какой урок для современного художника, если он\nсумеет пройти через усыпляющий внешний вид буквы к источнику\nпородившему ее. Он узнает насколько эти скульпторы и живописцы\nбыли учеными, как они умели быть хозяевами своих впечатлений\nи чувств, как они владели своим воображением, какой ограниченной\nсвободой пользовались они. Какую параллель установит он\nмежду ними и собой, и каким законным желанием усовершенство-\nвания загорится он, чтоб не краснеть перед ними! Он узнает,\nизучая их, до пределов их плоти, причины их упадка, причины\nразвития образа до открытия способа обмана глаза. Он увидит\nмировой закон, уступающим законам чувственной механики человека,\nзакон произведения искусства, все более и более покинутым, до\nполного забвения, для того, чтобы уступить дорогу правилам\nперспективы средству продолжить на плоской поверхности иллюзию\nтрехмерного пространства, как мир, в котором мы действуем,\nпространства с тремя измерениями, по крайней мере для наших\nфизических чувств и слово рисунок, принимающее значение\nстранно суженное до полного совпадения с имитацией окружающих\nпредметов.\nТогда художник, ища свою дорогу, поймет течение, утвердившееся\nс Возрождением итальянским и французским XV и XVI векок. И\nон поймет его не только в своем ремесле, но и в настоящей его\nсущности, которая пропитывает все другие профессиональные\nкатегории. Он будет присутствовать при всеобщем пробуждении,\nпри желании познать. Он узнает, как средневековый коллектив\nрасшатался, предоставляя личность мало по малу самой себе. Он\nувидит, как она вновь изобретала знания, беря основанием опыт,\nпроверенный непосредственно чувством. Тайнее знания, сохраненной\nтолько для посвященных и следовательно недоступной, наследует\nжелание распространить это знание в каждой, индивидуальной\nмолекуле, чтобы наконец открыть эру вульгаризации. Он не уди-\nвится, что господство опыта и события способствовали искажению\nживописи, употребляемой как средство имитации. И, наконец, видя,\nкак произведение живописи эволюционирует от здорового чувства\nXVI век к болезненной галантности XVIII века, несмотря на то,\nчто в ее жилах самая лучшая живопись находит еще лекарство в\nобновлении сюжета, которым решаются брать в низшем реализме\nпосле Фукэ и Клуэ Филипп де Шампань, Ле Нэн, Шардэн и др.\nсовременный художник увидит возврат духовной ценности, после\nпочти полного падения школ и мастерских с преподаванием не\nтолько не удовлетворительным, но отрицательным по безграничной\nпокорности добродетелям чувств и впечатлений. Эта покорность\nдолжна была быстро поглотить остов работы, отказавшись от всяких\nправил, методов, дисциплин, отбросив перспективные принципы и\nсуровую точность рисунка. Он поймет ожесточенный индивидуализм,\nпретворяющий в пустое место все, что составляло наследие художника,\nчтобы превознести во .что бы то ни стало оригинальность и даже"}, {"page_pdf": 16, "page_imprimee": "16", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.16", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 7793, "texte": "перешагнуть через поставленную цель защиту личности. Художник\nвыведет заключение, что кубизм и футуризм были самыми реши-\nтельными действиями после некоторых скромных попыток нео-\nимпрессионистов и беспокойного жеста Сезанна, из которого сделали\nфетиша. Кубизм был мужским началом в творчестве поколения,\nкоторое рождалось, ему выпала на долю конструктивная часть\nработы концентрации. Футуризм был как бы элементом женским,\nрассеявшимся в чувствах, анекдотах, слишком злободневных. Кубизм\nбыл силою, футуризм нежностью. Конструктивный кубизм, не зная\nсам об этом, (только сегодня это мне кажется ясным) повторил с\nособенностями эпохи, процесс уже бывший в XIV и XVI веках,\nот Джотто до Паоло Учелло. В самом деле, характеристика Джотто:\n1. Закон картины рассматривается как некий мир, преобладающий\nнадо всем.\n2. Христианский анекдот обтягивает этот остов. Отсюда в\nодной и той же картине различные точки зрения и пластическая\nанатомия прежде анатомии подражательной.\nХарактерные черты кубистической картины:\n1. Предмет разбит и представлен с различных точек зрения.\n2. Композиция картины построена на собственной ценности, а\nне на единстве действий внешних элементов.\nРазве это не поразительно?\nНекоторые кубисты уже в 1914 году искали осуществления\nбольшего нежели соединения нескольких последовательных точек\nзрения. Неумело, потому что им законы еще не были ясны, они\nстремились к синтезу: намерение было лучше осуществлений,\nпотому что отправной точкой, оставался внешний сюжет деформиро-\nванный чувствами.\nМедленно показался свет. Вместо того, чтобы приклеивать к\nплоской поверхности картины сюжет поняли, что плоская поверх-\nность ценна сама по себе. Это было открытием. Она явилась частью\nматериала, который должен был одушевить художник. Занялись рас-\nсматриванием поверхности и изучением ее. Ее свойства выявились\"\nИ так как кубизм и футуризм уже сказали свое последнее слово\nто, что их пережило, является чистой живописью с ее законами, на-\nконец, найденными. Творчество живописца не находится больше в\nзависимости от растяжимых ценностей, как чувствительность или\nвпечатление, но руководится числами и строгой дисциплиной. Если\nживописать, значит оживлять поверхность линиями, формами\nи цветом картина является зрительным всеобщим сознанием. Так\nже как мир полон грандиозного ритма законченного и безграничного\n- картина это ритм, приведенный к пропорциям рамы и видимый,\nибо он освобожден от эпизодических случайностей, которые его за-\nслонили. Он закончен и безграничен, как ритм космоса. Это\nтворчество в самом широком смысле этого слова, если творить это\nне извлекать нечто из небытия. Это значит давать материалу новые\nформы. У художника обновленное мышление, которое не оставляет\nего бесчувственным по отношению ко всему, что происходит вокруг\nнего во всех областях, которое проверяет беспокойство других лю-\nдей, находящихся вне его специальности, оно идет в ногу с общим\nдухом эпохи, жаждущей синтеза. В области науки, люди создали\nметаллические организмы, вырабатывающие энергию, которую до\nсих пор ждали только от организмов естественных. Двигатели стре-\nмятся заменить мускулы людей и животных. Двигатель человеческое\nсоздание, созданный человеком, он более очеловечен, нежели дерево\nили даже тело человека, к созданию которого он не причастен. Картина\nв области художественной будет соответствовать двигателю, она\nдолжна быть как он, подвержена точным организующим законам,\nкоторые не находятся в области фантазии, но вытекают из глубокого\nизучения природы. Когда, наконец, будут установлены эти законы,\nкасающиеся поверхности, остова, соответствий, равновесия, пропор-\nции, гармонизации цвета, художник сможет дать внятную форму\nсвоей личности, подчиняя ее дисциплине, связывающей с коллекти-\nвом. И так живописать это делать нечто прямо противоположное\nраспространенному и официально поддерживаемому мнению. В этом\nфеномен духовной революции. Прежде отправная точка была в за-\nнятности сюжета, служа посредником между художником-творцом\nи зрителем; теперь она в инстинкте художника, стремящегося сде-\nлать ее разумной при помощи строгих законов созидания. Мы больше\nне находимся в присутствии какого то мнения, предложенного неким\nиндивидуумом, по поводу зрелища существовавшего до него, дефор-\nмации, всегда незаконной, мыслей частного случая, касательно\nпред нами индивидуум, личность которого выявляется согласно\nконструктивным законам мира. Это не игра образов воспоми-\nнания, такие слова всегда скверно слышны, потому что останавли-\nвают зрителя на передаточной букве, но игра реальных архитекто-\nнических законов, которые покоятся на всем, что живет вокруг нас.\nРеализм вместо того, чтобы отожествляться со скоропреходящей\nвидимостью, растворяясь в ней обопрется на правду вечных за-\nконов, всегда действенных.\nСегодня человек сознает свою творящую миссию. Он не удов-\nлетворяется больше пассивным приспособлением, он начинает вы-\nсчитывать ту часть деятельности, которая приходится на него в\nпреобразовании материала. Физические потребности родили более\nбыструю деятельность обязывающую к решениям, лишенным\nсентиментализма. Самые боязливые оставили старый дилижанс, что\nбы оценить преимущество автомобиля. Но разве логично, выходя\nиз автомобиля, входить в ретроспективную клетку и продолжать там\nжить? У вы,\"\"но это так. Человек производит впечатление захвачен-\nного в беспрерывный конфликт материальных интересов, перевеши-\nвающих чувства интересов духовных, которых он не замечает, за\nисключением тех, что были некогда. Царство буржуазии забавно\nразвило это гибридное тело человеческого существа, недоступного\nдля уступки своим чувствам, когда идет дело о немедленных по-\nтребностях его физической природы и доступного для самых смешных,\nобидных сентиментальностей, когда он случайно думает, что ему\nнужно удовлетворить свой' дух. Желательное единство выраба-\nтывается все же в индивидуальном одиночестве. Если в плане\nчисто утилитарном ищут синтеза, его ищут также в области\nдуховной. Живопись и скульптура открыли дорогу другим ветвям\nискусства. Если еще не все поставлено на место по пути к\nреализации, то, что уже принято позволяет предвидеть пласти-\nческий расцвет, в согласии с новой социальной концепцией челове-\nчества. Федеративная и корпоративная форма французского средне-\nвековья, обновленная новой экономикой, заставит исчезнуть паразита\nпосредника, который присваивает вещь, не ощущая ее. Уничтожение\nсюжета - повода позволит в ближайшем будущем поколению, очи-\nщенному от, академических формул, стремящихся продлить царство\nдвусмысленности, насладиться произведениями искусства в реаль-\nности. Художник будет подобен ученому. Далее придет потребность\nсооружений для нового коллективного строя: домов синдикатов, на-\nродных домов и пр., которые будут строить, конечно, не по образцам\nпрошлых веков. Открывается эпоха строительства. На стенах этих\nновых соборов художники смогут свободно выявить свой разум и\nгений не в анекдотичности сюжетов, а как закладыватели мировой\nжизни, измененной новыми средствами. Так некогда мастера италь\"\nянского и французского средневековья, под внятной всем видимостью\nнародных верований, выражали научное ощущение мировой жизни.\nНо тогда это было доступно только немногим. Художники же но-\nвой человеческой веры смогут говорить со зрителем, у которого\nбудут раскрыты духовные глаза.\n\nАльберт Г лез.\n\nМОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО.\n\nОдна вещь невозможна без другой. Новое пластическое соз-\nнание заключает : сотрудничество всех пластических искусств, чтобы\nдостичнуть, на основе соответственной равновесию, чисто мону-\nментальный стиль. Монументальый стиль заключает: разделение\nразличных искусств.\nРазделение труда определяет: каждый художник ограничи-\nвается своей собственной сферой деятельности.\nВ это ограничение входит: пластическое выражение средствами,\nсвойственными данной области. Применение средств, свой-"}, {"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1758, "texte": "Тео-ван-Десбург.\nственных данной области заключает истинную свободу, так, на-\nпример, оно освобождает архитектуру от множества вещей, непри-\nнадлежащих ее способу выражения (например, цвет) и порож-\nдающих иные понятия, не те, что в живописи, с точки зрения\nэстетической и конструктивной.\nЭти теории были давно провозглашены заслуженными архитек-\nторами, но на практике, за некоторыми исключениями, старые ме-\nтоды оставались в силе, архитектор занимал место художника и\nскульптора, что должно было естественно приводить к произволь-\nным результатам, между прочим, к архитектуре живописной,\nскульптурной, т. е. разрушительной.\nКаждое искусство требует всего человека, архитектура также,\nкак живопись или скульптура. Когда это снова поймут (как это\nбыло в прошлые эпохи), можно будет поднять вопрос о развитии\nархитектуры в смысле монументальности стиля. В то же время,\nбудет уничтожена идея прикладного искусства и всякое подчинение\nодного искусства другому, каким бы оно не было. К счастью,\nмолодые мастера архитектуры не только понимают, но и применяют\nэто на практике.\nДействуя в этом смысле, они не ограничиваются поощрением,\nно делают возможным культуру дома и в то же время культуру\nмонументальности.\nС тех пор, как архитекторы больше не забавляются капризной\nигрой барокко, идея монументальности значительно изменилась в\nпользу чувства стиля.\nЧерез кубизм и футуризм, произошло значительное углубление\nв живописной концепции в пользу архитектуры. Главным обра-\nзом, благодаря завоеванию плана, плоскому цвету, пространству\nплану и принципу уравновешенных соотношений.\nНаше духовное направление больше не позволяет нам считать\nмонументальной живописью несколько фигурок, написанных на стене\n(по возможности, с девизами), не имеющих никакой органической"}, {"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 1937, "fin_caractere_exclue": 4285, "texte": "связи с этой стеной. Представлять или символизировать не есть\nеще творить. Это нужно считать областью человеческого сознания,\nодностроннею идеализма, где дух, так сказать, боится запечатлеться\nв конкретной массе, как форма, цвет или соотношение между ними.\nТакое „монументальное“ искусство, в действительности, лишь\nдекоративная видимость монументального. Оно, наверно, соот-\nветствовало изнеженной архитектуре прошлого. В мужественной\nархитекуре будущего ему не будет места. „Стилизация“ естествен-\nной формы под орнаментальную форму, основанную на наблюдении\nнад естественными формами и размножении по образу природы,\nне имеет ничего общего с пластическим выражением, достигнутым\nглубоко эстетическими соотношениями,\nС развитием идеи, по которой понятие должно выражаться в форме,\nа форма в средстве, в монументальном искусстве происходит значитель-\nная перемена. Иллюстрированный и декоративный характер должен\nбыть отвергнут, как состоящий в полном противоречии с его существом,\nкоторое заключается в том, чтобы творить, по конструктивному плану,\nэстетическое пространство, посредством соотношений цветов.\nАрхитектура дает конструктивную пластику, следовательно\nзамкнутую уравновешенными соотношениями плоских цветов. В\nэтом живопись нейтральна по отношению к архитектуре.\nАрхитектура соединяет, связывает, живопись раз’единяет,\nразвязывает. Гармоническое соответствие рождается не из ра-\nвенства характеров, но из противопоставления, в этом дополнитель-\nном соотношении, архитектуры скульптуре, пластических форм\nплоским. Чистое монументальное искусство находит свою основу,\nне только потому, что живопись противопоставляет конструктивно\nзамкнутое подвижному и открытому, ограничение расширению,\nно она еще освобождает органическую замкнутую пластику от ее\nнеподвижного характера, противопоставляя движение статичности.\nЭто движение, конечно, незрительно и материально, а эстетично, и\nпоэтому, выражаясь в живописи соотношениями цветов, оно должно\nбыть уравновешено противоположным движением. Нейтральный\nхарактер архитектурной пластики способствует этому. Последова-\nтельным развитием этого сотрудничества живописи и архитектуры,\nцель монументального искусства может быть достигнута, на совер-\nшенно новой основе: поставить человека в пластическое\nискусство (а не перед ним) и этим самым заставить его\nучаствовать в этом искусстве.\nГолландия."}, {"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 395, "texte": "АНКЕТА\n..Вещь“ обратилась к художникам, скульпторам, архитекторам различных направлении с просьбой\nответить, как они оценивают состояние современного искуства. Печатаем ответы:\nЛЕЖЕ, ВАН-ДЕСБУРГА, ГЛЭЗА, СЕВЕРИНИ, СКУЛЬПТОРА ЛИПШИЦА.\nВ следующих номерах ответы: Пикассо, Ларка, Вламенка, Гриса, Фейнингера, Архипенко, Татлина,\nМалевича, Удальцевой, Родченко, Корбюзье-Сонье, Энстер, Ривера и др."}, {"page_pdf": 20, "page_imprimee": "20", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.20", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 8212, "texte": "Die Ausstellungen in Rußland\n\nDer Oktober hat vieles in Rußland auseinander gestäubt; so auch\ndie Gruppierung der Künstler in den Ausstellungen. Was verband\nfrüher die einzelnen Künstler untereinander? „Die Kunstausstellung“.\nWas stellt eine solche vor? Ein oder mehrere Zimmer, deren Wände\nvom Fußboden bis zur Decke mit mannigfaltigster Leinwand, in\nden mannigfaltigsten Farben mit verschiedenartigsten Rahmen ge-\nschmückt sind. Hier hängen diese Bilder in der Erwartung, eines\nschönen Tages von einem gütigen Käufer erworben zu werden,\num dann als Wandschmuck dessen Salon zu zieren. Einige\nwenige „Glückliche“ unter ihnen haben die Aussicht, späterhin in die\nstille Ruhe eines Museumalkovens zu gelangen. Und von Jahr zu\nJahr und von Saison zu Saison bemalten die Künstler ihre Leinwand,\num mit ihr die Wände der Ausstellungsräume zu behängen, und sie\nbehängten diese so dicht, daß sie es selbst nicht gewahr wurden,\nwie sie sich vom eigentlichen Leben loslösten und ganz in der Welt\nder Kunst als solche versanken und dort versteinerten. Bereits\neinige Jahre vor der russischen Oktober - Revolution begannen ver-\neinzelte Revolutionäre der Kunst, sich wieder den Weg zur Erde, zum\nLeben zurück zu erkämpfen. Sie verbanden sich zu diesem Zwecke\nzu vereinigten Ausstellungsgruppen; aber dies waren Vereinigungen\nvon einzelnen zu einander in Gegensatz stehenden Individuen. Nur\nder gemeinsame Wunsch, die Mauern des sie alle bedrückenden Ge-\nfängnisses zu sprengen, hatte sie zusammengeführt. So entstanden:\n„Der Caro Bube“ (die russischen Cesannisten und deren Folge-\nerscheinungen), „Der Eselsschwanz“, „Die Zielscheibe“, „Der Tramway\nB“, „Die letzte Futuristische“, „Die 0,10“ und andere mehr.\nUngefähr seit Beginn des Jahres 1910 bekämpften diese Aus-\nstellungen die alten Auffassungen nicht nur mit ästhetischen Geschossen\nDie anarchistisch gesinnten Künstler mit und ohne System liefen gegen\ndas Leben Sturm: von der Bühne des Cafés, vom Katheder des Hörsaales\nund von den Blättern gedruckter Flugschriften aus, kämpften sie mit\nscharfer Dialektik und mit dem Feuer intuitver Prophezeiung für ihre\nSache. So traten sie in die Reihen derer, die das Leben organisieren\nund nicht derjenigen, die dasselbe schmücken.\nVor der Revolution jedoch spielte sich alles dieses in den Dach-\nstübchen ab. Das Feuer der Revolution verbrannte diese. Die Möglich-\nkeiten weiteten sich plötzlich erschreckend. Die Alten von de\nAkademie verschwanden in Erwartung „normaler“ Zeiten. Die Jugend\neilte an deren Plätze, organisierte sich professionell, je nach dem\nZeichen ihrer Arbeit in der schöpferisch tätigen Gesellschaft. Die\nKunst wurde dem gesamten Volke entgegen getragen. Der Künstle\nhörte auf, nur der Belieferer von Ausstellungen zu sein, die seine Werk\nen gros und en détail zum Schmuck gemütlicher Kabinette verkauften\nTrotzdem bedarf die Kunst noch der Schaustellung (Automobile\nund Aéroplane bedürfen einer solchen nicht). Und hier ergab sich\nklar als erste Aufgabe: auf die Kunst, als eine der lebendigen Er-\nscheinungen der materiellen menschlichen Kultur hinzuweisen. Die\nEinheitlichkeit ihres Anwachsens und ihrer Meisterschaft zu zeigen\ndie Einheitlichkeit ihrer Entwicklung mit der der gesammten Kultur auf-\nzudecken, ihre\" Aktivität zu demonstrieren und endlich zu zeigen, was\nin ihr revolutionär und was gegenrevolutionär ist. Das Leben der\nKunst selbst.\nDie russischen Futuristen, Maler und Dichter, riefen schon am\nersten Tage der Revolution bringt alles auf die Straße heraus,\nholt Eimer mit Farben und bemalt die Zäune! (Alles dieses ist später\nin ganz Rußland verwirklicht worden. Und noch jetzt hängen an der\nEcke bei der Kusnezowbrücke in Moskau zwei Gemälde Burljuck’s.)\nDaher muß man als erste Ausstellung die zur Feier des Oktober-\njahrestages auf den Straßen und Plätzen Petersburgs und Moskaus\norganisierten Riesengemälde und Bauten betrachten.\nDoch kehren wir jetzt in den Innenraum zurück um zu sehen, was\ndort im Laufe dieser Jahre vor sich gegangen ist.\nPetersburg und Moskau gelangten auf verschiedenen Wegen zum\nZiele. Petersburg mit seiner Akademie, seinen Monumenten und\nProspekten legte auch seine Ausstellung monumental mit weiter\nPerspektive an. Im einstigen Winterpalais, das nun zum Kunstpalais\ngeworden war, wurde lange gesammelt. Und dann wurde eine\nGründerversammlung von Vertretern aller Gruppen, von den Ultra-\nAkademisten bis zum ~Jugendverbande“ einberufen. Mehr als 3500\nverschiedene Nummern. Noch nie hatte Rußland eine so gewaltige\nAusstellung gesehen. Sie war sehr öde, sehr tot. Es war eigentlich\nkeine rechte Ausstellung, sondern ein mittelmäßiges Museum. Hier\nwar zum ersten Mal das ganze Schaffen Filolonows zu sehen. Und\nwas den Expressionismus anbetrifft, so mußte die ganze Schagalowsche\nErotik des gepuderten Rokoko vor der Macht dieses versteinerten\nSkythen verblassen. Es gab hier auch einen „Clou“: die letzte Etappe\ndes Naturalismus, einen ~Gegenstand“ von Iwan Puni einen Teller\n(einen wirklichen), der mit Nägeln (wirklichen) an ein Holzbrett (auch\nein wirkliches) geschlagen war.\nDie Ausstellung wurde von einer großen Menge Volkes besucht.\nIm Empfangssaal des Palais wurden außerordentlich lebhafte Meetings\nund Dispute abgehalten, und die neuen Ideen wurden mit vollen\nHänden in die Masse geworfen.\nGleichzeitig fand in der Akademie eine Ausstellung von Wettbewerbs-\narbeiten zu Denkmälern, Modellen, Gravüren und Porträts der\nneuen Führer zwecks Ausfüllung der von den einstigen Kaiserbildern\nbefreiten Rahmen statt. Das alles sollte dem Gedächtnis der\nRevolution dienen. Möge all diesen Arbeiten die Erde leicht werden!\nMoskau. Das rote, siedende. Hier hatte sich stets die Vorhut der\nrussischen Kunst befunden. Hier hatten die neuen Künstler die Ab-\nteilung der bildenden Künste des Narkompros in die Hand genommen,\nund als eine der Sektionen entstand das zentrale Ausstellungsbureau.\nDieses sollte das ganze Ausstellungswesen im Lande organisieren.\nEs sollte nicht die Aufklärung über die Kunst, sondern deren\nPropagandierung leiten. Wir wollen hier nicht diese Pläne kritisieren,\nsondern verfolgen was geschah- In Moskau wurden mehr als 20 große\nAusstellungen organisiert und viele auch im ganzen Lande. Diese\nAusstellungen waren bemüht, nur Erzeugnisse der neuen Kunst zu\nzeigen. Sie lehnten jeden Retrospektivismus ab. Sie marschierten in\nder Richtung gegen den hartnäckigsten Widerstand. Die erste\nAusstellung war den Werken der während ihrer Arbeiten zum Oktober-\njubiläum auf den öffentlichen Plätzen erkrankten und mittlerweile\nverstorbenen Künstlerin Olga Rosanoff gewidmet. Sie war eine\nder Ersten, aus der Zahl der jungen russischen Neuerer. Von hohem\nIntellekt getragen und mit feinstem Farbensinne begabt, hatte sie durch\nden Kubismus, den Futurismus, und den Suprematismus hindurch-\nschreitend als eine der Frühesten den Weg zur Produktionskunst be-\ntreten und man hatte sie mit dem Umbau der Kunsthandwerksstätten\nauf der Grundlage der Produktion betraut.\nDie r.ächsten Ausstellungen waren die der je nach ihrem Hand-\nWerk —in professionellen Verbänden organisierten Künstler: der Maler,\nder Bildhauer, Graphiker und Kunsthandwerker.\nDie Maler verfügten außerdem noch über eine Föderation der Linken.\nDie bedeutendste Ausstellung des Jahres 1919 war die der „Gegen-\nstandslosen und Supremätisten“. Hier war das Fazit der Entwicklung\nder Malkunst als Farbenausdruck gezogen worden, und hier hatte man\nden letzten Punkt über das i gesetzt. Malewitsch stellte Weißes auf\nWeißem aus; Rodschenko Schwarzes auf Schwarzem. Udalzowa, Popoffa,\nKljun loderten in allen Farben. Hier fand das Bild als solches seine\nVollendung. Hier wurde in der Komposition eine neue Symmetrie\ngeboren. In der Sehnsucht nach der Materie hüllte man sich in die\nFlamme des abstraktesten Idealismus und vernichtete alles Stoffliche in\nsich, um rein zu werden für die Empfängnis des neuen Gegenstandes\nHier wurde mit der Komposition abgeschlossen, um demnächst zur\nKonstruktion überzugehen.\nDie nach der Rosenoffschen folgende Ausstellung war ebenfalls den\nWerken eines einzelnen Künstlers geweiht, und zeigte die in 20 jähriger\nArbeit geschaffenen Werke K. Malewitschs. Auf diesen großen Künstler\nund Menschen, den Schöpfer des Suprematismus, der als Führer einer"}, {"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 5698, "texte": "ganzen Generation bis zuletzt das jugendliche Feuer des Revulutionärs\nausgestrahlt hat, werden wir noch im besonderen zurückkommen*).\nDie Ausstellung von 1919 bildete den Gipfel der „Gegenstandslosig-\nkeit“ und kennzeichnet den Umschwung zur neuen Stofflichkeit. Hier strebt\nder Individualist Rodschenko danach analytisch, die zerstreuten Farben\nzusammenzufassen und zerlegt die Form, die Malewitsch zur Fläche\nübergeführt hatte, bis auf die Linie. Hier finden wir den zerfahrenen\nKandinsky, diesen Rußland so fremden Menschen. Wie etwas Vorsint-\nflutliches steht er ein Monstrum vor unseren Tagen, unseren\nTagen der Organisierung, der Klarheit und Genauigkeit des Planes.\nUnd am anderen Flügel die Gruppe der Synthese in Malerei, Archi-\ntektur und Bildhauerei. Hier gab es sieben Entwürfe zu einem Hause\nder Räte, die von einem Bildhauer, zwei Malern und Architekten an-\ngefertigt waren. Hier fanden sich auch allerlei andere Entwürfe und\nSkizzen. Noch immer recht viel Ästhetik, aber doch schon Hände,\ndie den lebendigen Stoff behandeln und in neue Formen zu fassen\nsuchen.\nSo fühlte man deutlich unterirdische Kräfte sich an der Konstruktion\nder Malerei tränieren, um demnächst zur Konstruktion von Gegen-\nständen überzugehen. Auf diesem Wege hatte die alte Bildermalkunst\nLuft geschöpft und zeitigte stoffliche Darstellungen von Gegenständen.\nDie Ausstellung des Künstlers Sternberg im Jahre 1922 zeigte eine\nReihe von Bildern, auf denen mit hoher Malkultur und liebevoller\nBehandlung von Gläsern, Tellern, Spitzen und Konfekt, durch äußerst\nökonomische Mittel Darstellungen erreicht wurden, die der Beschauer\nmit den Händen zu betasten versucht ist.\nZugleich mit der Erweiterung und Lösung ihrer Aufgaben wurde\nes den jungen Künstlergruppen klar, daß die alte Form der Kunst-\nausstellung nicht mehr imstande ist, ihren Zwecken voll zu entsprechen.\nDas, was nun die Wände bedeckte, diente ja schon nicht mehr der\nBefriedigung des Anschauens. Was der Künstler nun malte, war ja nicht\nmehr das Resultat irgendeiner Gefühlserregung, z. B. des Entzückens\nbeim Anblick eines Sonnenunterganges, von dem der Nachbar angesteckt\nwerden sollte, um von der wirklichen Sonne abgelenkt zu werden. Ein\nroter Kreis ist ja keine Sonne, und hier liegt irgend etwas durchaus\nUnverständliches. Nun versuchten manche, neben ihren Arbeiten\npostiert, ihren eigenen Führer für die Beschauer zu spielen (so haben\ndie russischen Künstler viel Selbstaufopferung gezeigt). Andere wieder\ngingen auf die Straße hinaus. Der Bildhauer Gabo, die Maler Pevsner\nund Kluzis stellten ihre Werke im offenen Musikpavillon auf dem\nTverschen Boulevard in Moskau aus und befestigten an den Häusern\nder Stadt ihr „Realistisches Manifest“. Es herrscht ein reger Verkehr\nauf diesem Boulevard und des Abends sprechen die Verfasser in freien\nVersammlungen zu dem Publikum.\nGrößeren Erfolg hatte Tatlin. Es gelang ihm, auf der zum 8. All-\nrussischen Kongreß der Räte organisierten Ausstellung sein Modell zu\neinem Denkmal der 111. Internationale von 5 m Höhe zur Schau zu bringen,\nUnd hier, mitten im Saale des Staatsverlages, standen neben dem\nModell sein Schöpfer und dessen zwei Gehilfen und erklärten den Ab-\ngeordneten aus Sibirien, aus Turkestan, aus der Krim und der Ukraine\nden Sinn und den Zweck des turmartigen Denkmals.\nDiese zur neuen Form von Kunstausstellungen führende Richtung\nwurde von zwei Gruppen weiter ausgebaut; der „Obmochu“ (Gesellschaft\njunger Künstler) und der „Unowis“ (Verfechter der neuen Kunst).\nDie Ausstellungen der „Obmochu“ sind neu in ihrer Form. Hier\nsehen wir nicht nur Kunstwerke, die an den Wänden hängen, sondern\nhauptsächlich solche, die den Raum des Saales ausfüllen.\nDiese jungen Künstler konzentrieren die Erfahrungen der vergan-\ngenen Generation in sich, arbeiten gut, empfinden fein die spezifischen\nEigenschaften der Stoffe und konstruieren räumliche Werke. Zwischen\nder Technik des Ingenieurs und der „ziellosen Zweckmäßigkeit“ der\nKunst hin und her schwankend, versuchen sie vorwärts zu dringen.\nDie „Unowis“ greift die Probleme in der Tiefe an. Sie baut eine\nneue Methode aus. Sie sieht ihr Ziel deutlich vor sich liegen und zwar\ndie Schaffung einer neuen Symmetrie im Aufbau wirklicher Körper, als\nGrundlage einer neuen Architektur im weitesten Sinne dieses Begriffes.\nAber sie kennt die Grenzen der Wissenschaft und diejenigen der\nKunst. Sie weiß, was man in der Kunst wissen kann und muß und\nwo jenes, jenseits des Verstandes Liegende, beginnt, das uns mit der\nunerbittlichen Sicherheit des Mondsüchtigen zum erforderlichen Ziele\nführt.\nUnd die „Unowis“ stellt sich zur Aufgabe, eine Ausstellung zu liefern,\nwie z. В eine technische: hier ist das rote Eisenerz, hier wird das\nMetall gewonnen, hier zu Stahl verarbeitet, hier zu Schienen gewalzt\nusw. So nähert sich die „Unowis“ dem von der Malerei in unsern\nTagen Erreichten, dem Kubismus, dem Futurismus, dem Suprematismus,\nund die Ausstellung demonstriert, wie die\nneuen in uns sich realisierenden Konstruk-\ntionssysteme zu verstehen sind und wie wir\nHand in Hand mit ihnen wiederum; dem\nLeben zuschreiten. Auf diese Weise tritt\nhier die Malkunst als Vorübung auf dem\nWege zur organisierten Teilnahme am Leben\nauf und ihr Studium ist für den Lernenden\nnicht mehr mit dem Zwang verbunden, durch-\naus Kunstmaler zu werden. *\nAlles hier Erreichte lebt in der neuen\nrussischen höheren Kunstschule weiter fort.\nHier liegt die Arena des Kampfes für die\nLosungen; „die Kunst im Leben“ (und nicht\naußerhalb desselben) und „die Kunst ist eins\nmit der Produktion“. In der ehemaligen\nrussischen Akademie hat eine der rühm-\nlichsten Revolutionen stattgefunden.\n*) Wir kehren zu ihm im nächsten Aufsatz, der den Suprematismus behandeln wird,\nzurück."}, {"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 5764, "fin_caractere_exclue": 5769, "texte": "Ulen."}, {"page_pdf": 22, "page_imprimee": "22", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.22", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 6574, "texte": "К АНКЕТЕ\nСостояние современного искусства.\nТео-ван-Десбург.\nЦель природы искусство.\nЦель искусства стиль.\nНынешнее состояние искусства экспериментально и хаотично.\nУ всех художников, независимо от национальности, в конце\nконцов одна цель; найти для пластического эксперимента общую\nи архитектоническую базу. После поисков единого способа выра-\nжения различными „измами“, последовательные художники поняли,\nчто искусство будущего коллективное и конструктивное, анти-\nиндивиду пластическое искусство.\nТенденции.\nВот почему тенденции искусства направлены в сторону воз-\nвышения всякой действительности (как: отвлеченность действи-\nтельность, дух природа, положительное отрицательное), опре-\nделения и равновесия соотношений и точного выражения в кон-\nструкции.\nСинтез.\nЭволюция нового искусства в сторону отвлеченного и всемир-\nного, исключив внешнее и индивидуальное, сделала возможным\nосуществление коллективного стиля, общими усилиями и общими\nпонятиями. Возвышаясь над личностью и нацией, этот стиль вы-\nражает точно и реально самые возвышенные, глубокие и общие\nпотребности красоты.\nГолландия.\n\nСОВРЕМЕННАЯ\nАРХИТЕКТУРА\n\nАрхитектура не движется вперед на равне с другими отраслями\nсовременной деятельности. Она очень сильно опоздала, ибо с во-\nсемнадцатого столетия находится в статическом состоянии.\nЭволюция деятельностей экономической, индустриальной, по-\nлитической, социальной и эстетической настолько быстра у послед-\nних поколений, что кажется революцией. Ни одна эпоха не видала\nстоль потрясающих явлений: изменился облик вещей, изменился\nбыт общества.\nОстается одно непонятное; дом, тесно связанный со всем пере-\nработанным бытом, сам не развился, являя собой опасный ано-\nхронизм.\nОднако в архитектуре к новым основам прибавляются каждый\nдень новые выводы, вытекающие с одной стороны из модификации\nразума, с другой стороны из бесконечных приобретений ин-\nдустрии.\nОни составляют запас нового материала, который может быть\nвзят в работу сейчас же, немедленно, как только час архитектуры\nпробьет, и все мысли сосредоточатся, наконец, на этом задании.\nВсюду дома недостаточно отвечают требованиям гигиены, ми-\nнимуму комфорта и особенно минимуму утилитарности. Беседуют\nпо телефонам, мчатся по железным дорогам, устанавливают вось-\nмичасовой рабочий день, кинематограф растягивает кругозор\nнарода, но дом остается устарелым убежищем старого общества.\nСтарые дома стали лачугами или предметами для тщеславия.\nДома богатых скверно приспособлены к требованиям богатых;\nдома буржуа или рабочих восстают против насущных нужд буржуа\nили рабочих. Проблема архитектуры стоит настолько серьезно\nво всех странах, что если ее не разрешат в кратчайший срок, она\nявится причиной революции.\nГоворя это, я хотел показать, что кризис мировой архитектуры\nблизок к концу, и что решение неминуемо. Новые основы, новые\nпричины складываясь, помогают разрешить проблему архитектуры.\nЭволюция сознания привела к концепциям, начинающим уже\nоформляться и эти концепции здоровы и логичны, в соответствии\nс разумом, воодушевляющим современность.\nСледует указать на полезную работу Франции, Германии, Америки\nи Англии, другие же страны пока живут лишь отражениями. Ни\nИталия, ни Россия, ни Скандинавия, ни Южная Америка, ни Ис-\nпания не заслуживают разговоров, т. к. ничего не внесли в эту\nобласть.\nПроблема архитектуры не затрагивает „стиля“, корни ее в\nфундаментальных принципах: конструкции и пластического\nчувства.\nС давних пор Англия обладает „Ноше\", т. е. архитектурной\nорганизацией дома, удовлетворяющей еще сегодняшнюю домашнюю\nэкономию. Англия точно определила элементы, другие же народы\nотнеслись к этому сознательно лишь в последние годы. Они за-\nметили, что такая архитектура приноровлена к жизни семьи и благо-\nполучно, на опыте последующих поколений, разрешает вопрос дома.\nСейчас английская архитектура имеет большое влияние на другие\nстраны. Обидно, что это влияние не ограничивается исключи-\nтельно практической областью, а распространяется на эстетику, при-\nвиввя. таким образом, англиискии ~стиль .\nАнглийская традиция естественно продолжалась в Америке,\nсмешавшись с голландской. В Америке жизнь общества характери-\nзуется двумя моментами: жизнь на воздухе, в деревне, в больших\nобрабатывающих колониях в предместьях. И с другой стороны\nисключительно интенсивная жизнь в огромных городах. Напряжен-\nная жизнь привела к совершенно новой архитектурной концепции\nк небоскребам. Так американцы поставили основы конструкции\nбольших городов, так же они использовали технические средства.\nИх концепция является ценным указанием, конечно, если принять\nво внимание, что она находится в зачаточном состоянии и что\nархитектурные возможности построения городов ввысь, еще не\nиспользованы. Американские небоскребы вносят в город хаос и\nбольшие американские города очень хаотичны. Впервые в №4O\nl’Esprit Nouveau за 1921 г. были сделаны архитектурные выводы\nиз американских опытов, и эти выводы были сделаны французами.\nАмерика прибавила к основным базам новой архитектуры\nиндустриализацию элементов строения. В этой стране вследствие\nее отважного и предприимчивого духа индустриализация отдельных\nмоментов строения впервые высказала свои возможности. Не-\nобходимо настаивать на этом капитальном событии, играющем\nогромную роль в будущем архитектуры; индустриализация по-\nстройки и фабрикация элементов сериями, будут определяющими\nмоментами новой архитектуры. Когда отдельные люди, как\nобитатели, так и строители домов поймут производство сериями,\nновая архитектура подымется на должную высоту.\nНемецкий архитектурный взнос наиболее потряс всех тем, что\nможно назвать смелостью концепций, новизной изобретений, ка-\nчеством мастерства. Эта репутация результат пропаганды\nправой руки пангерманизма. В продолжении последних два-\nдцати лет, Германия проявила во всей своей деятельности единую\nмощь, безгранично потрясшую всех за границами. Эта мощь\nчастично разрушена, но новые дома, которыми Германия покрыла\nсвою землю, остались, как и осталась слава немецкой архитектуры.\nС 1870 года, эта страна перестроила свои города. Население\nее, удвоившись, заселило новые дома. Во всей Европе это един-\nственная страна, одетая во все новое, селящая свои семьи, богатые\nили бедные, в чистые дома, выкрашенные риполином, отопляемые\nцентральным отоплением. Факт искючительно экономический и\nполитический, без всяких эстетических побуждений, но сюда вмеши-\nвается эстетический характер, требующий проверки: журналы,\nблестяще организованные, распространили по всему свету резуль-\nтаты попытки, сделанной немецкой архитектурой. В ней выявился\nнемецкий дух : у немецких домов и дворцов эстетическая форма,"}, {"page_pdf": 23, "page_imprimee": "23", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.23", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 6222, "texte": "Корбюзье Сонье.\n\nкотoрая Налагает otrtenaTöK на современную эстетику. Пропаганда\nжурналов была настолько сильна, что влияние немецкой архитектуры\nраспространилось во всех странах, особенно в Швейцарии, Италии,\nРоссии, Польши, Чехословакии, Австрии, Скандинавии, теперь оно\nпроникает во Францию и в Америку.\nНужно обладать разумностью, чтобы точно определить взнос\nГермании в современную архитектуру; этот взнос порядка поверх-\nностного. План дома берет свое начало в плане английского дома;\nэстетические попытки при строении дворцов восемнадцатый век\nФранции. Немецкая архитектура выявляется в разработке поверх-\nности; эта орнаментация считалась до 1900 года готическим сти-\nлем; потом произошло недоразумение Сецессиона, принесшее\nискусственную формулу. Германия под напором пангерманизма\nпришла к архитектуре все более и более повелевающей, стремящейся\nудивить и подавить. Не могли придумать ничего лучшего, как\nобрести Людовика XIV. Людовик XIV был в моде, и остается по-\nныне, после того, как готика оставлена. В архитектуре дома\nэстетическое устройство квартиры связано со стилем Людовика-\nФилиппа; безделушки, маленькие произведения искусства, набойка\nс цветами на холсте и на обоях; это было очаровательной песенькой,\nно вне новых современных понятий и стремлений. Внешний же\nвид дома был продиктован областным архитектором. Приезжий с\nрадостью констатирует, что жители моются в ванных комнатах.\nЗначительный феномен в жизни народа; это настоящее завоевание,\nно оно экономического порядка, а не архитектурного.\nВсе же несколько мудрецов, во время войны, вошли в контакт\nс индустрией и противоставили Людовику XIV и готике органическую\nкрасоту конструкций инженера, железо, бетон, машинные депо\nи т. д. После войны, глубокое смятение, царящее в умах в Гер-\nмании нашло себе выражение в экспрессионизме, именно среди тех,\nкоторые призывали до войны к машинам и к инженерам. Непрости-\nтельная эволюция! Она доказала, что это движение, по видимости\nреалистическое, взяло свое начало у футуризма: футуризм пре-\nкрасная заготовка экспрессионизма. В экспрессионизме, как и в\nфутуризме, нет архитектуры ! Несовместимость, ибо архитектура\nоснована на законах физических и статических, она выявляет себя\nв искусстве средствами высших соотношений, пропорциями, которые\nтесно связаны с физическими и статическими факторами вещи.\nВо Франции не видно ничего, что должно притти.\nДругим странам кажется, что Ecole des Beaux Arts единственный\nисточник архитектурного французского производства. Ecole des Beaux\nArts показала образцы своей работы на Grand Palais, в некоторых\nвокзалах Парижа и провинции, она вывозит свое производство и в\nАмерику, где пользуется еще кредитом, и в страны Средиземного\nморя, т. к. колеблющаяся культура молодых народов находит в ней\nеще некоторое удовлетворение. Во Франции иностранцы ничего\nне замечают, т. к. не особенно к ней приглядываются. Пока Ecole\ndes Beaux Arts производит свою крохотную работу, Франция делает\nавтомобили, аэропланы, пароходы. Дух этой страны, где разум\nконтролирует все, не благоразумно сводить к кортонному тесту\nEcole des Beaux Arts. Еще ничто не созрело, нужно изучать основы,\nпричины лежащие в глубине. Ничего не замечают, а Франция изо-\nбрела железо-бетон и самые определенные методы его приложения,\nэто одно революционизирует конструкцию. Ничего не замечают,\nа французская выставка 1889 года была самым решительным про-\nявлением модернизма со своими дворцамц на металлических скелетах,\nс машинами Halles, Эйфелевой башней и т. д. Население Франции\nуменьшилось. Не было необходимости строить и в столице, и про-\nвинции жили в старых домах. Если в Германии был Сецессион,\nво Франции была выставка 1889 г.: первый произвольный\nэстетизм, вторая законная конструкция. Ни в Париже, ни в про-\nвинции не видно ничего нового; но конструктивный метод создал\nцелое поколение изобретателей, и можно утверждать, настолько\nпозволяет утверждение, что отныне техническая сила Франции имеет\nбольшое значение и вес.\nНе видели ничего, что должно притти в архитектуре, но с уди-\nвительной беспрерывностью, живопись и скульптура отмечали на\nкамнях Этой страны крейкие бехй традиций, свяЭаннЫх сейчас С\nкубизмом и его продолжениями. Кубизм и его продолжение осно-\nваны на физике картины и на психологии чувства; немецкий же\nэкспрессионизм отбрасывает физические условия вещи и призывает\nк сентиментальным ожесточенным чувствам, почти всегда болез-\nненно несчастным. Здоровье во Франции. В архитектуре\nздоровье основа; в архитектуре физика—одно из основных\nусловий; в архитектуре психология чувств сам процесс работы,\nтак как пропорции результат соотношений масс и линий, отме-\nченных чувствами.\nКонструкция опора всякой архитектуры, архитектура над кон-\nструкцией, она в творчестве, в соотношениях высшего порядка. Эти\nотношения пластические, они могут быть созданы умом, сде-\nлавшим здоровые выводы из пластических условий и из техни-\nческих данных.\nПри мировом беспорядке, оказывающим влияние на искусство во\nФранции существует вера*) ; при всемирном беспорядке, влияющем\nна архитектуру есть уверенность, что во Франции неизбежно и ло-\nгично придут к архитектуре, не к архитектуре плоскости, но к ар-\nхитектуре, основанной на технических взносах эпохи и на ее эсте-\nтических понятиях. Архитектура самое рациональное из всех ис-\nкусств, разумность ее не может быть нарушена характером личности.\nАрхитектура вытекает из главных и мелких условий конструкции\nи общего состояния духа в данную эпоху. Архитектура не делится\nна Людовика Филиппа, Людовика XIV, Людовика XVI, Людови-\nка XV и т. д. . . это классификация библиотекарей. Архитектура\nделится на периоды, об’единенные общими мыслями и чувствами,\nобщей конструкцией.\nОбщность мыслей и чувств является выводом из общности усло-\nвий; способ конструкции основан на технических средствах, очи-\nщенных соревнованием и опытом.\nИ так можно сказать уверенно: есть современная архитектура,\nона уже в пути, она уже видна, она возможна при великих выявлениях\nиндустрии. Она будет реализована завтра людьми, которые сами\nявятся продуктом этой эпохи, которые будут интересоватся не „сти-\nлем“, но архитектурными периодами : лачуга первобытного чело-\nвека, архитектура египетская, греческая, романская, готическая, во-\nсемнадцатого века, современная."}, {"page_pdf": 24, "page_imprimee": "24", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.24", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 4871, "texte": "ТАТЛИНОВА БАШНЯ\nTOUR DE TATLINE\nН. Пунин.\nВ 1919 г. Отделом Изобразительных Искусств\nНародного Комиссариата по Просвещению было\nпоручено худ. В. Е. Татлину выработать проект\nпамятника Третьему Интернационалу. Художник\nТатлин немедленно приступил к работе и исполнил\nпроект.\nОсновная идея памятника сложилась на основе\nорганического синтеза принципов архитектурных,\nскульптурных и живописных и должна была дать\nновый тип монументальных сооружений, соединяю-\nщих в себе чисто творческую форму с формой\nутилитарной. В согласии с этой идеей проект памят-\nника представляет собой три больших стеклянных\nпомещения, возведенных по сложной системе вер-\nтикальных стержней и спиралей. Помещения эти\nрасположены одно над другим и заключены в раз-\nличные гармонически связанные формы. Благодаря\nособого рода механизмам, они должны находиться\nв движении различных скоростей. Нижнее поме-\nщение, представляя по своей форме куб, движется\nвокруг своей оси со скоростью одного оборота в\nгод и предназначено для целей законодательных.\nЗдесь могут происходить конференции Интерна-\nционала, заседания интернациональных с’ездов и\nдругих широких законодательных собраний. Сле-\nдующее помещение, в форме пирамиды, вращается\nпо оси со скоростью одного полного оборота в\nмесяц и предназначено для целей исполнительных\n(Исполком Интернационала, секретариат и др. ад-\nминистративно-исполнительные органы). Наконец,\nверхний цилиндр, вращающийся со скоростью одного\nоборота в день, имеет в виду центры осведомитель-\nного характера: информационное бюро, газета, из-\nдания прокламаций, брошюр и манифестов, словом\nвсе разнообразие средств широкого осведомления\nмеждународного пролетариата, в частности же теле-\nграф, проекционные фонари для большого экрана,\nпомещающегося на осях сферического отрезка и\nрадио, мачты которого поднимаются над памятником.\nНеобходимо указать, что, по мысли художника\nТатлина, стеклянные помещения рассчитаны на\nдвойные перегородки с безвоздушным простран-\nством (термос), благодаря чему легко будет под-\nдерживать температуру внутри помещения. Отдель-\nные части памятника, равно как и все помещения\nбудут соединены с землей и между собою исклю-\nчительно электрическими под’емниками сложной\nконструкции, приспособленной к различным враща-\nтельным скоростям помещения. Таковы технические\nосновы проекта\n\nДОМА СЕРИЯМИ.\n(Из статьи Корбюзье - Сонье, напечатанной в „L’Esprit Nouveau“).\nРоссия после разрушений, произведенных семилетними войнами и после длитель«\nного бездействия стоит накануне строительного периода. Необходимость найти способ\nизготовления современного, экономного, удобного и красивого дома в России еще\nострее нежеле во Франции или в Бельгии.\n„Вещь“ приглашает русских архитекторов и инженеров воспользоваться ее страни-\nцами для практической разработки этой крайне важной проблемы.\nПосле войны необходимо спешно выстроить 50.000 дешевых\nквартир. В истории строительства исключительное событие,\nположение требующее исключительных средств. Ничто не под-\nготовлено для реализации этого грандиозного плана. Не хватает\nпонимания, чтобы выстроить дома сериями, чтобы жить в таких\nдомах. Все нужно сделать, ничто не готово. Специалисты только\nчто приступили к постройке, нет нужных фабрик, нет специальных\nтехников. Но если бы родилось понимание домов сериями, сразу\nвсе стало бы на ноги. Во всех отраслях строения, индустрия\nвсемогущая, как природная сила, нахлынувшая потоком, заменяет\nприродный сырой материал „новыми материалами“. Цемент,\nизвесть, железо, глина, система труб, железные и медные части,\nнепромокаемые смазки и т. д. все это прикладывается врасплох,\nстоит огромного ручного труда, потому что различные части\nстроения не делаются сериями. Без разумного понимания частей\nневозможно строение целого. Понимание производства сериями\nненавистно архитекторам и обывателям. Перед разрушенной страной\nпоют на флейте Пана и говорят, говорят в бесчисленных комитетах,\nкомиссиях, потом голосуют резолюции; например, следующая\nзаслуживает быть отмеченной: на линии Париж Диепп нужно\nвыстроить 30 станций, чтобы каждая была другого стиля и выяв-\nляла характер местности (холмик, яблоня), душу ее и т. д.\nРоковая флейта Пана! . .\nПервый этап индустриальной эволюции в строительстве замена\nприродных материалов искусственными, разнородных и сомнительных\nискусственно однородными, проверенными лабораторными опы-\nтами. Точный, определенный материал должен заменить мате-\nриал природный, изменчивый до бесконечности. Затем права закона\nэкономии: листы железа, цемент подлежат точному исчислению;\nстарые материалы деревянные балки с тайными предательскими\nсуками и обтесыванием, с потерей значительной части материала\nдолжны исчезнуть. Некоторые области, наконец, техника захватила\nв свое полное владение: водопроводы, освещение быстро прогрес-\nсируют, центральное отопление взяло на рассмотрение структуру стен\nи окон охлаждающих поверхностей и природный „добрый“"}, {"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2927, "texte": "амень в стенах толщиной с метр оказался благополучно замененным\nдвойной легкой перегородкой. Крыши не должны больше заостряться\nкверху т. к вода стечет и без этого, прекрасная амбразура окон толь-\nко мешает свету, а массивное, „вечное“ дерево выскакивает и\nтопорщится возле радиатора, который выдерживает какая - нибудь\nпластинка в три миллиметра толщиной и т. д.\nПрошли дни, когда лошади подвозили огромные камни и масса\nлюдей, надрываясь, выгружала их, обтесывала, поднимала на леса\nи прилаживала, долго проверяя с метром в руке; дом строился два\nгода, сегодня он может быть выстроен в два месяца.\n„Р. О.“ кончил свой грандиозный охладитель в Tolbiac’e.\nВ его постройки вошли только песчинки и mâchefer величиной с\nорех. Стены тонки, как пленка, это здание выдерживает огромные\nгрузы. Тонкие стены, чтоб защищать от перемен температуры,\nи перегородки в одиннадцать сантиметров несмотря на грузы.\nВот как изменились времена.\nСвирепствует кризис транспорта; заметили, что перевозка мате-\nриала для домов трудна. Если выбросить 4 5 этого материала?\nДля этого нужно современное понимание и разум.\nВойна встряхнула заснувших: предприниматели приобрели раз-\nличные остроумные машины, станут ли скоро леса фабрикой?\nГоворят о домах, которые будут выливать сверху из жидкого бетона\nв один день, так, как наполняют бутылку.\nНеужели после пушек, аэропланов, грузовиков, вагонов нельзя\nна фабрике строить дома?\nЭто было бы современно. Для этого ничто не подготовлено,\nно это могло бы быть. Через каких - нибудь двадцать лет инду-\nстрия найдет абсолутно точные материалы, как металлургические;\nтехника намного уйдет вперед от того, что мы знаем (освещение,\nотопление, рациональная структура каждой вещи). Дома не будут\nболезненно вылупляться из лесов. Финансовая и социальная органи-\nзация, обдуманным методом, разрешит задачу жилищ; „леса“ станут\nогромной фабрикой.\nСоциальная эволюция изменит отношения хозяев и квартиронани-\nмателей, изменит само понимание „дома“ и города вместо хаоти-\nческих станут строго организованными. Дом не будет больше\nогромной недвижимостью, старающейся пережить века или опре-\nделенным признаком богатства, нет, он станет необходимым орудием,\nкак автомобиль стал орудием. Дом не будет больше архаическим\nсуществом, вросшим глубоким фундаментом, как корнями в землю,\nпостроенным из „вечного“ и которому предана семья, который\nхранит ее культ и т. д. и т. п.\nЕсли вырвать из головы и из сердца людей понятие, что дом\nнедвижимость, если заставить об’ективно и критически задуматься\nнад этим вопросом то придут к дому - орудию, к домам в сериях,\nдоступным и здоровым, несравнимым со старыми (и морально),\nпрекрасным красотой орудия работы, сопровождающего наше су-\nществование.\nАэропланная фабрика „Voisin“ уже изготовляет дома, одного\nтипа, складные, на блоках, с самым разумным комфортом. Через\nтри дня после заказа по телефону на автомобиле привозят оставные\nчасти, а через три часа после этого дом обитаем."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c035", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c035", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "16", "image_debut": 14, "image_fin": 16, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.1", "titre_corps": "О современном состоянии живописи и ее тенденциях.", "titre_sommaire": "О современном состоянии живописи и ее тенденциях.", "signature_source": "Альберт Глез", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 5094, "fin_caractere_exclue": 7581, "texte": "О современном состоянии живописи и ее тенденциях.\n\nВне пассивности огромного большинства, занимающихся про-\nфессией живописи, существует меньшинство, части которого еще не\nприведены в порядок, стремящееся расширить миссию живописи,\nсогласовав ее с потоком общих идей, опрокинувших всюду устаревшие\nформулы. Будет правильно признаться сначала в том, что если мы\nспособны сейчас видеть ясно тенденцию этого движения, понимать\nпока не пробил еще час великих осуществлений, то это потому»\nчто мы можем сделать уже выводы из двойного начального движе-\nния, известного под именем „кубизма“ и „футуризма“. Эта перво-\nначальная стадия уже принадлежит прошлому. Происходит потря-\nсение принятых формул, потрясение до разрушения непрочного\nединства. Сначала приученные творить свои индивидуальные фанта-\nзии по внешней формуле живописцы теперь атакуют ее. Они\nразбили единство перспективы, показали предметы с различных то-\nчек зрения. В итоге они уничтожили анатомическое единство.\nИз чрезмерного стремления к реалистической выразительности, из\nдобросовестности по отношению к внешнему миру, они при-\nнудили дух к поступку давно пренебрегаемому и сделали настоящее\nнововведение, вернув разуму роль распорядителя в произведении\nискусства.\nДва фактора перспективный и анатомический, составленные в\nодно были новым сознанием, которое переработало повторные\nвладения творящей воли, достояние художника. Вещь должна быстро\nосвободиться от ослаблявших ее иллюзии и живопись вместо того,\nчтобы быть изображением внешнего мира, (общего), деформирован-\nного индивидуальным чувствованием, должна стать изображением\nвнутренним, индивидуальным, построенным по неколеблющимся, об-\nщим для всех, законам. К этой концепции направлены все современ-\nные значительные поиски художников. Мир внутренний, индиви-\nдуальный оформляясь, согласуется с конструктивными законами.\nЭто свержение реалистического понимания или, точнее, чистка\nэтого понимания, выявление того, что в нем есть главного, определен-\nного, вне случайного и преходящего, чем до сих пор исключительно\nинтересовались художники и скульпторы. Среди развалин этого слу-\nчайного показался реальный несокрушимый сруб, тот который всегда\nуправляет пластической конструкцией. Реализм пластических искусств\nбыл совершенно очищен от всякой фантазии и снова привел к зна-\nнию и приложению архитектонических законов природы. Художник,\nстараясь творить формы, не напоминающие образов, окружающих его,\nможет это сделать, лишь найдя вновь грамматику форм и цветов."}, {"page_pdf": 15, "page_imprimee": "15", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.15", "debut_caractere": 32, "fin_caractere_exclue": 5421, "texte": "Опасность уступки, вызванной скукой от имитации внешнего\nмира со всеми вольностями деформации, принятыми во имя эмоций\nит. д. была велика. Вследствие усталости живопись рисковала\nпотонуть в полосе анархии, из которой выплыл бы академизм.\nЯ лично рассматриваю анархический феномен, как результат\nособенной посредственности мыслей художника. По мере рассматри-\nвания художника, как существа импульсивного, действующего по\nвдохновению, всегда находящегося под ударом бредового вообра-\nжения, жертвы своих эмоций и ощущений, требующего бесконтроль-\nной свободы кончили убеждением, что в его области интеллекту-\nальность не нужна и приобщение к культуре не входит в его\nпотребности. С того дня, как он доказал, что повторять уже\nсуществующее помимо его ужасно, он сумел только прикрыться\nразнузданной фантазией и быстро обрушился в рытвину.\nПроблема, поставленная перед художником та же, что стоит во\nвсех других областях человеческой действенности. Если наблюдать,\nчто делается всюду всюду тупик. Может быть нужно, чтобы\nнайти дорогу, вернуться по своим следам; это единственное средство\nвыйти из закоулка. Вернуться по следам значит спросить свое\nпрошлое, узнать его не по букве, но по духу, и, окончив работу\nпереоценок, отправиться по настоящему пути. Мне много раз слу-\nчалось говорить о духе прошлого всегда правдивом, о котором мало\nкто знает, боясь углубиться в него, и вместе с тем браня его за\nразврат его буквы. Утерять прямой и глубокий смысл духа, привя-\nзаться к относительной и поверхностной букве вот настоящая\nпричина упадка и отчаяния. Противодействовать неминуемому па-\nдению можно только реконструируя основные базы. Для художника\nодно спасение перестроить человека. Нужно сделать мышление\nсовершенным.\nВо Франции у художников действительно » благоприятная среда\nдля того, чтобы найти себя. В этой стране протекла последняя\nбольшая фаза эволюции человечества. С V века это географическое\nместо благоприятно для человеческого синтеза. В мрачном простран-\nстве это островок, к которому направляется все активное, при-\nшедшее из четырех углов света. В Средние Века там вырабаты-\nвается социальный порядок, настолько полный, насколько он мыслим\nдля данной эпохи. Я не могу в пределах этой статьи распространяться\nо федеративной и корпоративной организации галлов, но, мне кажется,\nнеобходимым напомнить об этом строе, на котором, как на здоровом\nрастении прекрасные цветы, расцвели церкви и соборы, романские\nи готические сих скульптурой и фресками. Италия, также уснувшая\nпосле падения Восточной Империи, оправляется с Чимабуэ и Джотто\nот этой „заразы“. Какой урок для современного художника, если он\nсумеет пройти через усыпляющий внешний вид буквы к источнику\nпородившему ее. Он узнает насколько эти скульпторы и живописцы\nбыли учеными, как они умели быть хозяевами своих впечатлений\nи чувств, как они владели своим воображением, какой ограниченной\nсвободой пользовались они. Какую параллель установит он\nмежду ними и собой, и каким законным желанием усовершенство-\nвания загорится он, чтоб не краснеть перед ними! Он узнает,\nизучая их, до пределов их плоти, причины их упадка, причины\nразвития образа до открытия способа обмана глаза. Он увидит\nмировой закон, уступающим законам чувственной механики человека,\nзакон произведения искусства, все более и более покинутым, до\nполного забвения, для того, чтобы уступить дорогу правилам\nперспективы средству продолжить на плоской поверхности иллюзию\nтрехмерного пространства, как мир, в котором мы действуем,\nпространства с тремя измерениями, по крайней мере для наших\nфизических чувств и слово рисунок, принимающее значение\nстранно суженное до полного совпадения с имитацией окружающих\nпредметов.\nТогда художник, ища свою дорогу, поймет течение, утвердившееся\nс Возрождением итальянским и французским XV и XVI векок. И\nон поймет его не только в своем ремесле, но и в настоящей его\nсущности, которая пропитывает все другие профессиональные\nкатегории. Он будет присутствовать при всеобщем пробуждении,\nпри желании познать. Он узнает, как средневековый коллектив\nрасшатался, предоставляя личность мало по малу самой себе. Он\nувидит, как она вновь изобретала знания, беря основанием опыт,\nпроверенный непосредственно чувством. Тайнее знания, сохраненной\nтолько для посвященных и следовательно недоступной, наследует\nжелание распространить это знание в каждой, индивидуальной\nмолекуле, чтобы наконец открыть эру вульгаризации. Он не уди-\nвится, что господство опыта и события способствовали искажению\nживописи, употребляемой как средство имитации. И, наконец, видя,\nкак произведение живописи эволюционирует от здорового чувства\nXVI век к болезненной галантности XVIII века, несмотря на то,\nчто в ее жилах самая лучшая живопись находит еще лекарство в\nобновлении сюжета, которым решаются брать в низшем реализме\nпосле Фукэ и Клуэ Филипп де Шампань, Ле Нэн, Шардэн и др.\nсовременный художник увидит возврат духовной ценности, после\nпочти полного падения школ и мастерских с преподаванием не\nтолько не удовлетворительным, но отрицательным по безграничной\nпокорности добродетелям чувств и впечатлений. Эта покорность\nдолжна была быстро поглотить остов работы, отказавшись от всяких\nправил, методов, дисциплин, отбросив перспективные принципы и\nсуровую точность рисунка. Он поймет ожесточенный индивидуализм,\nпретворяющий в пустое место все, что составляло наследие художника,\nчтобы превознести во .что бы то ни стало оригинальность и даже"}, {"page_pdf": 16, "page_imprimee": "16", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.16", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 7281, "texte": "перешагнуть через поставленную цель защиту личности. Художник\nвыведет заключение, что кубизм и футуризм были самыми реши-\nтельными действиями после некоторых скромных попыток нео-\nимпрессионистов и беспокойного жеста Сезанна, из которого сделали\nфетиша. Кубизм был мужским началом в творчестве поколения,\nкоторое рождалось, ему выпала на долю конструктивная часть\nработы концентрации. Футуризм был как бы элементом женским,\nрассеявшимся в чувствах, анекдотах, слишком злободневных. Кубизм\nбыл силою, футуризм нежностью. Конструктивный кубизм, не зная\nсам об этом, (только сегодня это мне кажется ясным) повторил с\nособенностями эпохи, процесс уже бывший в XIV и XVI веках,\nот Джотто до Паоло Учелло. В самом деле, характеристика Джотто:\n1. Закон картины рассматривается как некий мир, преобладающий\nнадо всем.\n2. Христианский анекдот обтягивает этот остов. Отсюда в\nодной и той же картине различные точки зрения и пластическая\nанатомия прежде анатомии подражательной.\nХарактерные черты кубистической картины:\n1. Предмет разбит и представлен с различных точек зрения.\n2. Композиция картины построена на собственной ценности, а\nне на единстве действий внешних элементов.\nРазве это не поразительно?\nНекоторые кубисты уже в 1914 году искали осуществления\nбольшего нежели соединения нескольких последовательных точек\nзрения. Неумело, потому что им законы еще не были ясны, они\nстремились к синтезу: намерение было лучше осуществлений,\nпотому что отправной точкой, оставался внешний сюжет деформиро-\nванный чувствами.\nМедленно показался свет. Вместо того, чтобы приклеивать к\nплоской поверхности картины сюжет поняли, что плоская поверх-\nность ценна сама по себе. Это было открытием. Она явилась частью\nматериала, который должен был одушевить художник. Занялись рас-\nсматриванием поверхности и изучением ее. Ее свойства выявились\"\nИ так как кубизм и футуризм уже сказали свое последнее слово\nто, что их пережило, является чистой живописью с ее законами, на-\nконец, найденными. Творчество живописца не находится больше в\nзависимости от растяжимых ценностей, как чувствительность или\nвпечатление, но руководится числами и строгой дисциплиной. Если\nживописать, значит оживлять поверхность линиями, формами\nи цветом картина является зрительным всеобщим сознанием. Так\nже как мир полон грандиозного ритма законченного и безграничного\n- картина это ритм, приведенный к пропорциям рамы и видимый,\nибо он освобожден от эпизодических случайностей, которые его за-\nслонили. Он закончен и безграничен, как ритм космоса. Это\nтворчество в самом широком смысле этого слова, если творить это\nне извлекать нечто из небытия. Это значит давать материалу новые\nформы. У художника обновленное мышление, которое не оставляет\nего бесчувственным по отношению ко всему, что происходит вокруг\nнего во всех областях, которое проверяет беспокойство других лю-\nдей, находящихся вне его специальности, оно идет в ногу с общим\nдухом эпохи, жаждущей синтеза. В области науки, люди создали\nметаллические организмы, вырабатывающие энергию, которую до\nсих пор ждали только от организмов естественных. Двигатели стре-\nмятся заменить мускулы людей и животных. Двигатель человеческое\nсоздание, созданный человеком, он более очеловечен, нежели дерево\nили даже тело человека, к созданию которого он не причастен. Картина\nв области художественной будет соответствовать двигателю, она\nдолжна быть как он, подвержена точным организующим законам,\nкоторые не находятся в области фантазии, но вытекают из глубокого\nизучения природы. Когда, наконец, будут установлены эти законы,\nкасающиеся поверхности, остова, соответствий, равновесия, пропор-\nции, гармонизации цвета, художник сможет дать внятную форму\nсвоей личности, подчиняя ее дисциплине, связывающей с коллекти-\nвом. И так живописать это делать нечто прямо противоположное\nраспространенному и официально поддерживаемому мнению. В этом\nфеномен духовной революции. Прежде отправная точка была в за-\nнятности сюжета, служа посредником между художником-творцом\nи зрителем; теперь она в инстинкте художника, стремящегося сде-\nлать ее разумной при помощи строгих законов созидания. Мы больше\nне находимся в присутствии какого то мнения, предложенного неким\nиндивидуумом, по поводу зрелища существовавшего до него, дефор-\nмации, всегда незаконной, мыслей частного случая, касательно\nпред нами индивидуум, личность которого выявляется согласно\nконструктивным законам мира. Это не игра образов воспоми-\nнания, такие слова всегда скверно слышны, потому что останавли-\nвают зрителя на передаточной букве, но игра реальных архитекто-\nнических законов, которые покоятся на всем, что живет вокруг нас.\nРеализм вместо того, чтобы отожествляться со скоропреходящей\nвидимостью, растворяясь в ней обопрется на правду вечных за-\nконов, всегда действенных.\nСегодня человек сознает свою творящую миссию. Он не удов-\nлетворяется больше пассивным приспособлением, он начинает вы-\nсчитывать ту часть деятельности, которая приходится на него в\nпреобразовании материала. Физические потребности родили более\nбыструю деятельность обязывающую к решениям, лишенным\nсентиментализма. Самые боязливые оставили старый дилижанс, что\nбы оценить преимущество автомобиля. Но разве логично, выходя\nиз автомобиля, входить в ретроспективную клетку и продолжать там\nжить? У вы,\"\"но это так. Человек производит впечатление захвачен-\nного в беспрерывный конфликт материальных интересов, перевеши-\nвающих чувства интересов духовных, которых он не замечает, за\nисключением тех, что были некогда. Царство буржуазии забавно\nразвило это гибридное тело человеческого существа, недоступного\nдля уступки своим чувствам, когда идет дело о немедленных по-\nтребностях его физической природы и доступного для самых смешных,\nобидных сентиментальностей, когда он случайно думает, что ему\nнужно удовлетворить свой' дух. Желательное единство выраба-\nтывается все же в индивидуальном одиночестве. Если в плане\nчисто утилитарном ищут синтеза, его ищут также в области\nдуховной. Живопись и скульптура открыли дорогу другим ветвям\nискусства. Если еще не все поставлено на место по пути к\nреализации, то, что уже принято позволяет предвидеть пласти-\nческий расцвет, в согласии с новой социальной концепцией челове-\nчества. Федеративная и корпоративная форма французского средне-\nвековья, обновленная новой экономикой, заставит исчезнуть паразита\nпосредника, который присваивает вещь, не ощущая ее. Уничтожение\nсюжета - повода позволит в ближайшем будущем поколению, очи-\nщенному от, академических формул, стремящихся продлить царство\nдвусмысленности, насладиться произведениями искусства в реаль-\nности. Художник будет подобен ученому. Далее придет потребность\nсооружений для нового коллективного строя: домов синдикатов, на-\nродных домов и пр., которые будут строить, конечно, не по образцам\nпрошлых веков. Открывается эпоха строительства. На стенах этих\nновых соборов художники смогут свободно выявить свой разум и\nгений не в анекдотичности сюжетов, а как закладыватели мировой\nжизни, измененной новыми средствами. Так некогда мастера италь\"\nянского и французского средневековья, под внятной всем видимостью\nнародных верований, выражали научное ощущение мировой жизни.\nНо тогда это было доступно только немногим. Художники же но-\nвой человеческой веры смогут говорить со зрителем, у которого\nбудут раскрыты духовные глаза.\n\nАльберт Г лез."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c036", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c036", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "15", "page_fin": "15", "image_debut": 15, "image_fin": 15, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.1.1", "titre_corps": "[Illustration sans titre]", "titre_sommaire": "[Illustration sans titre]", "signature_source": "АЛЬБЕРТ ГЛЕЗ ALBERT GLEIZE", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 15, "page_imprimee": "15", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.15", "debut_caractere": 5423, "fin_caractere_exclue": 5454, "texte": "АЛЬБЕРТ ГЛЕЗ\nALBERT GLEIZE\n1922"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c037", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c037", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "14", "page_fin": "15", "image_debut": 14, "image_fin": 15, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.2", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 48, "texte": "Жажда порядка самая высокая потребность человека"}, {"page_pdf": 15, "page_imprimee": "15", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.15", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 30, "texte": "о\nCû\nH\nО\nü\nu\nS\ncd\nS\nо\na\ncd\nя\nо"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c038", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c038", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "16", "page_fin": "17", "image_debut": 16, "image_fin": 17, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.3", "titre_corps": "МОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО.", "titre_sommaire": "МОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО.", "signature_source": "Тео-ван-Десбург", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 16, "page_imprimee": "16", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.16", "debut_caractere": 7283, "fin_caractere_exclue": 7793, "texte": "МОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО.\n\nОдна вещь невозможна без другой. Новое пластическое соз-\nнание заключает : сотрудничество всех пластических искусств, чтобы\nдостичнуть, на основе соответственной равновесию, чисто мону-\nментальный стиль. Монументальый стиль заключает: разделение\nразличных искусств.\nРазделение труда определяет: каждый художник ограничи-\nвается своей собственной сферой деятельности.\nВ это ограничение входит: пластическое выражение средствами,\nсвойственными данной области. Применение средств, свой-"}, {"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1758, "texte": "Тео-ван-Десбург.\nственных данной области заключает истинную свободу, так, на-\nпример, оно освобождает архитектуру от множества вещей, непри-\nнадлежащих ее способу выражения (например, цвет) и порож-\nдающих иные понятия, не те, что в живописи, с точки зрения\nэстетической и конструктивной.\nЭти теории были давно провозглашены заслуженными архитек-\nторами, но на практике, за некоторыми исключениями, старые ме-\nтоды оставались в силе, архитектор занимал место художника и\nскульптора, что должно было естественно приводить к произволь-\nным результатам, между прочим, к архитектуре живописной,\nскульптурной, т. е. разрушительной.\nКаждое искусство требует всего человека, архитектура также,\nкак живопись или скульптура. Когда это снова поймут (как это\nбыло в прошлые эпохи), можно будет поднять вопрос о развитии\nархитектуры в смысле монументальности стиля. В то же время,\nбудет уничтожена идея прикладного искусства и всякое подчинение\nодного искусства другому, каким бы оно не было. К счастью,\nмолодые мастера архитектуры не только понимают, но и применяют\nэто на практике.\nДействуя в этом смысле, они не ограничиваются поощрением,\nно делают возможным культуру дома и в то же время культуру\nмонументальности.\nС тех пор, как архитекторы больше не забавляются капризной\nигрой барокко, идея монументальности значительно изменилась в\nпользу чувства стиля.\nЧерез кубизм и футуризм, произошло значительное углубление\nв живописной концепции в пользу архитектуры. Главным обра-\nзом, благодаря завоеванию плана, плоскому цвету, пространству\nплану и принципу уравновешенных соотношений.\nНаше духовное направление больше не позволяет нам считать\nмонументальной живописью несколько фигурок, написанных на стене\n(по возможности, с девизами), не имеющих никакой органической"}, {"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 1937, "fin_caractere_exclue": 4285, "texte": "связи с этой стеной. Представлять или символизировать не есть\nеще творить. Это нужно считать областью человеческого сознания,\nодностроннею идеализма, где дух, так сказать, боится запечатлеться\nв конкретной массе, как форма, цвет или соотношение между ними.\nТакое „монументальное“ искусство, в действительности, лишь\nдекоративная видимость монументального. Оно, наверно, соот-\nветствовало изнеженной архитектуре прошлого. В мужественной\nархитекуре будущего ему не будет места. „Стилизация“ естествен-\nной формы под орнаментальную форму, основанную на наблюдении\nнад естественными формами и размножении по образу природы,\nне имеет ничего общего с пластическим выражением, достигнутым\nглубоко эстетическими соотношениями,\nС развитием идеи, по которой понятие должно выражаться в форме,\nа форма в средстве, в монументальном искусстве происходит значитель-\nная перемена. Иллюстрированный и декоративный характер должен\nбыть отвергнут, как состоящий в полном противоречии с его существом,\nкоторое заключается в том, чтобы творить, по конструктивному плану,\nэстетическое пространство, посредством соотношений цветов.\nАрхитектура дает конструктивную пластику, следовательно\nзамкнутую уравновешенными соотношениями плоских цветов. В\nэтом живопись нейтральна по отношению к архитектуре.\nАрхитектура соединяет, связывает, живопись раз’единяет,\nразвязывает. Гармоническое соответствие рождается не из ра-\nвенства характеров, но из противопоставления, в этом дополнитель-\nном соотношении, архитектуры скульптуре, пластических форм\nплоским. Чистое монументальное искусство находит свою основу,\nне только потому, что живопись противопоставляет конструктивно\nзамкнутое подвижному и открытому, ограничение расширению,\nно она еще освобождает органическую замкнутую пластику от ее\nнеподвижного характера, противопоставляя движение статичности.\nЭто движение, конечно, незрительно и материально, а эстетично, и\nпоэтому, выражаясь в живописи соотношениями цветов, оно должно\nбыть уравновешено противоположным движением. Нейтральный\nхарактер архитектурной пластики способствует этому. Последова-\nтельным развитием этого сотрудничества живописи и архитектуры,\nцель монументального искусства может быть достигнута, на совер-\nшенно новой основе: поставить человека в пластическое\nискусство (а не перед ним) и этим самым заставить его\nучаствовать в этом искусстве.\nГолландия."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c039", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c039", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "17", "page_fin": "17", "image_debut": 17, "image_fin": 17, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.3.1", "titre_corps": "ОСНОВА ЖИВОПИСИ BASE GENERALE DE PEINTURE", "titre_sommaire": "ОСНОВА ЖИВОПИСИ BASE GENERALE DE PEINTURE", "signature_source": "ТЕО VAN DOESBURG ТЕО ВАН ДЕСБУРГ", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 1760, "fin_caractere_exclue": 1834, "texte": "ОСНОВА ЖИВОПИСИ\nBASE GENERALE DE PEINTURE\nТЕО VAN DOESBURG\nТЕО ВАН ДЕСБУРГ"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c040", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c040", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "17", "page_fin": "17", "image_debut": 17, "image_fin": 17, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.3.2", "titre_corps": "ОСНОВА АРХИТЕКТУРЫ BASE GENERALE DE L’ARCHITECTURE", "titre_sommaire": "ОСНОВА АРХИТЕКТУРЫ BASE GENERALE DE L’ARCHITECTURE", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 1836, "fin_caractere_exclue": 1886, "texte": "ОСНОВА АРХИТЕКТУРЫ\nBASE GENERALE DE L’ARCHITECTURE"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c041", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c041", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "17", "page_fin": "17", "image_debut": 17, "image_fin": 17, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.3.3", "titre_corps": "ОСНОВА СКУЛЬПТУРЫ BASE GENERALE DE LA SCULPTURE", "titre_sommaire": "ОСНОВА СКУЛЬПТУРЫ BASE GENERALE DE LA SCULPTURE", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "debut_caractere": 1888, "fin_caractere_exclue": 1935, "texte": "ОСНОВА СКУЛЬПТУРЫ\nBASE GENERALE DE LA SCULPTURE"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c042", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c042", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "18", "page_fin": "19", "image_debut": 18, "image_fin": 19, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4", "titre_corps": "АНКЕТА", "titre_sommaire": "АНКЕТА", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 395, "texte": "АНКЕТА\n..Вещь“ обратилась к художникам, скульпторам, архитекторам различных направлении с просьбой\nответить, как они оценивают состояние современного искуства. Печатаем ответы:\nЛЕЖЕ, ВАН-ДЕСБУРГА, ГЛЭЗА, СЕВЕРИНИ, СКУЛЬПТОРА ЛИПШИЦА.\nВ следующих номерах ответы: Пикассо, Ларка, Вламенка, Гриса, Фейнингера, Архипенко, Татлина,\nМалевича, Удальцевой, Родченко, Корбюзье-Сонье, Энстер, Ривера и др."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c043", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c043", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "18", "page_fin": "18", "image_debut": 18, "image_fin": 18, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4.1", "titre_corps": "ОТВЕТ ФЕРНАНДА ЛЕЖЕ,", "titre_sommaire": "ОТВЕТ ФЕРНАНДА ЛЕЖЕ,", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "debut_caractere": 397, "fin_caractere_exclue": 3172, "texte": "ОТВЕТ ФЕРНАНДА ЛЕЖЕ,\nС той поры, когда мы впервые дока-\nзали, что можно построить пластическое\nпроизведение без необходимости обыч-\nного зрительного изображения, освободи-\nтельное движение усилилось, дойдя до\nкрайних пределов, и одновременно с\nним движение реакционное. Меж ними\nобозначилось среднее направление (кон-\nструктивное), которое я считаю пра-\nвильным.\nКрайняя левая: современная фабрич-\nная вещь, полезная вне художественных\nустремлений, прекрасна в абсолютной\nпластике. Этим уничтожается всякое\nтворчество.\nЛично я, если хотите, как представи-\nтель среднего течения, скажу об этом\nследующее: я первый признал красоту\nсовременной вещи. Я первый в 1917 году\nпоставил на полотне проблему механи-\nческого элемента. И так я считаю себя\nвправе говорить об этом. Я думаю, что\nналичность прекрасной индустриальной\nвещи не уничтожает наличности худо-\nжественного творчества.\nЦель:\nСочетая сознательное (построение, воля, знание пластических\nприемов) с бессознательным (творческий инстинкт), как достичь\nэквивалентности вещи.\n|Вся драма здесь.\nПлохой художник копирует вещь и пребывает в состоянии\nуподобления.\nХороший художник изображает вегиь и находится в состоянии\nэквивалентности.\nЯ убежден, что я могу сделать моими средствами нечто столь же\nпрекрасное и более, нежели красивый предмет обихода.\nКто изображает прав.\nКто копирует лжет.\nКрайне правая тенденция: геометрическое начертание форм—\nошибка.. Это внешняя сторона вещи. Внутренняя оболочка,\nокружающая предметы, меняющаяся атмосфера физический факт,\nкоим нельзя пренебречь. Подобные суждения я считаю ложными\nи находящимися вне пластики.\nЧтобы лучше вам пояснить вопрос об эквивалентности и уподо-\nблении, я проанализирую мое собственное состояние в 1917 году,\nкогда я' остро почувствовал индустриальную вещь. Я научился на\nвойне пониманию механической красоты. Когда я снова вернулся\nк своей работе, я начал как ребенок копировать машины (уподо-\nбление). Шесть месяцев я вел борьбу с машиной и это было, верьте\nмне, глубокой и очень мучительной драмой. Я сталкивался с такой\nволей, с такой геометрической мощью, что я не мог изменить ни\nодной линии, не уничтожая этим всего качества. В эту эпоху выставки\nаэропланов, автомобилей или земледельческих машин делали меня\nбольным. У меня появилось желание больше ничего не делать. Я\nстал простым зрителем жизни.\nНо пришел день, когда я подумал, что я живописец, и бессмы-\nсленно хотеть передать на плоской поверхности об’емные формы.\nЯ оставил вещи. Я взял карандаш и начал составлять соотношения\nформ, геометрически обоснованные, локализированные в цвете, но\nя уже был спасен. Я собрал состояние эквивалентности.\nС тех пор я не изменился. Я все изобретаю после чувственного\nтолчка от сочетания каких-либо реальных форм, которые являются\nдля меня отправной точкой."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c044", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c044", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "18", "page_fin": "18", "image_debut": 18, "image_fin": 18, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4.1.1", "titre_corps": "1, ГОРОД 1920 LA VILLE 1920", "titre_sommaire": "1, ГОРОД 1920 LA VILLE 1920", "signature_source": "ФЕРНАНД ЛЕЖЕ FERNAND LEGER", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "debut_caractere": 3174, "fin_caractere_exclue": 3229, "texte": "1, ГОРОД 1920\nLA VILLE 1920\nФЕРНАНД ЛЕЖЕ,\nFERNAND LEGER"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c045", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c045", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "18", "page_fin": "19", "image_debut": 18, "image_fin": 19, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4.2", "titre_corps": "Ответ Джино Северини.", "titre_sommaire": "Ответ Джино Северини.", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "debut_caractere": 3231, "fin_caractere_exclue": 4781, "texte": "Ответ Джино Северини.\nГосподствующее теперь стремление порядок и точность.\nВ продолжении 15 лет мы много разрушали; разнообразнейшие\nнаправления от импрессионистов до нас, были реакцией, и следо-\nвательно, исчезли или исчезают.\nИтак, в наши дни хотят точности, порядка, метода. Но худож-\nники еще слишком индивидуалисты, слишком невежественны в\nвеликих и вечных законах гармонии и конструкции, чтобы достигнуть\nхудожественного осуществления этого порядка. И хотя много говорят\nо духе, все художники вообще чудовищные натуралисты и чувствен-\nники. Поэтому, хоть и стараясь направлять инстинкт волей, они\nне могут возвыситься до спиритуалистического искусства; вся их\nличность лишена воспитания в области разума. Тем не менее они\nпишут и говорят, как ученики Платона, но, живя с ними и умея\nанализировать их работу, я ясно вижу, что их платонизм совершенно\nнамеренный.\nИскусство нашего времени анархично по существу, как, впрочем,\nвсе устройство нашего общества, которое я определил в моей книге\nсловами анархиста Бонно „жить своей жизнью“. В практическом\nосуществлении искусства, каждый выворачивается, как может; одни\nзаимствуют некоторые „видимости“ у французского XVIII в. (Ватто,\nШардэн и т. д.), другие у примитивов Флоренции и Сиены; в общем,\nвозвращаются к прошлому, но вместо того, чтобы проникнуться\nдухом произведений прошлых времен, принимают их видимость.\nПоэтому лучшие „намерения“ приводят только к приспособлениям,\nк приблизительному или еще, как это случилось с некоторыми\nкубистами, к декоративному искусству, которое хотят перерядить"}, {"page_pdf": 19, "page_imprimee": "19", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.19", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 3244, "texte": "в пластическое искусство. Я мог бы даже сказать, что это случилось\nсо всеми кубистами наших дней. Я забыл упомянуть, что существует\nмного художников, исходящих от Сезанна и развивающих все его\nнедостатки. Я без колебания говорю, что Сезанн был эмпириком,\nчто он ошибался, стремясь стать „классиком по ощущению“, потому\nчто классиком становятся только по духу. Опасно избрать\nего учителем ; я думаю, что направление исходящее от нею, никогда\nничего не достигнет.\nЧто касается моих личных мыслей, пространно изложенных\nмною в моей книге, они заключаются в следующем:\n1. Невозможно осуществить возвышенное искусство, не опираясь\nна прочную методу, построенную разумом. Другими словами именно\n„средствами“ разума сооружают гармонию.\n2. Нелепо искать новых „приемов“ для нового искусства,\nстарыми „приемами“ можно и должно осуществлять новое искусство.\nПримеры истории наглядно показывают это. Греки восприняли\n„приемы“ Египтян; Римляне греков; Готы заимствовали у\nВостока и Рима; Итальянское искусство тоже у Рима, у греков\nи у готов. Некоторые основные геометрические фигуры, как\nнапример, треугольник, соотношения между основанием и высотой\n146\nкоторого ~ 233 0,63, находим мы на портике храма Хонса, на\nфасаде Парфенона, на большом нефе собора Парижской Бого-\nматери ит. д. Так же известные соотношения гармоний, как\nУ s—l 1\nf £ или |/ 2 ит- Д- находим в храмах египтян, греков,\nримлян, готов, Возрождения.\n3. Из этого я заключаю, что можно строшпь действительно\nтолько числом и геометрией, а не геомегпризациеи наших старых\nфутуристических изысканий и сегодняшних кубистических ; эти\nгеометризации видимость конструкции; настоящая конструкция\nне видна, она остается за видимостью картины, она ~средство“,\nа не ~цель“.\nХудожник должен быть хорошим геометром, хорошим мате-\nматиком, должен знать некоторые части физики и биологии. Я\nсказал, в моей книге, что Искусство есть очеловеченная Наука;\nИскусство и Наука неразлучны. Будущее принадлежит художникам,\nкоторые являются в то же время архитекторами, конструкторами, а\nне модистками, которые работают исключительно чувствами и ради\nчувств.\nВот, насколько это возможно в беглом изложении, синтез идей,\nкоторые я защищал в Париже последние годы; их отголосок может\nбыть дошел до вас, но кто знает, каким искаженным.\nВ общем, и, по крайней мере, в намерениях этот дух порядка\nи методы, названный мной „классическим“, носится в воздухе, и не\nмало художников чуют, что это единственный истинный путь. Но\nбольшинство бесконечно любит удобство маленьких индивидуальных\nнаходок, кубистических или других, которые, к тому же, обеспечи-\nвают их насущный хлеб; они обосновались среди этих развалин,\nна спех построили маленький барак и стойко защищают свое. Это\nеловеческое, но в таком случае лучше откровенно признаться, что\nплюешь на все, и что все теории, более или менее платоновские,\nили, вернее, псевдо-платоновские, имеют лишь ценность об’яв-\nлений на 4-ой странице газет, чтобы привлечь клиента.\nЧтобы сорвать маску с этой лени и дать возможность худож-\nникам, поистине любящим свое искусство больше самого себя,\nвозвыситься до искусства строения, я и решил издать книгу ~От\nкубизма до классицизма“, настаивая, что никогда не сделаешь\nничего хорошего, если не научишься управлять циркулем и числом."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c046", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c046", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "19", "page_fin": "19", "image_debut": 19, "image_fin": 19, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4.3", "titre_corps": "ОТВЕТ ЛИПШИЦА", "titre_sommaire": "ОТВЕТ ЛИПШИЦА", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 19, "page_imprimee": "19", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.19", "debut_caractere": 3246, "fin_caractere_exclue": 6358, "texte": "ОТВЕТ ЛИПШИЦА\n. . . Не понимаю, что такое пассеизм и модернизм. Для меня\nлюди, которые в искусстве делают машины, подобны Гогэну, который\nпоехал на Таити искать своих людей. Это род экзотизма. Что\nменя поражает и что мне дает меру человеческого гения это\nпервая повозка. Когда человек ее изобрел, дорога к автомобилю\nему была открыта. Вот эта то сущность человека меня интересует\nи является основой моей и нашей эстетики. Наша эпоха эпоха,\nкогда человек начал немного полнее познавать свое „Я“ и когда,\nнаконец, отделившись от земли, смог летать на собственных крыльях.\nВполне ясно, что мы должны жить сегодняшним, но его сущностью,\nа не аспектом. Все остальное будет провинциализмом или варвар-\nством. Не надо, как негр, одевать манжеты на ноги такому\nмодернизму я предпочитаю сознательный пассеизм. Постараюсь\nвам очертить, что именно я принес современной скульптуре.\nБросьте взгляд на ее состояние в 1911—1912 годах. Родэн и его\nученики (Архипенко ничто иное, как запоздалый ученик Родена)\nнаходятся в каком то романтическом трансе. Галдят, что все, что\nдо сих пор делалось, не то, а сами выкручивают торсы, обрезывают\nруки, ноги, ломают головы одним словом, уничтожают, проходя\nмимо сущности, скульптуру. Лишь Майоль строит фигуры на\nгреческий лад, т. е. где красота тела является эстетической базой,\nа сфера базой формы, Надельман, а затем Бранкузи его ре-\nзюмирует, дойдя до яйца. Но сфера это уснувшая сила, а те-\nлесная красота только внешность.\nИ вот, заметив это, я первый, в 1912 году, стараюсь вывести\nсферу из этой инерции („Женщина со змеей“). Но вижу, что\nпокойника не воскресить, делаю в 1913 году „Танцовщицу“, где\nсферу перемешиваю с призматическим об’емом, а затем совсем\nпокидаю сферу. Эту мою упорную работу и для меня чрезвычайно\nважную мало кто заметил, благодаря во 1) тому, что я ее не вы-\nставлял, а во 2) музейной оболочке, которой она была обернута.\nЗамечу, что я всегда исключительно делал полные организмы и\nзамыкающие свою жизнь в себе. Никогда не делал кусков\nголов, торсов и пр„ что в скульптуре считаю ересью, за исклю-\nчением портретов, на которые смотрю не как на скульптуру. Потом\nвойна. Я в Испании продолжаю начатое в Париже. В мае 1915\nгода возвращаюсь в Париж. Здесь, отбросив остатки сферического\nмяса, если так можно выразиться, я дохожу до скелета скульптуры\nи вижу, что это ничто иное как архитектура. В это время, в\n1915-16 гг., я сделал все, к чему сейчас стремится современная\nпластика, т. е., вегиь, которая вполне автономна в природе и па-\nраллельна eu. С помощью об’емов в пространстве черпал свет.\nУтилитарность скульптуры здесь. Она дает меру человеческого\nЯ и его поэтическое познание вселенной. Поэтому я верю в своего\nрода „станковую“ скульптуру, зная, что она не паразит, а наоборот\nтакже необходима, как солнце и вехи.\nЗатем эволюцию моего искусства вы знаете имеются дви-\nжения вспять, чтобы лучше двинуться вперед. Во всяком случае\nвсегда я старался создать вещь автономную в природе и как тако-\nвую хотел ее однородной. Избегал и бросил, так называемый, point\nde contact кубистов одни последовали за мной, другие впадают\nв самый низкий натурализм. . ."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c047", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c047", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "19", "page_fin": "19", "image_debut": 19, "image_fin": 19, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.4.3.1", "titre_corps": "[Illustration sans titre]", "titre_sommaire": "[Illustration sans titre]", "signature_source": "Липшиц LIPSCHIZ", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 19, "page_imprimee": "19", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.19", "debut_caractere": 6360, "fin_caractere_exclue": 6375, "texte": "Липшиц\nLIPSCHIZ"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c048", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c048", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "20", "page_fin": "21", "image_debut": 20, "image_fin": 21, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.5", "titre_corps": "Die Ausstellungen in Rußland", "titre_sommaire": "Die Ausstellungen in Rußland", "signature_source": "Ulen", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 20, "page_imprimee": "20", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.20", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 8212, "texte": "Die Ausstellungen in Rußland\n\nDer Oktober hat vieles in Rußland auseinander gestäubt; so auch\ndie Gruppierung der Künstler in den Ausstellungen. Was verband\nfrüher die einzelnen Künstler untereinander? „Die Kunstausstellung“.\nWas stellt eine solche vor? Ein oder mehrere Zimmer, deren Wände\nvom Fußboden bis zur Decke mit mannigfaltigster Leinwand, in\nden mannigfaltigsten Farben mit verschiedenartigsten Rahmen ge-\nschmückt sind. Hier hängen diese Bilder in der Erwartung, eines\nschönen Tages von einem gütigen Käufer erworben zu werden,\num dann als Wandschmuck dessen Salon zu zieren. Einige\nwenige „Glückliche“ unter ihnen haben die Aussicht, späterhin in die\nstille Ruhe eines Museumalkovens zu gelangen. Und von Jahr zu\nJahr und von Saison zu Saison bemalten die Künstler ihre Leinwand,\num mit ihr die Wände der Ausstellungsräume zu behängen, und sie\nbehängten diese so dicht, daß sie es selbst nicht gewahr wurden,\nwie sie sich vom eigentlichen Leben loslösten und ganz in der Welt\nder Kunst als solche versanken und dort versteinerten. Bereits\neinige Jahre vor der russischen Oktober - Revolution begannen ver-\neinzelte Revolutionäre der Kunst, sich wieder den Weg zur Erde, zum\nLeben zurück zu erkämpfen. Sie verbanden sich zu diesem Zwecke\nzu vereinigten Ausstellungsgruppen; aber dies waren Vereinigungen\nvon einzelnen zu einander in Gegensatz stehenden Individuen. Nur\nder gemeinsame Wunsch, die Mauern des sie alle bedrückenden Ge-\nfängnisses zu sprengen, hatte sie zusammengeführt. So entstanden:\n„Der Caro Bube“ (die russischen Cesannisten und deren Folge-\nerscheinungen), „Der Eselsschwanz“, „Die Zielscheibe“, „Der Tramway\nB“, „Die letzte Futuristische“, „Die 0,10“ und andere mehr.\nUngefähr seit Beginn des Jahres 1910 bekämpften diese Aus-\nstellungen die alten Auffassungen nicht nur mit ästhetischen Geschossen\nDie anarchistisch gesinnten Künstler mit und ohne System liefen gegen\ndas Leben Sturm: von der Bühne des Cafés, vom Katheder des Hörsaales\nund von den Blättern gedruckter Flugschriften aus, kämpften sie mit\nscharfer Dialektik und mit dem Feuer intuitver Prophezeiung für ihre\nSache. So traten sie in die Reihen derer, die das Leben organisieren\nund nicht derjenigen, die dasselbe schmücken.\nVor der Revolution jedoch spielte sich alles dieses in den Dach-\nstübchen ab. Das Feuer der Revolution verbrannte diese. Die Möglich-\nkeiten weiteten sich plötzlich erschreckend. Die Alten von de\nAkademie verschwanden in Erwartung „normaler“ Zeiten. Die Jugend\neilte an deren Plätze, organisierte sich professionell, je nach dem\nZeichen ihrer Arbeit in der schöpferisch tätigen Gesellschaft. Die\nKunst wurde dem gesamten Volke entgegen getragen. Der Künstle\nhörte auf, nur der Belieferer von Ausstellungen zu sein, die seine Werk\nen gros und en détail zum Schmuck gemütlicher Kabinette verkauften\nTrotzdem bedarf die Kunst noch der Schaustellung (Automobile\nund Aéroplane bedürfen einer solchen nicht). Und hier ergab sich\nklar als erste Aufgabe: auf die Kunst, als eine der lebendigen Er-\nscheinungen der materiellen menschlichen Kultur hinzuweisen. Die\nEinheitlichkeit ihres Anwachsens und ihrer Meisterschaft zu zeigen\ndie Einheitlichkeit ihrer Entwicklung mit der der gesammten Kultur auf-\nzudecken, ihre\" Aktivität zu demonstrieren und endlich zu zeigen, was\nin ihr revolutionär und was gegenrevolutionär ist. Das Leben der\nKunst selbst.\nDie russischen Futuristen, Maler und Dichter, riefen schon am\nersten Tage der Revolution bringt alles auf die Straße heraus,\nholt Eimer mit Farben und bemalt die Zäune! (Alles dieses ist später\nin ganz Rußland verwirklicht worden. Und noch jetzt hängen an der\nEcke bei der Kusnezowbrücke in Moskau zwei Gemälde Burljuck’s.)\nDaher muß man als erste Ausstellung die zur Feier des Oktober-\njahrestages auf den Straßen und Plätzen Petersburgs und Moskaus\norganisierten Riesengemälde und Bauten betrachten.\nDoch kehren wir jetzt in den Innenraum zurück um zu sehen, was\ndort im Laufe dieser Jahre vor sich gegangen ist.\nPetersburg und Moskau gelangten auf verschiedenen Wegen zum\nZiele. Petersburg mit seiner Akademie, seinen Monumenten und\nProspekten legte auch seine Ausstellung monumental mit weiter\nPerspektive an. Im einstigen Winterpalais, das nun zum Kunstpalais\ngeworden war, wurde lange gesammelt. Und dann wurde eine\nGründerversammlung von Vertretern aller Gruppen, von den Ultra-\nAkademisten bis zum ~Jugendverbande“ einberufen. Mehr als 3500\nverschiedene Nummern. Noch nie hatte Rußland eine so gewaltige\nAusstellung gesehen. Sie war sehr öde, sehr tot. Es war eigentlich\nkeine rechte Ausstellung, sondern ein mittelmäßiges Museum. Hier\nwar zum ersten Mal das ganze Schaffen Filolonows zu sehen. Und\nwas den Expressionismus anbetrifft, so mußte die ganze Schagalowsche\nErotik des gepuderten Rokoko vor der Macht dieses versteinerten\nSkythen verblassen. Es gab hier auch einen „Clou“: die letzte Etappe\ndes Naturalismus, einen ~Gegenstand“ von Iwan Puni einen Teller\n(einen wirklichen), der mit Nägeln (wirklichen) an ein Holzbrett (auch\nein wirkliches) geschlagen war.\nDie Ausstellung wurde von einer großen Menge Volkes besucht.\nIm Empfangssaal des Palais wurden außerordentlich lebhafte Meetings\nund Dispute abgehalten, und die neuen Ideen wurden mit vollen\nHänden in die Masse geworfen.\nGleichzeitig fand in der Akademie eine Ausstellung von Wettbewerbs-\narbeiten zu Denkmälern, Modellen, Gravüren und Porträts der\nneuen Führer zwecks Ausfüllung der von den einstigen Kaiserbildern\nbefreiten Rahmen statt. Das alles sollte dem Gedächtnis der\nRevolution dienen. Möge all diesen Arbeiten die Erde leicht werden!\nMoskau. Das rote, siedende. Hier hatte sich stets die Vorhut der\nrussischen Kunst befunden. Hier hatten die neuen Künstler die Ab-\nteilung der bildenden Künste des Narkompros in die Hand genommen,\nund als eine der Sektionen entstand das zentrale Ausstellungsbureau.\nDieses sollte das ganze Ausstellungswesen im Lande organisieren.\nEs sollte nicht die Aufklärung über die Kunst, sondern deren\nPropagandierung leiten. Wir wollen hier nicht diese Pläne kritisieren,\nsondern verfolgen was geschah- In Moskau wurden mehr als 20 große\nAusstellungen organisiert und viele auch im ganzen Lande. Diese\nAusstellungen waren bemüht, nur Erzeugnisse der neuen Kunst zu\nzeigen. Sie lehnten jeden Retrospektivismus ab. Sie marschierten in\nder Richtung gegen den hartnäckigsten Widerstand. Die erste\nAusstellung war den Werken der während ihrer Arbeiten zum Oktober-\njubiläum auf den öffentlichen Plätzen erkrankten und mittlerweile\nverstorbenen Künstlerin Olga Rosanoff gewidmet. Sie war eine\nder Ersten, aus der Zahl der jungen russischen Neuerer. Von hohem\nIntellekt getragen und mit feinstem Farbensinne begabt, hatte sie durch\nden Kubismus, den Futurismus, und den Suprematismus hindurch-\nschreitend als eine der Frühesten den Weg zur Produktionskunst be-\ntreten und man hatte sie mit dem Umbau der Kunsthandwerksstätten\nauf der Grundlage der Produktion betraut.\nDie r.ächsten Ausstellungen waren die der je nach ihrem Hand-\nWerk —in professionellen Verbänden organisierten Künstler: der Maler,\nder Bildhauer, Graphiker und Kunsthandwerker.\nDie Maler verfügten außerdem noch über eine Föderation der Linken.\nDie bedeutendste Ausstellung des Jahres 1919 war die der „Gegen-\nstandslosen und Supremätisten“. Hier war das Fazit der Entwicklung\nder Malkunst als Farbenausdruck gezogen worden, und hier hatte man\nden letzten Punkt über das i gesetzt. Malewitsch stellte Weißes auf\nWeißem aus; Rodschenko Schwarzes auf Schwarzem. Udalzowa, Popoffa,\nKljun loderten in allen Farben. Hier fand das Bild als solches seine\nVollendung. Hier wurde in der Komposition eine neue Symmetrie\ngeboren. In der Sehnsucht nach der Materie hüllte man sich in die\nFlamme des abstraktesten Idealismus und vernichtete alles Stoffliche in\nsich, um rein zu werden für die Empfängnis des neuen Gegenstandes\nHier wurde mit der Komposition abgeschlossen, um demnächst zur\nKonstruktion überzugehen.\nDie nach der Rosenoffschen folgende Ausstellung war ebenfalls den\nWerken eines einzelnen Künstlers geweiht, und zeigte die in 20 jähriger\nArbeit geschaffenen Werke K. Malewitschs. Auf diesen großen Künstler\nund Menschen, den Schöpfer des Suprematismus, der als Führer einer"}, {"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 5698, "texte": "ganzen Generation bis zuletzt das jugendliche Feuer des Revulutionärs\nausgestrahlt hat, werden wir noch im besonderen zurückkommen*).\nDie Ausstellung von 1919 bildete den Gipfel der „Gegenstandslosig-\nkeit“ und kennzeichnet den Umschwung zur neuen Stofflichkeit. Hier strebt\nder Individualist Rodschenko danach analytisch, die zerstreuten Farben\nzusammenzufassen und zerlegt die Form, die Malewitsch zur Fläche\nübergeführt hatte, bis auf die Linie. Hier finden wir den zerfahrenen\nKandinsky, diesen Rußland so fremden Menschen. Wie etwas Vorsint-\nflutliches steht er ein Monstrum vor unseren Tagen, unseren\nTagen der Organisierung, der Klarheit und Genauigkeit des Planes.\nUnd am anderen Flügel die Gruppe der Synthese in Malerei, Archi-\ntektur und Bildhauerei. Hier gab es sieben Entwürfe zu einem Hause\nder Räte, die von einem Bildhauer, zwei Malern und Architekten an-\ngefertigt waren. Hier fanden sich auch allerlei andere Entwürfe und\nSkizzen. Noch immer recht viel Ästhetik, aber doch schon Hände,\ndie den lebendigen Stoff behandeln und in neue Formen zu fassen\nsuchen.\nSo fühlte man deutlich unterirdische Kräfte sich an der Konstruktion\nder Malerei tränieren, um demnächst zur Konstruktion von Gegen-\nständen überzugehen. Auf diesem Wege hatte die alte Bildermalkunst\nLuft geschöpft und zeitigte stoffliche Darstellungen von Gegenständen.\nDie Ausstellung des Künstlers Sternberg im Jahre 1922 zeigte eine\nReihe von Bildern, auf denen mit hoher Malkultur und liebevoller\nBehandlung von Gläsern, Tellern, Spitzen und Konfekt, durch äußerst\nökonomische Mittel Darstellungen erreicht wurden, die der Beschauer\nmit den Händen zu betasten versucht ist.\nZugleich mit der Erweiterung und Lösung ihrer Aufgaben wurde\nes den jungen Künstlergruppen klar, daß die alte Form der Kunst-\nausstellung nicht mehr imstande ist, ihren Zwecken voll zu entsprechen.\nDas, was nun die Wände bedeckte, diente ja schon nicht mehr der\nBefriedigung des Anschauens. Was der Künstler nun malte, war ja nicht\nmehr das Resultat irgendeiner Gefühlserregung, z. B. des Entzückens\nbeim Anblick eines Sonnenunterganges, von dem der Nachbar angesteckt\nwerden sollte, um von der wirklichen Sonne abgelenkt zu werden. Ein\nroter Kreis ist ja keine Sonne, und hier liegt irgend etwas durchaus\nUnverständliches. Nun versuchten manche, neben ihren Arbeiten\npostiert, ihren eigenen Führer für die Beschauer zu spielen (so haben\ndie russischen Künstler viel Selbstaufopferung gezeigt). Andere wieder\ngingen auf die Straße hinaus. Der Bildhauer Gabo, die Maler Pevsner\nund Kluzis stellten ihre Werke im offenen Musikpavillon auf dem\nTverschen Boulevard in Moskau aus und befestigten an den Häusern\nder Stadt ihr „Realistisches Manifest“. Es herrscht ein reger Verkehr\nauf diesem Boulevard und des Abends sprechen die Verfasser in freien\nVersammlungen zu dem Publikum.\nGrößeren Erfolg hatte Tatlin. Es gelang ihm, auf der zum 8. All-\nrussischen Kongreß der Räte organisierten Ausstellung sein Modell zu\neinem Denkmal der 111. Internationale von 5 m Höhe zur Schau zu bringen,\nUnd hier, mitten im Saale des Staatsverlages, standen neben dem\nModell sein Schöpfer und dessen zwei Gehilfen und erklärten den Ab-\ngeordneten aus Sibirien, aus Turkestan, aus der Krim und der Ukraine\nden Sinn und den Zweck des turmartigen Denkmals.\nDiese zur neuen Form von Kunstausstellungen führende Richtung\nwurde von zwei Gruppen weiter ausgebaut; der „Obmochu“ (Gesellschaft\njunger Künstler) und der „Unowis“ (Verfechter der neuen Kunst).\nDie Ausstellungen der „Obmochu“ sind neu in ihrer Form. Hier\nsehen wir nicht nur Kunstwerke, die an den Wänden hängen, sondern\nhauptsächlich solche, die den Raum des Saales ausfüllen.\nDiese jungen Künstler konzentrieren die Erfahrungen der vergan-\ngenen Generation in sich, arbeiten gut, empfinden fein die spezifischen\nEigenschaften der Stoffe und konstruieren räumliche Werke. Zwischen\nder Technik des Ingenieurs und der „ziellosen Zweckmäßigkeit“ der\nKunst hin und her schwankend, versuchen sie vorwärts zu dringen.\nDie „Unowis“ greift die Probleme in der Tiefe an. Sie baut eine\nneue Methode aus. Sie sieht ihr Ziel deutlich vor sich liegen und zwar\ndie Schaffung einer neuen Symmetrie im Aufbau wirklicher Körper, als\nGrundlage einer neuen Architektur im weitesten Sinne dieses Begriffes.\nAber sie kennt die Grenzen der Wissenschaft und diejenigen der\nKunst. Sie weiß, was man in der Kunst wissen kann und muß und\nwo jenes, jenseits des Verstandes Liegende, beginnt, das uns mit der\nunerbittlichen Sicherheit des Mondsüchtigen zum erforderlichen Ziele\nführt.\nUnd die „Unowis“ stellt sich zur Aufgabe, eine Ausstellung zu liefern,\nwie z. В eine technische: hier ist das rote Eisenerz, hier wird das\nMetall gewonnen, hier zu Stahl verarbeitet, hier zu Schienen gewalzt\nusw. So nähert sich die „Unowis“ dem von der Malerei in unsern\nTagen Erreichten, dem Kubismus, dem Futurismus, dem Suprematismus,\nund die Ausstellung demonstriert, wie die\nneuen in uns sich realisierenden Konstruk-\ntionssysteme zu verstehen sind und wie wir\nHand in Hand mit ihnen wiederum; dem\nLeben zuschreiten. Auf diese Weise tritt\nhier die Malkunst als Vorübung auf dem\nWege zur organisierten Teilnahme am Leben\nauf und ihr Studium ist für den Lernenden\nnicht mehr mit dem Zwang verbunden, durch-\naus Kunstmaler zu werden. *\nAlles hier Erreichte lebt in der neuen\nrussischen höheren Kunstschule weiter fort.\nHier liegt die Arena des Kampfes für die\nLosungen; „die Kunst im Leben“ (und nicht\naußerhalb desselben) und „die Kunst ist eins\nmit der Produktion“. In der ehemaligen\nrussischen Akademie hat eine der rühm-\nlichsten Revolutionen stattgefunden.\n*) Wir kehren zu ihm im nächsten Aufsatz, der den Suprematismus behandeln wird,\nzurück."}, {"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 5764, "fin_caractere_exclue": 5769, "texte": "Ulen."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c049", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c049", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "21", "page_fin": "21", "image_debut": 21, "image_fin": 21, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 5771, "fin_caractere_exclue": 5823, "texte": "СТАТЬЯ РАУЛЯ ГАУСМАНА\n„ОПТОФОНЕТИКА“\nВ СЛЕДУЮЩЕМ JVI"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c050", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c050", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "21", "page_fin": "21", "image_debut": 21, "image_fin": 21, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.5.1", "titre_corps": "ВЫСТАВКА „ОБМОХУ“ МОСКВА 1921 EXPOSITION „OBMOCHU“ MOSKAU 1921", "titre_sommaire": "ВЫСТАВКА „ОБМОХУ“ МОСКВА 1921 EXPOSITION „OBMOCHU“ MOSKAU 1921", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "debut_caractere": 5700, "fin_caractere_exclue": 5762, "texte": "ВЫСТАВКА „ОБМОХУ“\nМОСКВА 1921\nEXPOSITION „OBMOCHU“\nMOSKAU 1921"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c051", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c051", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "22", "page_fin": "22", "image_debut": 22, "image_fin": 22, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.6", "titre_corps": "К АНКЕТЕ Состояние современного искусства.", "titre_sommaire": "К АНКЕТЕ Состояние современного искусства.", "signature_source": "Тео-ван-Десбург", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 22, "page_imprimee": "22", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.22", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1095, "texte": "К АНКЕТЕ\nСостояние современного искусства.\nТео-ван-Десбург.\nЦель природы искусство.\nЦель искусства стиль.\nНынешнее состояние искусства экспериментально и хаотично.\nУ всех художников, независимо от национальности, в конце\nконцов одна цель; найти для пластического эксперимента общую\nи архитектоническую базу. После поисков единого способа выра-\nжения различными „измами“, последовательные художники поняли,\nчто искусство будущего коллективное и конструктивное, анти-\nиндивиду пластическое искусство.\nТенденции.\nВот почему тенденции искусства направлены в сторону воз-\nвышения всякой действительности (как: отвлеченность действи-\nтельность, дух природа, положительное отрицательное), опре-\nделения и равновесия соотношений и точного выражения в кон-\nструкции.\nСинтез.\nЭволюция нового искусства в сторону отвлеченного и всемир-\nного, исключив внешнее и индивидуальное, сделала возможным\nосуществление коллективного стиля, общими усилиями и общими\nпонятиями. Возвышаясь над личностью и нацией, этот стиль вы-\nражает точно и реально самые возвышенные, глубокие и общие\nпотребности красоты.\nГолландия."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c052", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c052", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "22", "page_fin": "23", "image_debut": 22, "image_fin": 23, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.7", "titre_corps": "СОВРЕМЕННАЯ АРХИТЕКТУРА", "titre_sommaire": "СОВРЕМЕННАЯ АРХИТЕКТУРА", "signature_source": "Корбюзье Сонье", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 22, "page_imprimee": "22", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.22", "debut_caractere": 1097, "fin_caractere_exclue": 6574, "texte": "СОВРЕМЕННАЯ\nАРХИТЕКТУРА\n\nАрхитектура не движется вперед на равне с другими отраслями\nсовременной деятельности. Она очень сильно опоздала, ибо с во-\nсемнадцатого столетия находится в статическом состоянии.\nЭволюция деятельностей экономической, индустриальной, по-\nлитической, социальной и эстетической настолько быстра у послед-\nних поколений, что кажется революцией. Ни одна эпоха не видала\nстоль потрясающих явлений: изменился облик вещей, изменился\nбыт общества.\nОстается одно непонятное; дом, тесно связанный со всем пере-\nработанным бытом, сам не развился, являя собой опасный ано-\nхронизм.\nОднако в архитектуре к новым основам прибавляются каждый\nдень новые выводы, вытекающие с одной стороны из модификации\nразума, с другой стороны из бесконечных приобретений ин-\nдустрии.\nОни составляют запас нового материала, который может быть\nвзят в работу сейчас же, немедленно, как только час архитектуры\nпробьет, и все мысли сосредоточатся, наконец, на этом задании.\nВсюду дома недостаточно отвечают требованиям гигиены, ми-\nнимуму комфорта и особенно минимуму утилитарности. Беседуют\nпо телефонам, мчатся по железным дорогам, устанавливают вось-\nмичасовой рабочий день, кинематограф растягивает кругозор\nнарода, но дом остается устарелым убежищем старого общества.\nСтарые дома стали лачугами или предметами для тщеславия.\nДома богатых скверно приспособлены к требованиям богатых;\nдома буржуа или рабочих восстают против насущных нужд буржуа\nили рабочих. Проблема архитектуры стоит настолько серьезно\nво всех странах, что если ее не разрешат в кратчайший срок, она\nявится причиной революции.\nГоворя это, я хотел показать, что кризис мировой архитектуры\nблизок к концу, и что решение неминуемо. Новые основы, новые\nпричины складываясь, помогают разрешить проблему архитектуры.\nЭволюция сознания привела к концепциям, начинающим уже\nоформляться и эти концепции здоровы и логичны, в соответствии\nс разумом, воодушевляющим современность.\nСледует указать на полезную работу Франции, Германии, Америки\nи Англии, другие же страны пока живут лишь отражениями. Ни\nИталия, ни Россия, ни Скандинавия, ни Южная Америка, ни Ис-\nпания не заслуживают разговоров, т. к. ничего не внесли в эту\nобласть.\nПроблема архитектуры не затрагивает „стиля“, корни ее в\nфундаментальных принципах: конструкции и пластического\nчувства.\nС давних пор Англия обладает „Ноше\", т. е. архитектурной\nорганизацией дома, удовлетворяющей еще сегодняшнюю домашнюю\nэкономию. Англия точно определила элементы, другие же народы\nотнеслись к этому сознательно лишь в последние годы. Они за-\nметили, что такая архитектура приноровлена к жизни семьи и благо-\nполучно, на опыте последующих поколений, разрешает вопрос дома.\nСейчас английская архитектура имеет большое влияние на другие\nстраны. Обидно, что это влияние не ограничивается исключи-\nтельно практической областью, а распространяется на эстетику, при-\nвиввя. таким образом, англиискии ~стиль .\nАнглийская традиция естественно продолжалась в Америке,\nсмешавшись с голландской. В Америке жизнь общества характери-\nзуется двумя моментами: жизнь на воздухе, в деревне, в больших\nобрабатывающих колониях в предместьях. И с другой стороны\nисключительно интенсивная жизнь в огромных городах. Напряжен-\nная жизнь привела к совершенно новой архитектурной концепции\nк небоскребам. Так американцы поставили основы конструкции\nбольших городов, так же они использовали технические средства.\nИх концепция является ценным указанием, конечно, если принять\nво внимание, что она находится в зачаточном состоянии и что\nархитектурные возможности построения городов ввысь, еще не\nиспользованы. Американские небоскребы вносят в город хаос и\nбольшие американские города очень хаотичны. Впервые в №4O\nl’Esprit Nouveau за 1921 г. были сделаны архитектурные выводы\nиз американских опытов, и эти выводы были сделаны французами.\nАмерика прибавила к основным базам новой архитектуры\nиндустриализацию элементов строения. В этой стране вследствие\nее отважного и предприимчивого духа индустриализация отдельных\nмоментов строения впервые высказала свои возможности. Не-\nобходимо настаивать на этом капитальном событии, играющем\nогромную роль в будущем архитектуры; индустриализация по-\nстройки и фабрикация элементов сериями, будут определяющими\nмоментами новой архитектуры. Когда отдельные люди, как\nобитатели, так и строители домов поймут производство сериями,\nновая архитектура подымется на должную высоту.\nНемецкий архитектурный взнос наиболее потряс всех тем, что\nможно назвать смелостью концепций, новизной изобретений, ка-\nчеством мастерства. Эта репутация результат пропаганды\nправой руки пангерманизма. В продолжении последних два-\nдцати лет, Германия проявила во всей своей деятельности единую\nмощь, безгранично потрясшую всех за границами. Эта мощь\nчастично разрушена, но новые дома, которыми Германия покрыла\nсвою землю, остались, как и осталась слава немецкой архитектуры.\nС 1870 года, эта страна перестроила свои города. Население\nее, удвоившись, заселило новые дома. Во всей Европе это един-\nственная страна, одетая во все новое, селящая свои семьи, богатые\nили бедные, в чистые дома, выкрашенные риполином, отопляемые\nцентральным отоплением. Факт искючительно экономический и\nполитический, без всяких эстетических побуждений, но сюда вмеши-\nвается эстетический характер, требующий проверки: журналы,\nблестяще организованные, распространили по всему свету резуль-\nтаты попытки, сделанной немецкой архитектурой. В ней выявился\nнемецкий дух : у немецких домов и дворцов эстетическая форма,"}, {"page_pdf": 23, "page_imprimee": "23", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.23", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 6222, "texte": "Корбюзье Сонье.\n\nкотoрая Налагает otrtenaTöK на современную эстетику. Пропаганда\nжурналов была настолько сильна, что влияние немецкой архитектуры\nраспространилось во всех странах, особенно в Швейцарии, Италии,\nРоссии, Польши, Чехословакии, Австрии, Скандинавии, теперь оно\nпроникает во Францию и в Америку.\nНужно обладать разумностью, чтобы точно определить взнос\nГермании в современную архитектуру; этот взнос порядка поверх-\nностного. План дома берет свое начало в плане английского дома;\nэстетические попытки при строении дворцов восемнадцатый век\nФранции. Немецкая архитектура выявляется в разработке поверх-\nности; эта орнаментация считалась до 1900 года готическим сти-\nлем; потом произошло недоразумение Сецессиона, принесшее\nискусственную формулу. Германия под напором пангерманизма\nпришла к архитектуре все более и более повелевающей, стремящейся\nудивить и подавить. Не могли придумать ничего лучшего, как\nобрести Людовика XIV. Людовик XIV был в моде, и остается по-\nныне, после того, как готика оставлена. В архитектуре дома\nэстетическое устройство квартиры связано со стилем Людовика-\nФилиппа; безделушки, маленькие произведения искусства, набойка\nс цветами на холсте и на обоях; это было очаровательной песенькой,\nно вне новых современных понятий и стремлений. Внешний же\nвид дома был продиктован областным архитектором. Приезжий с\nрадостью констатирует, что жители моются в ванных комнатах.\nЗначительный феномен в жизни народа; это настоящее завоевание,\nно оно экономического порядка, а не архитектурного.\nВсе же несколько мудрецов, во время войны, вошли в контакт\nс индустрией и противоставили Людовику XIV и готике органическую\nкрасоту конструкций инженера, железо, бетон, машинные депо\nи т. д. После войны, глубокое смятение, царящее в умах в Гер-\nмании нашло себе выражение в экспрессионизме, именно среди тех,\nкоторые призывали до войны к машинам и к инженерам. Непрости-\nтельная эволюция! Она доказала, что это движение, по видимости\nреалистическое, взяло свое начало у футуризма: футуризм пре-\nкрасная заготовка экспрессионизма. В экспрессионизме, как и в\nфутуризме, нет архитектуры ! Несовместимость, ибо архитектура\nоснована на законах физических и статических, она выявляет себя\nв искусстве средствами высших соотношений, пропорциями, которые\nтесно связаны с физическими и статическими факторами вещи.\nВо Франции не видно ничего, что должно притти.\nДругим странам кажется, что Ecole des Beaux Arts единственный\nисточник архитектурного французского производства. Ecole des Beaux\nArts показала образцы своей работы на Grand Palais, в некоторых\nвокзалах Парижа и провинции, она вывозит свое производство и в\nАмерику, где пользуется еще кредитом, и в страны Средиземного\nморя, т. к. колеблющаяся культура молодых народов находит в ней\nеще некоторое удовлетворение. Во Франции иностранцы ничего\nне замечают, т. к. не особенно к ней приглядываются. Пока Ecole\ndes Beaux Arts производит свою крохотную работу, Франция делает\nавтомобили, аэропланы, пароходы. Дух этой страны, где разум\nконтролирует все, не благоразумно сводить к кортонному тесту\nEcole des Beaux Arts. Еще ничто не созрело, нужно изучать основы,\nпричины лежащие в глубине. Ничего не замечают, а Франция изо-\nбрела железо-бетон и самые определенные методы его приложения,\nэто одно революционизирует конструкцию. Ничего не замечают,\nа французская выставка 1889 года была самым решительным про-\nявлением модернизма со своими дворцамц на металлических скелетах,\nс машинами Halles, Эйфелевой башней и т. д. Население Франции\nуменьшилось. Не было необходимости строить и в столице, и про-\nвинции жили в старых домах. Если в Германии был Сецессион,\nво Франции была выставка 1889 г.: первый произвольный\nэстетизм, вторая законная конструкция. Ни в Париже, ни в про-\nвинции не видно ничего нового; но конструктивный метод создал\nцелое поколение изобретателей, и можно утверждать, настолько\nпозволяет утверждение, что отныне техническая сила Франции имеет\nбольшое значение и вес.\nНе видели ничего, что должно притти в архитектуре, но с уди-\nвительной беспрерывностью, живопись и скульптура отмечали на\nкамнях Этой страны крейкие бехй традиций, свяЭаннЫх сейчас С\nкубизмом и его продолжениями. Кубизм и его продолжение осно-\nваны на физике картины и на психологии чувства; немецкий же\nэкспрессионизм отбрасывает физические условия вещи и призывает\nк сентиментальным ожесточенным чувствам, почти всегда болез-\nненно несчастным. Здоровье во Франции. В архитектуре\nздоровье основа; в архитектуре физика—одно из основных\nусловий; в архитектуре психология чувств сам процесс работы,\nтак как пропорции результат соотношений масс и линий, отме-\nченных чувствами.\nКонструкция опора всякой архитектуры, архитектура над кон-\nструкцией, она в творчестве, в соотношениях высшего порядка. Эти\nотношения пластические, они могут быть созданы умом, сде-\nлавшим здоровые выводы из пластических условий и из техни-\nческих данных.\nПри мировом беспорядке, оказывающим влияние на искусство во\nФранции существует вера*) ; при всемирном беспорядке, влияющем\nна архитектуру есть уверенность, что во Франции неизбежно и ло-\nгично придут к архитектуре, не к архитектуре плоскости, но к ар-\nхитектуре, основанной на технических взносах эпохи и на ее эсте-\nтических понятиях. Архитектура самое рациональное из всех ис-\nкусств, разумность ее не может быть нарушена характером личности.\nАрхитектура вытекает из главных и мелких условий конструкции\nи общего состояния духа в данную эпоху. Архитектура не делится\nна Людовика Филиппа, Людовика XIV, Людовика XVI, Людови-\nка XV и т. д. . . это классификация библиотекарей. Архитектура\nделится на периоды, об’единенные общими мыслями и чувствами,\nобщей конструкцией.\nОбщность мыслей и чувств является выводом из общности усло-\nвий; способ конструкции основан на технических средствах, очи-\nщенных соревнованием и опытом.\nИ так можно сказать уверенно: есть современная архитектура,\nона уже в пути, она уже видна, она возможна при великих выявлениях\nиндустрии. Она будет реализована завтра людьми, которые сами\nявятся продуктом этой эпохи, которые будут интересоватся не „сти-\nлем“, но архитектурными периодами : лачуга первобытного чело-\nвека, архитектура египетская, греческая, романская, готическая, во-\nсемнадцатого века, современная."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c053", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c053", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "23", "page_fin": "23", "image_debut": 23, "image_fin": 23, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.7.1", "titre_corps": "Первая международная художественная выставка в Дюссельдорфе. (Май—Июль 1922).", "titre_sommaire": "Первая международная художественная выставка в Дюссельдорфе. (Май—Июль 1922).", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 23, "page_imprimee": "23", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.23", "debut_caractere": 6224, "fin_caractere_exclue": 7939, "texte": "Первая международная художественная выставка в Дюссельдорфе.\n(Май—Июль 1922).\nОрганизовавшийся международный союз нового искусства устра-\nивает первую с 1914 года международную выставку на территории\nГермании. В своей декларации они пишут.\n„Со всех концов света доносятся голоса призывающие прогрес-\nсирующих художников к об’единению. Горячий живой обмен между\nтворящими всех стран стал необходимостью. Связи порванные по-\nлитическими событиями приближаются теперь друг к другу и уже\nспаиваются. Мы хотим плодотворных встреч всех созидающих. Мы\nхотим совместной международной работы в искусстве. Мы хотим\nсовместный международный журнал. Мы хотим совместной между-\nнародной длительной выставки для всех мест земли.\nПечальная изолированность творящих должна наконец придти\nк концу. Искусство требует единства людей, для которых оно\nсуществует“.\nДекларация подписана пока Германией, Францией, Америкой,\nИталией, Японией.\n*) Не нужно поддаваться обманному впечатлению от некоторых\nкниг, как, например, „Архитектура“ Люсьен Мань, вышедшей не-\nдавно и дающей значительное количество фотографий с архитек-\nтурных вещей Франции последнего периода. Здесь дело идет\nо вещах, находящихся вне Ecole des Beaux Arts, но также не име-\nющих ничего общего с новым пониманием современности: они не\nодолжая старья романского или Людовика XIV, взяли старье более\nили менее готическое под предлогом конструкции. Единственное\nза что можно похвалить эту архитектуру, это за то, что она сделана\nс честным намерением ремесленника, но все таки она вне законов\nархитектуры, т. е. соотношения масс и света. Уважение перед\nтехникой средних веков похвально, но непозволительно человеку\nнашей эпохи предпочитать ее величью современной индустрии."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c054", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c054", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "24", "page_fin": "24", "image_debut": 24, "image_fin": 24, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.8", "titre_corps": "ТАТЛИНОВА БАШНЯ TOUR DE TATLINE", "titre_sommaire": "ТАТЛИНОВА БАШНЯ TOUR DE TATLINE", "signature_source": "Н. Пунин", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 24, "page_imprimee": "24", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.24", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2300, "texte": "ТАТЛИНОВА БАШНЯ\nTOUR DE TATLINE\nН. Пунин.\nВ 1919 г. Отделом Изобразительных Искусств\nНародного Комиссариата по Просвещению было\nпоручено худ. В. Е. Татлину выработать проект\nпамятника Третьему Интернационалу. Художник\nТатлин немедленно приступил к работе и исполнил\nпроект.\nОсновная идея памятника сложилась на основе\nорганического синтеза принципов архитектурных,\nскульптурных и живописных и должна была дать\nновый тип монументальных сооружений, соединяю-\nщих в себе чисто творческую форму с формой\nутилитарной. В согласии с этой идеей проект памят-\nника представляет собой три больших стеклянных\nпомещения, возведенных по сложной системе вер-\nтикальных стержней и спиралей. Помещения эти\nрасположены одно над другим и заключены в раз-\nличные гармонически связанные формы. Благодаря\nособого рода механизмам, они должны находиться\nв движении различных скоростей. Нижнее поме-\nщение, представляя по своей форме куб, движется\nвокруг своей оси со скоростью одного оборота в\nгод и предназначено для целей законодательных.\nЗдесь могут происходить конференции Интерна-\nционала, заседания интернациональных с’ездов и\nдругих широких законодательных собраний. Сле-\nдующее помещение, в форме пирамиды, вращается\nпо оси со скоростью одного полного оборота в\nмесяц и предназначено для целей исполнительных\n(Исполком Интернационала, секретариат и др. ад-\nминистративно-исполнительные органы). Наконец,\nверхний цилиндр, вращающийся со скоростью одного\nоборота в день, имеет в виду центры осведомитель-\nного характера: информационное бюро, газета, из-\nдания прокламаций, брошюр и манифестов, словом\nвсе разнообразие средств широкого осведомления\nмеждународного пролетариата, в частности же теле-\nграф, проекционные фонари для большого экрана,\nпомещающегося на осях сферического отрезка и\nрадио, мачты которого поднимаются над памятником.\nНеобходимо указать, что, по мысли художника\nТатлина, стеклянные помещения рассчитаны на\nдвойные перегородки с безвоздушным простран-\nством (термос), благодаря чему легко будет под-\nдерживать температуру внутри помещения. Отдель-\nные части памятника, равно как и все помещения\nбудут соединены с землей и между собою исклю-\nчительно электрическими под’емниками сложной\nконструкции, приспособленной к различным враща-\nтельным скоростям помещения. Таковы технические\nосновы проекта"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c056", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c056", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "24", "page_fin": "25", "image_debut": 24, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.14.9", "titre_corps": "ДОМА СЕРИЯМИ.", "titre_sommaire": "ДОМА СЕРИЯМИ.", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 24, "page_imprimee": "24", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.24", "debut_caractere": 2302, "fin_caractere_exclue": 4871, "texte": "ДОМА СЕРИЯМИ.\n(Из статьи Корбюзье - Сонье, напечатанной в „L’Esprit Nouveau“).\nРоссия после разрушений, произведенных семилетними войнами и после длитель«\nного бездействия стоит накануне строительного периода. Необходимость найти способ\nизготовления современного, экономного, удобного и красивого дома в России еще\nострее нежеле во Франции или в Бельгии.\n„Вещь“ приглашает русских архитекторов и инженеров воспользоваться ее страни-\nцами для практической разработки этой крайне важной проблемы.\nПосле войны необходимо спешно выстроить 50.000 дешевых\nквартир. В истории строительства исключительное событие,\nположение требующее исключительных средств. Ничто не под-\nготовлено для реализации этого грандиозного плана. Не хватает\nпонимания, чтобы выстроить дома сериями, чтобы жить в таких\nдомах. Все нужно сделать, ничто не готово. Специалисты только\nчто приступили к постройке, нет нужных фабрик, нет специальных\nтехников. Но если бы родилось понимание домов сериями, сразу\nвсе стало бы на ноги. Во всех отраслях строения, индустрия\nвсемогущая, как природная сила, нахлынувшая потоком, заменяет\nприродный сырой материал „новыми материалами“. Цемент,\nизвесть, железо, глина, система труб, железные и медные части,\nнепромокаемые смазки и т. д. все это прикладывается врасплох,\nстоит огромного ручного труда, потому что различные части\nстроения не делаются сериями. Без разумного понимания частей\nневозможно строение целого. Понимание производства сериями\nненавистно архитекторам и обывателям. Перед разрушенной страной\nпоют на флейте Пана и говорят, говорят в бесчисленных комитетах,\nкомиссиях, потом голосуют резолюции; например, следующая\nзаслуживает быть отмеченной: на линии Париж Диепп нужно\nвыстроить 30 станций, чтобы каждая была другого стиля и выяв-\nляла характер местности (холмик, яблоня), душу ее и т. д.\nРоковая флейта Пана! . .\nПервый этап индустриальной эволюции в строительстве замена\nприродных материалов искусственными, разнородных и сомнительных\nискусственно однородными, проверенными лабораторными опы-\nтами. Точный, определенный материал должен заменить мате-\nриал природный, изменчивый до бесконечности. Затем права закона\nэкономии: листы железа, цемент подлежат точному исчислению;\nстарые материалы деревянные балки с тайными предательскими\nсуками и обтесыванием, с потерей значительной части материала\nдолжны исчезнуть. Некоторые области, наконец, техника захватила\nв свое полное владение: водопроводы, освещение быстро прогрес-\nсируют, центральное отопление взяло на рассмотрение структуру стен\nи окон охлаждающих поверхностей и природный „добрый“"}, {"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2927, "texte": "амень в стенах толщиной с метр оказался благополучно замененным\nдвойной легкой перегородкой. Крыши не должны больше заостряться\nкверху т. к вода стечет и без этого, прекрасная амбразура окон толь-\nко мешает свету, а массивное, „вечное“ дерево выскакивает и\nтопорщится возле радиатора, который выдерживает какая - нибудь\nпластинка в три миллиметра толщиной и т. д.\nПрошли дни, когда лошади подвозили огромные камни и масса\nлюдей, надрываясь, выгружала их, обтесывала, поднимала на леса\nи прилаживала, долго проверяя с метром в руке; дом строился два\nгода, сегодня он может быть выстроен в два месяца.\n„Р. О.“ кончил свой грандиозный охладитель в Tolbiac’e.\nВ его постройки вошли только песчинки и mâchefer величиной с\nорех. Стены тонки, как пленка, это здание выдерживает огромные\nгрузы. Тонкие стены, чтоб защищать от перемен температуры,\nи перегородки в одиннадцать сантиметров несмотря на грузы.\nВот как изменились времена.\nСвирепствует кризис транспорта; заметили, что перевозка мате-\nриала для домов трудна. Если выбросить 4 5 этого материала?\nДля этого нужно современное понимание и разум.\nВойна встряхнула заснувших: предприниматели приобрели раз-\nличные остроумные машины, станут ли скоро леса фабрикой?\nГоворят о домах, которые будут выливать сверху из жидкого бетона\nв один день, так, как наполняют бутылку.\nНеужели после пушек, аэропланов, грузовиков, вагонов нельзя\nна фабрике строить дома?\nЭто было бы современно. Для этого ничто не подготовлено,\nно это могло бы быть. Через каких - нибудь двадцать лет инду-\nстрия найдет абсолутно точные материалы, как металлургические;\nтехника намного уйдет вперед от того, что мы знаем (освещение,\nотопление, рациональная структура каждой вещи). Дома не будут\nболезненно вылупляться из лесов. Финансовая и социальная органи-\nзация, обдуманным методом, разрешит задачу жилищ; „леса“ станут\nогромной фабрикой.\nСоциальная эволюция изменит отношения хозяев и квартиронани-\nмателей, изменит само понимание „дома“ и города вместо хаоти-\nческих станут строго организованными. Дом не будет больше\nогромной недвижимостью, старающейся пережить века или опре-\nделенным признаком богатства, нет, он станет необходимым орудием,\nкак автомобиль стал орудием. Дом не будет больше архаическим\nсуществом, вросшим глубоким фундаментом, как корнями в землю,\nпостроенным из „вечного“ и которому предана семья, который\nхранит ее культ и т. д. и т. п.\nЕсли вырвать из головы и из сердца людей понятие, что дом\nнедвижимость, если заставить об’ективно и критически задуматься\nнад этим вопросом то придут к дому - орудию, к домам в сериях,\nдоступным и здоровым, несравнимым со старыми (и морально),\nпрекрасным красотой орудия работы, сопровождающего наше су-\nществование.\nАэропланная фабрика „Voisin“ уже изготовляет дома, одного\nтипа, складные, на блоках, с самым разумным комфортом. Через\nтри дня после заказа по телефону на автомобиле привозят оставные\nчасти, а через три часа после этого дом обитаем."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c057", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c057", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "25", "page_fin": "27", "image_debut": 25, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15", "titre_corps": "4 Театр и цирк", "titre_sommaire": "4 Театр и цирк", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 2929, "fin_caractere_exclue": 2970, "texte": "4 Театр и цирк\n\nНОВЫЕ СПЕКТАКЛИ\nВ ПАРИЖЕ."}, {"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 6472, "fin_caractere_exclue": 6573, "texte": "Во втором номере статья Фернанда Дювуара, написанная для „Вещи“ о французском театре за 1914 1922 гг."}, {"page_pdf": 26, "page_imprimee": "26", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.26", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 8413, "texte": "Пантомима, балет, цирк в Париже.\nВалентин Парнах.\nКак в России, где В. Э. Мейерхольд первый провозгласил\nзначение цирка в театре, в убогом французском театре были\nсделаны попытки цирковых постановок. Лучшей из них явилась\nв 1917 и 1920 гг. постановка „Парада“, муз. Эрика Сати, декорации\nи костюмы П. Пикассо, либретто Жана Кокто („Русский балет“\nС. Дягилева). Цирковой парад: menager’bi кубические строения\nс трубами, неуклюже припрыгивали, лошадь, состоявшая из двух\nтанцоров, брыкалась\"').\nПервая постановка „Парада“ вызвала шумный скандал. Ныне\n„Парад“ признан и широкой публикой.\nКитаец вытаскивает яйцо из скатерти, с'едает его, находит его\nснова на кончике своей сандалии, изрыгает огонь, обжигается,\nтопчется, чтобы погасить искры и т. д.\nМаленькая американка прогуливается на велосипеде, подрагивает,\nкак фильма, изображает Шарло**), гонится за вором с револьвером,\nбоксирует, пляшет Рэг - тайм, засыпает, терпит кораблекрушение,\nкатается по траве апрельским утром, фотографирует кодаком и т. д.“)\nТот же Жан Кокто, французский поэт и хореограф, поставил в\nтеатре Елисейских Полей в Париже в 1920 г. свою пантомиму „Бык\nна крыше“, где использовал кинематографический прием замедлен-\nных движений. Играли акробаты из цирка Медрано, бр. Фрател-\nлини. Действие изображало бар. Электрический вентилятор отсекал\nголовы. Тот же автор, в том же театре, в 1921 г. поставил „Свадь-\nбу на Эйфелевой Башне“ в исполнении труппы Шведского балета,\nпод управлением Жана Борлина.\nЗдесь был применен прием искусственных огромных голов-ма-\nсок работы Ирэн Лагю. Характер действия буффонада. Два огромных\nграммофона по обоим сторонам сцены, исполняли роль об’ясняющих\nусиленных голосов. Музыка для этих постановок написана молодыми\nсоратниками Кокто, учениками Сати: Дариусом Милво, Жоржем\nОриком и др. Кстати, заметим, что И. Стравинский написал „Рэг-\nТайм“, Ж. Орик фокс-трот „Adieu, New-York“, Дариус Мильво\nшимми для джаз-банда „Caramel“ и т. д.\nЕще два театральных жанра не умирают в Париже; Guignol\n(„Петрушка“, театр марионеток для детей) и Grand Guignol, а также\n„театр 2-х масок“ театры ужасов, ультра-реалистические.\n\n„Записки режиссера“,\nА. Таиров.\n\nВ издании Камерного Театра вышла книга Александра Таирова\n(режиссера Камерного Театра) „Записки Режиссера“. В этой книге\nТаиров разбирает впервые театр с точки зрения нового конструктив-\nного метода захватившего сейчас всю современную Европу.\n„Я не философ и не ученый! Я режиссер, я формовщик и\nстроитель театра и из всех наук меня волнует лишь одна да и\nто пока несуществующая наука нашего искусства“. „Путь к\nчаемому нами театру лежит через полное преодоление диллетантизма\nи через предельное утверждение мастерства“.\nО мастерстве книга Таирова. , Исходя из отрицания театров\nнатуралистического и условного, Таиров приходит к следующим\nутверждениям :\nТеатр искусство коллективное. Актер, режиссер, автор,\nхудожник, музыкант в одинаковой степени творят театральное дей-\nствие. Голос, жест, освещение, форма декораций все важной должно\nбыть обдумано и использовано в связи с единой формой действия,\nкак в автомобиле важен каждый винтик Театр должен быть син-\nтетическим, т. е. „сливающим органически все разновидности сце-\nнического искусства, так что в одном и том же спектакле все,\nискусственно раз’единенные теперь элементы слова, пения,\nпантомимы, пляска и даже цирк гармонически сплетаются между\nсобой, являют в результате единое монолитное театральное произ-\nведение.“\nТворцом такого театра может быть лишь актер - мастер. Таиров\nэнергично восстает против диллетантизма и страницы, уделенные\nему, полны ядовитой ненавистью.\n„В искусстве актерИ и творческая лйчносТь и материал и ин-\nструмент и самое произведение искусства совмещаются в одном и\nтом же об’екте, органически будучи не в состоянии отделиться\nдруг от друга.“\nВы актер, вы (ваше „Я“) являетесь творческой личностью, за-\nдумывающей и осуществляющей произведение вашего искусства,\nвы же, ваше тело (т. е. ваши руки, ноги, корпус, голова, глаза,\nголос, речь) представляете собой и тот материал, из которого\nдолжны творить, вы же, ваши мускулы, сочленения, связки\nслужите нужным вам инструментом, и вы же, т. е. все ваше инди-\nвидуальное целое, воплощенное в сценический образ, являетесь в\nрезультате и тем произведением искусства, которое рождается\nиз всего творческого процесса.“\nДля всего этого необходима огромная техника, внутренняя и\nвнешняя. Работа режиссера сводится к соединению и выявлению\nвсех элементов театрального представления в единую форму зрелища.\n„Режиссер это кормчий театра: он ведет корабль театраль-\nного представления, избегая мелей и рифов, преодолевая возни-\nкающие внезапно препятствия, борясь с бурей и штормом, распус-\nкая и свертывая паруса и все время ведя его к раз поставленной\nтворческой цели“.\nРоль литературы в театре сводится к одному из материалов\nпомогающих действию и подлежащего всяческой переработке и об-\nработке. Во время наивысшего развития театра актеры не нужда-\nлись в писанных пьесах, умея без них творить свое искусство.\nИскусство музыки наиболее близко театру, подчеркивая внешний\nи выявляя внутренний ритмы, оно помогает разнородным элементам\nтеатрального произведения соединиться в единую гармонию.\nТаиров уделяет много места вопросу сценической атмосферы,\nт. е. того пространства, в котором движется актер. Отрицая\nнатуралистические и чисто живописные Плоские декорации услов-\nного театра, Таиров, исходя из того, что тело актера трехмерно,\nдоказывает, что разработка сценической коробки должна быть не\nкрасочной, но архитектурной. Отсюда необходимость снова\nвернуться к макету, не макету натуралистического театра, а к нео-\nмакету. Для выявления динамической сущности актера необходимо\nразработать пол сцены основную базу, на которой осуществляется\nдвижение. „Прежде всего пол сцены должен быть сломан. Он не\nдолжен представлять собой одной цельной плоскости, а должен\nбыть разбит в зависимости от задач спектакля, на целый ряд раз-\nновысотных горизонтальных, либо наклонных плоскостей, ибо ровный\nпол явно невыразителен: он не дает возможности рельефно выявить\nспектакль, он не дает возможности актеру раскрыть в должной\nстепени все свое движение.“\n„Изламывая пол сцены и базируясь на разновысотных сцени-\nческих площадках, мы тем самым из сферы горизонтального по-\nстроения переходим в сферу построения вертикального“ . . . „Верти-\nкальные построения отвечают главным образом задачам мас-\nштаба“ .. . „С жизненной точки зрения эти построения могут\nпоказаться условными. На самом деле они воистину реальны;\nреальны с точки зрения искусства театра, т. к. они дают актеру\nреальную базу для его действия и прекрасно гармонизируются с\nреальностью его материала“. Интересен вопрос о динамических\nсдвигах сценической атмосферы, которые к сожалению не могут\nбыть сейчас осуществлены в России из-за ослабления техники.\nТо же самое о свете, играющем огромную роль на сцене.\nКостюм актера не должен давать представление об эпохе, стйле,\nне должен быть украшающим нарядом он „вторая оболочка\nактера, нечто неотделимое от его существа, это видимая личина\nего сценического образа“. Костюм должен помогать выявлению\nтела, жеста, движения. „Бессмертие костюмов Арлекина и Пьеро,\nговорит Таиров, в том, что они органически слиты со своими\nсценическими образами, и что стащить с Арлекина его костюм так\nже невозможно, как содрать с него кожу“.\nНесмотря на ряд блестящих эскизов костюмов таких еще у\nнас нет. В нашей бесформенной жизни Таиров видит только\nодин костюм связанный с образом костюм летчика или автомо-\nбилиста. Книга заканчивается главой о зрителе и о его роле в\nтеатре творящей или воспринимающей.\n„Театральная постановка представляет собой уже готовое, моно-\nлитное, самостоятельное произведение театрального искусства, по-\nэтому каждое участие в ней зрителей, как активное начало соз-\nдают не соборное действо, а бессмыслицу и хаос, антихудожествен-\nный кавардак“.\nТеатр вышел из религиозных культов и через Эсхила Софокла\nЕврипида постепенно освободился от чуждых ему элементов,\nвыкристализовавшись в самодовлеющее и самоценное искусство\nпоэтому нелеп был бы возврат к соборности. Народные празднества,\nкарнавалы, игры соприкасаются с театром, но никоим образом\nтеатр не должен стать ими.\n„Зритель не должен активно участвовать в спектакле, он должен\nтворчески его воспринимать“.\nИтак ;\n„Театр есть театр“.\n\n*) Цирковой прием, который мы находим в американсках цирках\nво Франции и Испании.\n**) Знаменитый американский кино-комик Чарли Чаплин."}, {"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 6510, "texte": "„Действующий Актер“.\n„Мастерство Актера вот высшее и подлинное его содержание“.\n„Ритм действия его организующее начало“.\nОбложка книги, рисунки и буквы исполнены художницей А\nЭкстер, работавшей вместе с Таировым над постановками „Сало-\nмеи“, „Фамиры Кифаред“ и „Ромео и Джульеть“. Ее работы\nпервые опыты трехмерных архитектурных декораций.\nПеревод этой книги на иностранные языки был бы крайне\nполезен для театральной Европы, пребывающей пока в состоянии\nхаоса.\n\nЛ. К.\n\nНовые Танцы,\nТраншейная война, обрекшая миллионы тел на длительную не-\nподвижность, способствовала явлению, которое охватило всю Европу\nпосле ' перемирия. Разряд: города затанцевали. Прерывистая,\nбыстрая и легкая походка англичан и американцев, короткие\nотталкивания рычагов, подрагивания и синкопические движения\nчастей машин, наконец древняя культура ритма и слуха американских\nнегров и индейцев создали необходимые нашему веку танцы,\nтеперь ордой завладевшие Америкой и Европой. One-step Уан-степ\n(„одиншаг“), two-step ту-степ („два шага“), испанское paso döble\nпасо-добле („двойной шаг“) scotish ragtime скотиш-рег-тайм, fox-\ntrot фокс-трот („собачий шаг“), shimmy— шимми вот названия,\nизвестные всему Парижу.\nВ то время как плавный вальс опьянял романтические души\nпрошлого века, шаржированная походка двух стиснутых между со-\nбою тел, с внезапным ускорением, машинной четкостью, отрывистым\nдроблением счета, единственно способна удовлетворить танцующие\nтела нашего времени. Прерывное начало синкопа, управляет как\nновым танцем, так и новой музыкой, оставляя лишь в танго место\nдля плавного и круглого элемента. Несложность one step, одного шага\nукрепляет идею современного опьянения простой собственной\nпоходкой. Уан-степ разнообразится то разделением тел и па-\nраллельным друг другу плоским (египетским) ходом, то внезапным\nсгибом одного колена и мгновенным пружинным приседанием, то\nсписыванием беглой дуги, соответствующей полуколесу в совре-\nменной живописи. Музыка one-step’a проще и более быстрого\nтемпа, чем в других танцах. Fox-trot, фокс-трот несколько более\nмедленного темпа, с той же механизацией шага, минутным закреп-\nлением пунктуацией остановок, с минутной перестановкой ступней,\nотталкиванием одной и выталкиванием другой, коротким кружением\nи, иногда, с вариациями, из которых выработалась дрожь Shimmy.\nShimmy (Шимми) усложненный фокс-трот более позднего про-\nисхождения, со скользящими, выворачиваемыми ступнями и в лад\nэтой дрожи четким ртутным движением плеч, которое мы встречаем\nв национальных испанских танцах.\nАвтор этих строк изобрел ряд новых движений танцев, в исполне-\nнии которых он выступал соло в Париже, Риме, Севилье, Берлине.\nАккомпанирует музыка американских фокс-тротов и шимми. Отталки-\nвания рычага и порывистых стержней прерываются падением тела,\nгрохающегося среди танца о пол лежачий танец, вставленный\nв первый.\nДвижения автора: 1. личные причуды собственного тела, 2. ме-\nханические циркули (рычаг, танк, винт и др.), 3. из фантастики\n(падающая башня), 4. из древне восточного мира (египетский ход,\nегипетская иероглифика, многорукий и многоногий индусский бог\nСива), 5. испано-реалистические (терреодорствование и т. д. Жи-\nтейские повседневные движения, походка и т. д. перерабатываются,\nусложняются, шаржируются.\nРазвивается значение международного танца.\n\nДжаз - Банд,\nВалентин Парнах.\nJazz-band *) („оркестр переполох“) явился в Европу из С. Америки,\nзанесенный неистовыми музыкантами-неграми. 1. Огромный барабан,\nизнутри сияющий электричеством. На нем расписанная марка\nоркестра. Обвешан взвизгивающимися хрипучками, рожками авто-\nмобилей, свистульками, снабжен педалями. ?.. Система готов,\nвздрагивающих на стержне, под искусными ударами - прицелами\nпалочки, ошейники с колокольцами, хомуты. 3. Банджо (bango)\nрод мандолины, обтянутой барабанной кожей дрожь тенора в\nансамбле. 4. Саксофон с вогнутой пастью, причудливая медная\nраковина, род тромбона, издающий пронзительный зык, пронзая\nраскаленную атмосферу „фоножар“ синкопов и диссонансов. 5. Кси-\nлофон (xylophone) система деревянных клавиш, по которым шле-\nпают два молоточка, издающие звонкий плеск. 6. Скрипки, пианино.\nВсе вышеописанные танцы находят свое полное выражение в\nисполнении этого оркестра, в музыке диссонансов, синкопов, бухающих\nи взлетающих медных звуков, подрагивания, хрипов, свистов, воев,\nвнезапных остановок, трещоток, тревожных сигналов сирен, как бы\nпеременного электрического тока и т. д.\nНесложная, лихая, лукавая, плотская мелодия аккомпанимент\nдиссонансов, иронизирующих над наивностью темы. Новый „пафос“\nне уступающий радениям хлыстов и дервишей, воскрешает удары\nкорибантийской меди.\nОглушительный джаз-банд является в то же время мимическим\nоркестром. Саксофонист синкопично поднимает вверх тромбон и\nловко вонзает в него медную заклепку, для усиления пронзительности.\nДжаз-бандист (в узком смысле слова) заведующий барабаном,\nгонгами, хрипучками, рожком и свистком одновременно прерывно\nподскакивает на стуле в лад музыке, вдруг спотыкается плечом\nпри ударе в гонг.\nВ июле 1921 г. в „Трокадеро“ в Париже состоялись гастроли\nнегритянского оркестра из Америки. Музыканты, заканчивая нумера,\nэкцентрически танцуя, уходили поочередно, каждый по своему,\nкаждый со своим инструментом. Негр-дирижер, в фантастической\nвоенной форме, огромного роста, маневривовал кулаками и торсом,\nсоздавая новые дирижерские жесты.\nДжаз-банд орудует пока только в лучших отелях, танцульках,\nресторанах и кафешантанах Парижа, Лондона, Берлина. Пора его\nсделать общим достоянием.\n*) По-французки жаз-банд. По-немецки яз-банд. По-английски\nджаз-банд.\n\nЦирк\nСелин Арнольд.\nСамое значительное в цирке это толпа, воодушевленная, жесто-\nкая и нежная, просто принимающая радость жеста. Театральная\nпублика эти ледяные существа, презирающие зрелище, не ходят\nв цирк.\nТеатр представление. Цирк зрелище.\nТеатр ■— фикция. Нужна воистину наивная душа, чтобы поверить\nтеатральной игре. В цирке все реально. В цирке не надо верить,\nа только смотреть.\nЦирк тесно связан со спортом, он выявление спорта в искусстве.\nНовой дух должен вдохновиться цирком, цирк должен проник-\nнуться новым духом.\nМощь и простата жеста, эластичность криков радости при удачном\nпрыжке создают героическую атмосферу вокруг жонглеров, акро-\nбатов, эквилибристов и феерических наездниц.\nЦирк реален, ибо реальна опасность.\nКак кинематограф цирк живет действительностью. Он должен\nразвиваться, не забывая об этом, так как реальность его существо.\n\nВ ближайших номерах статьи о русском\nцирке в годы революции и о номерам парижских\nакробатов братьев Фрателлини."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c058", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c058", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "25", "page_fin": "25", "image_debut": 25, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.1", "titre_corps": "НОВЫЕ СПЕКТАКЛИ В ПАРИЖЕ.", "titre_sommaire": "НОВЫЕ СПЕКТАКЛИ В ПАРИЖЕ.", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 2945, "fin_caractere_exclue": 2970, "texte": "НОВЫЕ СПЕКТАКЛИ\nВ ПАРИЖЕ."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c059", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c059", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "25", "page_fin": "25", "image_debut": 25, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.1.1", "titre_corps": "„Свадьба на Эйфелевой Башне“, Кокто.", "titre_sommaire": "„Свадьба на Эйфелевой Башне“, Кокто.", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 2972, "fin_caractere_exclue": 4130, "texte": "„Свадьба на Эйфелевой Башне“, Кокто.\nЭто карикатура. Применение духа Гильома Аполлинэра. Там,\nгде бабка Аполлинэра в „Mamelles de Tirésias“ говорила „булоч-\nница каждые семь лет меняет кожу“, потому что Апполлинэр услы-\nхал гипотезу одного ученого : „человеческое тело обновляется каж-\nдые семь лет“. Кокто извлекает театральные эффекты из обычно-\nго обращения фотографов к детям: „сейчас вылетит птичка“. От-\nсюда забавные неожиданности. Из аппарата выскакивает лев, ко-\nторый пожирает генерала, страуо, танцовщица, ребенок, уничто-\nжающий всех свадебных гостей с помощью шаров, идея, взятая у\nярмарочных бараков. Сравнение претворяется в действие. Вместо\nтого, чтобы написать: „Это мираж, все равно, как если бы мне\nпоказалось, что там на дороге велосопидист“, показывают зри-\nтелям велосопедиста и говорят: „это мираж“. У всех персонажей\nкартонные головы, чтобы остались только жесты, чтоб в игру не\nвмешалось лицо.\nЭлемент введенный этим спектаклем в театр элемент ярма-\nрочных развлечений. Это только забавно, но почему не позаба-\nвиться? „На все есть время“, сказал бы Кокто, устами пожарного,\nкоторый перед зеркалом завивает свои усы в разгаре пожара."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c060", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c060", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "25", "page_fin": "25", "image_debut": 25, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.1.2", "titre_corps": "„Великолепный Рогоносец“ Кроммелинка.", "titre_sommaire": "„Великолепный Рогоносец“ Кроммелинка.", "signature_source": "Ф. Дювчар", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 4132, "fin_caractere_exclue": 6470, "texte": "„Великолепный Рогоносец“ Кроммелинка.\nФ. Дювчар.\nМожет ли театр быть верным отражением видимости повсед-\nневной жизни?\nПример: „Я тебя люблю“ Гитри. Зрители могут взойти на\nсцену и продолжать диалог, для этого нужен лишь некоторый оп-\nтимизм.\nРезультат пустота, которую оживляет на миг какая-нибудь\nтирада, хорошая тирада старого театра.\nПо моему провал.\nПовседневность ничтожна. Кто ее копирует, впадает в нич-\nтожество. В жизни ценны только минуты страстные, мучительные,\nгероические.\nЧто же? Брать только эти минуты (Трагедия), Деформировать\nповседневные чувства (комическая карикатура драмы)? Может\nбыть дать исключительным минутам форму повседневной жизни,\nсоздать перемещение планов и добиться таким путем неожиданных\nэффектов?\nПример: „Великолепный рогоносец“ Фернанда Кроммэлинка.\nСюжет: „ревнивец. Кромэлинк его внутренное преображает в\nвнешность. Уничтожает все внешние преграды на пути расширения\nэтого внутреннего. Ревнивец обожает тело своей жены, он хочет,\nчтобы и другие обожали его, и этим сам пробуждает свою ревность.\nОн покрывает власяницей свою любимую и послушную жену. Он\nзаставляет носить ее маску. Он хочет перестать сомневаться. Сред-\nство - быть уверенным в том, что она ему изменила. Он прину-\nждает к этому жену. Остается сомнение кого она предпочитает?\nОн пропускает перед собой всю деревню тот, кто не придет\nвиновник.\nНормальная психология? Да, уверяет Кромэллинк. Страшная\nпсихологическая драма? Кроммэлинк отрицает это фарс. Нор-\nмальная психология. Может быть, но не нормальные жесты.\nРевнивец может, конечно, все это чувствовать, но не признаться\nв этом жестами. Вот почему я говорю, что эта пьеса делает\nвнешними внутренние явления.\nРезультат: живая страсть. Кажется, что она выявлена в плачише\nкарикатурном, т. е. вне своего нормального плана. Ее вид через\nувеличительное стекло.\nОбраз муха. Насекомое, настроенное с виду. Муха в комнате\nзанимает мало места. Посмотрите на нее в лупу. Она становится\nужасным чудовищем, вооруженным огромной секирой, с грандиоз-\nными маяками глаз. Показать ее так, значит ли, нарушить истину?\nНет. Муха нормальна. Она ведь невидна в своем нормальном\nплане из за величины предметов ее окружающих.\nВот метод, который избрал Кроммэлинк для своего „Велико-\nлепного Рогоносца“.\nРезультат: интересное произведение, высоко-ценное своим ясным\nи четким языком. Но чудовище муха."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c061", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c061", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "25", "page_fin": "25", "image_debut": 25, "image_fin": 25, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.2", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "debut_caractere": 6472, "fin_caractere_exclue": 6573, "texte": "Во втором номере статья Фернанда Дювуара, написанная для „Вещи“ о французском театре за 1914 1922 гг."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c062", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c062", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "26", "page_fin": "26", "image_debut": 26, "image_fin": 26, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.3", "titre_corps": "Пантомима, балет, цирк в Париже.", "titre_sommaire": "Пантомима, балет, цирк в Париже.", "signature_source": "Валентин Парнах", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 26, "page_imprimee": "26", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.26", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 2116, "texte": "Пантомима, балет, цирк в Париже.\nВалентин Парнах.\nКак в России, где В. Э. Мейерхольд первый провозгласил\nзначение цирка в театре, в убогом французском театре были\nсделаны попытки цирковых постановок. Лучшей из них явилась\nв 1917 и 1920 гг. постановка „Парада“, муз. Эрика Сати, декорации\nи костюмы П. Пикассо, либретто Жана Кокто („Русский балет“\nС. Дягилева). Цирковой парад: menager’bi кубические строения\nс трубами, неуклюже припрыгивали, лошадь, состоявшая из двух\nтанцоров, брыкалась\"').\nПервая постановка „Парада“ вызвала шумный скандал. Ныне\n„Парад“ признан и широкой публикой.\nКитаец вытаскивает яйцо из скатерти, с'едает его, находит его\nснова на кончике своей сандалии, изрыгает огонь, обжигается,\nтопчется, чтобы погасить искры и т. д.\nМаленькая американка прогуливается на велосипеде, подрагивает,\nкак фильма, изображает Шарло**), гонится за вором с револьвером,\nбоксирует, пляшет Рэг - тайм, засыпает, терпит кораблекрушение,\nкатается по траве апрельским утром, фотографирует кодаком и т. д.“)\nТот же Жан Кокто, французский поэт и хореограф, поставил в\nтеатре Елисейских Полей в Париже в 1920 г. свою пантомиму „Бык\nна крыше“, где использовал кинематографический прием замедлен-\nных движений. Играли акробаты из цирка Медрано, бр. Фрател-\nлини. Действие изображало бар. Электрический вентилятор отсекал\nголовы. Тот же автор, в том же театре, в 1921 г. поставил „Свадь-\nбу на Эйфелевой Башне“ в исполнении труппы Шведского балета,\nпод управлением Жана Борлина.\nЗдесь был применен прием искусственных огромных голов-ма-\nсок работы Ирэн Лагю. Характер действия буффонада. Два огромных\nграммофона по обоим сторонам сцены, исполняли роль об’ясняющих\nусиленных голосов. Музыка для этих постановок написана молодыми\nсоратниками Кокто, учениками Сати: Дариусом Милво, Жоржем\nОриком и др. Кстати, заметим, что И. Стравинский написал „Рэг-\nТайм“, Ж. Орик фокс-трот „Adieu, New-York“, Дариус Мильво\nшимми для джаз-банда „Caramel“ и т. д.\nЕще два театральных жанра не умирают в Париже; Guignol\n(„Петрушка“, театр марионеток для детей) и Grand Guignol, а также\n„театр 2-х масок“ театры ужасов, ультра-реалистические."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c063", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c063", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "26", "page_fin": "27", "image_debut": 26, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.4", "titre_corps": "„Записки режиссера“, А. Таиров.", "titre_sommaire": "„Записки режиссера“, А. Таиров.", "signature_source": "Л. К", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 26, "page_imprimee": "26", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.26", "debut_caractere": 2118, "fin_caractere_exclue": 8413, "texte": "„Записки режиссера“,\nА. Таиров.\n\nВ издании Камерного Театра вышла книга Александра Таирова\n(режиссера Камерного Театра) „Записки Режиссера“. В этой книге\nТаиров разбирает впервые театр с точки зрения нового конструктив-\nного метода захватившего сейчас всю современную Европу.\n„Я не философ и не ученый! Я режиссер, я формовщик и\nстроитель театра и из всех наук меня волнует лишь одна да и\nто пока несуществующая наука нашего искусства“. „Путь к\nчаемому нами театру лежит через полное преодоление диллетантизма\nи через предельное утверждение мастерства“.\nО мастерстве книга Таирова. , Исходя из отрицания театров\nнатуралистического и условного, Таиров приходит к следующим\nутверждениям :\nТеатр искусство коллективное. Актер, режиссер, автор,\nхудожник, музыкант в одинаковой степени творят театральное дей-\nствие. Голос, жест, освещение, форма декораций все важной должно\nбыть обдумано и использовано в связи с единой формой действия,\nкак в автомобиле важен каждый винтик Театр должен быть син-\nтетическим, т. е. „сливающим органически все разновидности сце-\nнического искусства, так что в одном и том же спектакле все,\nискусственно раз’единенные теперь элементы слова, пения,\nпантомимы, пляска и даже цирк гармонически сплетаются между\nсобой, являют в результате единое монолитное театральное произ-\nведение.“\nТворцом такого театра может быть лишь актер - мастер. Таиров\nэнергично восстает против диллетантизма и страницы, уделенные\nему, полны ядовитой ненавистью.\n„В искусстве актерИ и творческая лйчносТь и материал и ин-\nструмент и самое произведение искусства совмещаются в одном и\nтом же об’екте, органически будучи не в состоянии отделиться\nдруг от друга.“\nВы актер, вы (ваше „Я“) являетесь творческой личностью, за-\nдумывающей и осуществляющей произведение вашего искусства,\nвы же, ваше тело (т. е. ваши руки, ноги, корпус, голова, глаза,\nголос, речь) представляете собой и тот материал, из которого\nдолжны творить, вы же, ваши мускулы, сочленения, связки\nслужите нужным вам инструментом, и вы же, т. е. все ваше инди-\nвидуальное целое, воплощенное в сценический образ, являетесь в\nрезультате и тем произведением искусства, которое рождается\nиз всего творческого процесса.“\nДля всего этого необходима огромная техника, внутренняя и\nвнешняя. Работа режиссера сводится к соединению и выявлению\nвсех элементов театрального представления в единую форму зрелища.\n„Режиссер это кормчий театра: он ведет корабль театраль-\nного представления, избегая мелей и рифов, преодолевая возни-\nкающие внезапно препятствия, борясь с бурей и штормом, распус-\nкая и свертывая паруса и все время ведя его к раз поставленной\nтворческой цели“.\nРоль литературы в театре сводится к одному из материалов\nпомогающих действию и подлежащего всяческой переработке и об-\nработке. Во время наивысшего развития театра актеры не нужда-\nлись в писанных пьесах, умея без них творить свое искусство.\nИскусство музыки наиболее близко театру, подчеркивая внешний\nи выявляя внутренний ритмы, оно помогает разнородным элементам\nтеатрального произведения соединиться в единую гармонию.\nТаиров уделяет много места вопросу сценической атмосферы,\nт. е. того пространства, в котором движется актер. Отрицая\nнатуралистические и чисто живописные Плоские декорации услов-\nного театра, Таиров, исходя из того, что тело актера трехмерно,\nдоказывает, что разработка сценической коробки должна быть не\nкрасочной, но архитектурной. Отсюда необходимость снова\nвернуться к макету, не макету натуралистического театра, а к нео-\nмакету. Для выявления динамической сущности актера необходимо\nразработать пол сцены основную базу, на которой осуществляется\nдвижение. „Прежде всего пол сцены должен быть сломан. Он не\nдолжен представлять собой одной цельной плоскости, а должен\nбыть разбит в зависимости от задач спектакля, на целый ряд раз-\nновысотных горизонтальных, либо наклонных плоскостей, ибо ровный\nпол явно невыразителен: он не дает возможности рельефно выявить\nспектакль, он не дает возможности актеру раскрыть в должной\nстепени все свое движение.“\n„Изламывая пол сцены и базируясь на разновысотных сцени-\nческих площадках, мы тем самым из сферы горизонтального по-\nстроения переходим в сферу построения вертикального“ . . . „Верти-\nкальные построения отвечают главным образом задачам мас-\nштаба“ .. . „С жизненной точки зрения эти построения могут\nпоказаться условными. На самом деле они воистину реальны;\nреальны с точки зрения искусства театра, т. к. они дают актеру\nреальную базу для его действия и прекрасно гармонизируются с\nреальностью его материала“. Интересен вопрос о динамических\nсдвигах сценической атмосферы, которые к сожалению не могут\nбыть сейчас осуществлены в России из-за ослабления техники.\nТо же самое о свете, играющем огромную роль на сцене.\nКостюм актера не должен давать представление об эпохе, стйле,\nне должен быть украшающим нарядом он „вторая оболочка\nактера, нечто неотделимое от его существа, это видимая личина\nего сценического образа“. Костюм должен помогать выявлению\nтела, жеста, движения. „Бессмертие костюмов Арлекина и Пьеро,\nговорит Таиров, в том, что они органически слиты со своими\nсценическими образами, и что стащить с Арлекина его костюм так\nже невозможно, как содрать с него кожу“.\nНесмотря на ряд блестящих эскизов костюмов таких еще у\nнас нет. В нашей бесформенной жизни Таиров видит только\nодин костюм связанный с образом костюм летчика или автомо-\nбилиста. Книга заканчивается главой о зрителе и о его роле в\nтеатре творящей или воспринимающей.\n„Театральная постановка представляет собой уже готовое, моно-\nлитное, самостоятельное произведение театрального искусства, по-\nэтому каждое участие в ней зрителей, как активное начало соз-\nдают не соборное действо, а бессмыслицу и хаос, антихудожествен-\nный кавардак“.\nТеатр вышел из религиозных культов и через Эсхила Софокла\nЕврипида постепенно освободился от чуждых ему элементов,\nвыкристализовавшись в самодовлеющее и самоценное искусство\nпоэтому нелеп был бы возврат к соборности. Народные празднества,\nкарнавалы, игры соприкасаются с театром, но никоим образом\nтеатр не должен стать ими.\n„Зритель не должен активно участвовать в спектакле, он должен\nтворчески его воспринимать“.\nИтак ;\n„Театр есть театр“.\n\n*) Цирковой прием, который мы находим в американсках цирках\nво Франции и Испании.\n**) Знаменитый американский кино-комик Чарли Чаплин."}, {"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 468, "texte": "„Действующий Актер“.\n„Мастерство Актера вот высшее и подлинное его содержание“.\n„Ритм действия его организующее начало“.\nОбложка книги, рисунки и буквы исполнены художницей А\nЭкстер, работавшей вместе с Таировым над постановками „Сало-\nмеи“, „Фамиры Кифаред“ и „Ромео и Джульеть“. Ее работы\nпервые опыты трехмерных архитектурных декораций.\nПеревод этой книги на иностранные языки был бы крайне\nполезен для театральной Европы, пребывающей пока в состоянии\nхаоса.\n\nЛ. К."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c064", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c064", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "27", "page_fin": "27", "image_debut": 27, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.5", "titre_corps": "Новые Танцы,", "titre_sommaire": "Новые Танцы,", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 470, "fin_caractere_exclue": 3278, "texte": "Новые Танцы,\nТраншейная война, обрекшая миллионы тел на длительную не-\nподвижность, способствовала явлению, которое охватило всю Европу\nпосле ' перемирия. Разряд: города затанцевали. Прерывистая,\nбыстрая и легкая походка англичан и американцев, короткие\nотталкивания рычагов, подрагивания и синкопические движения\nчастей машин, наконец древняя культура ритма и слуха американских\nнегров и индейцев создали необходимые нашему веку танцы,\nтеперь ордой завладевшие Америкой и Европой. One-step Уан-степ\n(„одиншаг“), two-step ту-степ („два шага“), испанское paso döble\nпасо-добле („двойной шаг“) scotish ragtime скотиш-рег-тайм, fox-\ntrot фокс-трот („собачий шаг“), shimmy— шимми вот названия,\nизвестные всему Парижу.\nВ то время как плавный вальс опьянял романтические души\nпрошлого века, шаржированная походка двух стиснутых между со-\nбою тел, с внезапным ускорением, машинной четкостью, отрывистым\nдроблением счета, единственно способна удовлетворить танцующие\nтела нашего времени. Прерывное начало синкопа, управляет как\nновым танцем, так и новой музыкой, оставляя лишь в танго место\nдля плавного и круглого элемента. Несложность one step, одного шага\nукрепляет идею современного опьянения простой собственной\nпоходкой. Уан-степ разнообразится то разделением тел и па-\nраллельным друг другу плоским (египетским) ходом, то внезапным\nсгибом одного колена и мгновенным пружинным приседанием, то\nсписыванием беглой дуги, соответствующей полуколесу в совре-\nменной живописи. Музыка one-step’a проще и более быстрого\nтемпа, чем в других танцах. Fox-trot, фокс-трот несколько более\nмедленного темпа, с той же механизацией шага, минутным закреп-\nлением пунктуацией остановок, с минутной перестановкой ступней,\nотталкиванием одной и выталкиванием другой, коротким кружением\nи, иногда, с вариациями, из которых выработалась дрожь Shimmy.\nShimmy (Шимми) усложненный фокс-трот более позднего про-\nисхождения, со скользящими, выворачиваемыми ступнями и в лад\nэтой дрожи четким ртутным движением плеч, которое мы встречаем\nв национальных испанских танцах.\nАвтор этих строк изобрел ряд новых движений танцев, в исполне-\nнии которых он выступал соло в Париже, Риме, Севилье, Берлине.\nАккомпанирует музыка американских фокс-тротов и шимми. Отталки-\nвания рычага и порывистых стержней прерываются падением тела,\nгрохающегося среди танца о пол лежачий танец, вставленный\nв первый.\nДвижения автора: 1. личные причуды собственного тела, 2. ме-\nханические циркули (рычаг, танк, винт и др.), 3. из фантастики\n(падающая башня), 4. из древне восточного мира (египетский ход,\nегипетская иероглифика, многорукий и многоногий индусский бог\nСива), 5. испано-реалистические (терреодорствование и т. д. Жи-\nтейские повседневные движения, походка и т. д. перерабатываются,\nусложняются, шаржируются.\nРазвивается значение международного танца."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c065", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c065", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "27", "page_fin": "27", "image_debut": 27, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.6", "titre_corps": "Джаз – Банд,", "titre_sommaire": "Джаз – Банд,", "signature_source": "Валентин Парнах", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 3280, "fin_caractere_exclue": 5540, "texte": "Джаз - Банд,\nВалентин Парнах.\nJazz-band *) („оркестр переполох“) явился в Европу из С. Америки,\nзанесенный неистовыми музыкантами-неграми. 1. Огромный барабан,\nизнутри сияющий электричеством. На нем расписанная марка\nоркестра. Обвешан взвизгивающимися хрипучками, рожками авто-\nмобилей, свистульками, снабжен педалями. ?.. Система готов,\nвздрагивающих на стержне, под искусными ударами - прицелами\nпалочки, ошейники с колокольцами, хомуты. 3. Банджо (bango)\nрод мандолины, обтянутой барабанной кожей дрожь тенора в\nансамбле. 4. Саксофон с вогнутой пастью, причудливая медная\nраковина, род тромбона, издающий пронзительный зык, пронзая\nраскаленную атмосферу „фоножар“ синкопов и диссонансов. 5. Кси-\nлофон (xylophone) система деревянных клавиш, по которым шле-\nпают два молоточка, издающие звонкий плеск. 6. Скрипки, пианино.\nВсе вышеописанные танцы находят свое полное выражение в\nисполнении этого оркестра, в музыке диссонансов, синкопов, бухающих\nи взлетающих медных звуков, подрагивания, хрипов, свистов, воев,\nвнезапных остановок, трещоток, тревожных сигналов сирен, как бы\nпеременного электрического тока и т. д.\nНесложная, лихая, лукавая, плотская мелодия аккомпанимент\nдиссонансов, иронизирующих над наивностью темы. Новый „пафос“\nне уступающий радениям хлыстов и дервишей, воскрешает удары\nкорибантийской меди.\nОглушительный джаз-банд является в то же время мимическим\nоркестром. Саксофонист синкопично поднимает вверх тромбон и\nловко вонзает в него медную заклепку, для усиления пронзительности.\nДжаз-бандист (в узком смысле слова) заведующий барабаном,\nгонгами, хрипучками, рожком и свистком одновременно прерывно\nподскакивает на стуле в лад музыке, вдруг спотыкается плечом\nпри ударе в гонг.\nВ июле 1921 г. в „Трокадеро“ в Париже состоялись гастроли\nнегритянского оркестра из Америки. Музыканты, заканчивая нумера,\nэкцентрически танцуя, уходили поочередно, каждый по своему,\nкаждый со своим инструментом. Негр-дирижер, в фантастической\nвоенной форме, огромного роста, маневривовал кулаками и торсом,\nсоздавая новые дирижерские жесты.\nДжаз-банд орудует пока только в лучших отелях, танцульках,\nресторанах и кафешантанах Парижа, Лондона, Берлина. Пора его\nсделать общим достоянием.\n*) По-французки жаз-банд. По-немецки яз-банд. По-английски\nджаз-банд."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c066", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c066", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "27", "page_fin": "27", "image_debut": 27, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.7", "titre_corps": "Цирк", "titre_sommaire": "Цирк", "signature_source": "Селин Арнольд", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 5542, "fin_caractere_exclue": 6397, "texte": "Цирк\nСелин Арнольд.\nСамое значительное в цирке это толпа, воодушевленная, жесто-\nкая и нежная, просто принимающая радость жеста. Театральная\nпублика эти ледяные существа, презирающие зрелище, не ходят\nв цирк.\nТеатр представление. Цирк зрелище.\nТеатр ■— фикция. Нужна воистину наивная душа, чтобы поверить\nтеатральной игре. В цирке все реально. В цирке не надо верить,\nа только смотреть.\nЦирк тесно связан со спортом, он выявление спорта в искусстве.\nНовой дух должен вдохновиться цирком, цирк должен проник-\nнуться новым духом.\nМощь и простата жеста, эластичность криков радости при удачном\nпрыжке создают героическую атмосферу вокруг жонглеров, акро-\nбатов, эквилибристов и феерических наездниц.\nЦирк реален, ибо реальна опасность.\nКак кинематограф цирк живет действительностью. Он должен\nразвиваться, не забывая об этом, так как реальность его существо."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c067", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c067", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "27", "page_fin": "27", "image_debut": 27, "image_fin": 27, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.15.8", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "debut_caractere": 6399, "fin_caractere_exclue": 6510, "texte": "В ближайших номерах статьи о русском\nцирке в годы революции и о номерам парижских\nакробатов братьев Фрателлини."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c068", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c068", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "28", "page_fin": "29", "image_debut": 28, "image_fin": 29, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.16", "titre_corps": "5 МУЗЫКА", "titre_sommaire": "5 МУЗЫКА", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 28, "page_imprimee": "28", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.28", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 9473, "texte": "5 МУЗЫКА\n\nS. Prokofieff\n\nDer Grundzug von Prokofieffs Schaffen besteht vor allen Dingen\nin der Rückkehr zur Herrschaft eines persönlichen Willens, und zwar\nunmittelbar nach Skrjabin, der sich voll und ganz unter der Hypnose\neines unpersönlichen kosmischen Urbegriffes befand. Selbstverständlich\nsteht er in keinerlei Zusammenhang mit Skrjabin und geht auch nicht\nvon diesem aus. In ihm sprudelt einfach eine junge, schöpferische\nBegeisterung, die so ursprünglich ist, daß es schwer fallen dürfte, auf\nirgend jemand als seinen Vorgänger hinzuweisen. Aber in ihm wirkt\nzweifellos jene kostbare Tatquelle, die ich als vom Lebensdrang ver-\ngeistigtes Klingen bezeichnen würde. Ich meine, daß in den Werken\nS. Prokofieffs, wie bisher noch nie in der russischen Musik, dieser\nvielen Komponisten eigene lebendige Quell ein Flußbett gefunden\nhat, von dem er in kristallklarem Strahle dahingeleitet wird. Man\ndarf behaupten, daß wir in den Schöpfungen des hier genannten\nKomponisten einen idealen Ausdruck und eine ebensolche Manifestation\ndes zeitgemäßen Lebens finden. Subjektiv bleibend, d. h. jede Er-\nscheinung des Lebens in seinem persönlichen Bewußtsein verarbeitend,\nohne sie jedoch in eigenen Stimmungsausdruck zu verwandeln, umfaßt\nS. Prokofieff in seiner Synthese das Dürsten gesunder, ursprünglicher\nWildheit, die Grimassen unheimlicher Phantome, die Auswirkungen\neiner bis zum ungeheuerlichen verschärften Einbildungskraft und neben\neiner naiven Auffassung von Natur und Leben die Grausamkeit des\nHohnes. Alles dieses wird von einem unbarmherzigen Urwillen be-\nherrscht, der seinen Drang bald zu unerbittlicher Beschaulichkeit, zu\nhartnäckiger Betrachtung der Grundtiefen verlangsamt, bald wieder\nihn unaufhaltsam der Sonne, der Freiheit, der Wärme und der Freude\nentgegenstreben läßt. Weder dem Psychologen und Realisten\nTschaikowsky (realistische Musik fasse ich als Projektion des Subjektiven,\nPersönlichen, nach außen hin, auf), noch dem Psychologen und\nRomantiker Mussogsky ähnlich (die musikalische Romantik denke ich\nmir als Spiegelung einer weniger vom Bewußtsein als gerechtfertigt\nanerkannten, sondern eher einer aus dem Gefühl verdichteter persön-\nlicher Aufnahme der Lebenserscheinungen hervorgegangenen Auffassung)\nbaut S. Prokofieff seine ideale Welt auf den durch die musikalischen\nElemente gegebenen Grundlagen auf, wobei er sich nur von intuitiven\nHinweisen, die aus persönlichen inneren Anregungen hervorgehen, leiten\nläßt, nicht aber von herkömmlichen Anordnungen (Schemata). Aus diesem\nGrunde schafft er die Form seiner Werke stets aus dem lebendigen\nVersuche heraus, und zwar in einer gewissermaßen an Improvisationen\ngemahnenden Art. ln ihrem Fluß ist sie fest gefügt, und die falschen\nVorwürfe und Beschuldigungen Prokofieffs in melodischer Stimmführung\ngehen von Leuten aus, die allzusehr an den verstandesgemäßen Formeln\nhängen, welche die allgemeinen statischen Normen aller lebendigen\nindividuellen Konzeptionen bedingen. Für die Musik Prokofieffs ist\ndurchaus nicht seine streitbare Ungezähmtheit, sondern die unein-\ngeschränkte Gewalt seiner schöpferischen Kraft bezeichnend. In ihm\nallein besitzen wir den einzigen echten Vertreter unserer Zeit, in dem\ndas Leben als schöpferische Tat, und diese als wahres Leben empfunden\nwerden; er weiß, daß seine Sendung darin besteht sich in\nschöpferischem Lebensdrange zu offenbaren. Dort, wo er mit dem\nunmittelbar durchbrechenden tierischen Elemente der menschlichen\nNatur, mit dessen gieriger Sinnlichkeit und dem unbewußten Drange\nzum lebenspendenden und alles organisierenden Sonnenquell in\nBerührung kommt, ist er elementar und grausam; durchdrungen und\ngesammelt dort, wo er sich bemüht, mit den auf seine Einbildungskraft\neinwirkenden laufenden Eindrücken aus der äußeren und inneren\nWelt ins reine zu kommen; demütig und still in der Verehrung irgend-\neines ihm teuren Gegenstandes, und ursprünglich, wenn er versucht,\nden Kampf der Leidenschaften zu schildern; er ist rührend romantisch,\nwenn er von den rauhen Elementen der Natur erzählt, oder von den\nSchönheiten alter Legenden, und unwiderstehlich anziehend ist er in\nseinen lieblichen Stimmungs-Tagebüchern. Er kennt das Lachen: das\njunge, schalkhafte, aber auch das kalte und zorndurchbebte. Auch der\nZauber der Beschwörung ist ihm nicht fremd: Dann tauchen vor uns\nin grausigem Halbdunkel Schemen und fratzenhafte Abbilder des\nLebens auf, die an den Teufel in der Andersenschen „Schneekönigin“\nerinnern. Aber immer und überall erscheint S. Prokofieff als ge-\ndankenvoller Künstler, und seine musikalischen Konzeptionen tragen\nnie den Stempel irgendeines Schemas, weder inhaltlich noch in ihrer\nForm. Er bleibt sich darin immer treu, sowohl in seinen Opern, als\nauch im Ballett und in seinen sonstigen Tonwerken. Er läßt stets den\nrein musikalischen Konzeptionen in allen seinen Stücken freien Spiel-\nraum, indem er sie nicht nach verstandesgemäßem Plane deren Inhalt\nanpaßt, sondern aus dem Innern durchempfindend, d. h. psychologisch\nbedingt.\nVon den beiden Richtungen der Tonwelt: der diatonischen und der\nchromatischen, ist letztere S. Prokofieff fremd. Durch die Diatonik\nist er mit den tiefsten Wurzeln der russischen Tonkunst verwachsen:\nmit dem Volksliede und dessen Urwesen: der Wirksamkeit (dem Dra-\nmatischen) seiner Lyrik, die auf voller geistiger Durchdrungenheit der\nTöne und auf der Idealität seines lebendigen Inhaltes beruht und durch\nsein gänzliches Aufgehen im Bewußtsein der Masse, durch Jahrhunderte\nhindurch, bedingt ist. Selbstverständlich ist dieser Zusammenhang\nkeineswegs ein gewollt ethnographischer. Außerdem entspricht die\nDiatonik durchaus dem eigentlichen Wesen S. Prokofieffs, der eines-\nteils nicht zu mystischer Berührung solcher Gebiete neigt, die von\neiner gesunden, im Gleichgewicht befindlichen Persönlichkeit nicht auf-\ngenommen werden können, und der andernteils stets von dem\nWunsche getragen wird, seine Gedanken genau, klar und übersichtlich\nauszudrücken. Dieses ist aber nur im Bereiche der Diatonik möglich,\ndie der Verkörperung des konkreten Lebens viel mehr Spielraum\nbietet, als der eng spezialisierte Rahmen der Chromatik, welcher den\nKomponisten, ungeachtet aller Freiheitsillusionen, im Bannkreise eines\nein für allemal gewählten harmonischen Horizontes festlegt, oder\nseine Einbildungskraft einer ungewöhnlichen, färb- und charakterlosen\ntonalen Gleichgültigkeit, einer form- und „skelettlosen“ undinglichen\nNebelhaftigkeit, gegenüberstellt. Die Ausdehnungsmöglichkeiten der\nChromatik, ihre verschiedenartigen Temperierungen sind trügerisch,\nscheinbar und unwirklich.\nDie Diatonik wird von S. Prokofieff eigenartig und in weitem\nMaßstabe ausgebeutet. Im Gegensatz zu den Meistern der russischen\nDiatonik, Kastaljsky und Rachmaninoff, erwartet er, in Überein-\nstimmung mit dem siedenden Tempo seiner ganzen schöpferischen\nAnlage, die Rahmen der Gammen und des Tonfalles, indem er in die-\nselben eine Menge plötzlicher Tonakkorde hineinfügt, deren Aufbau\ndurch seine Frische, Schlagfertigkeit und Logik in Erstaunen versetzt.\nVon der schöpferischen Kraft S. Prokofieffs kann man behaupten, daß\nsie auch die Verwendung von Allgemeinpläizen nicht zu fürchten\nbraucht: die landläufigsten Akkorde werden von ihm in überraschend\nneuem Lichte und in ungewöhnlichem Zusammenhänge geboten.\nEine Einteilung der Tonfolgen in triviale, abgedroschene, flache und\nin originelle, geschmackvolle, ungewöhnliche muß ihm lächerlich er-\nscheinen, wenn diese außerhalb ihres Zusammenhanges in kraftloser\nUnbeweglichkeit, in wellenloser „vertikaler“ Versteinerung gebracht\nwerden. In der Bewegung, in freiem Dahinfließen leben sie alle, sich\ngegenseitig überholend, ereilend, sich kreuzend oder einander gegen-\nüberstellend; indem sie von frei dahingleitenden Stimmen oder zen-\ntralen Nebenklängen ausgefüllt werden. Dieses ist der Fall, wenn\njede, oder eine beliebige Stimme in ihrer horizontalen Lage als ört-\nliches Tonzentrum betrachtet wird (unabhängig von ihrer Verkettung\nmit anderen Hauptstimmen), um welches sich diese oder jene nur ihr\nverwandten tonalen Nebenlaute gruppieren. Beim Vorhandensein eines\nso komplizierten Schemas der Motive kann in keinem Falle weder\nvon einer Armut an Mitteln, noch von der Ausdruckslosigkeit der\nDiatonik die Rede sein. Der sich bei rein verstandesgemäßer Be-\ntrachtung (der sich dem Auge darbietenden musikalischen Struktur)\nergebende trügerische Eindruck eines fremdklingenden Stimmendurch-\neinanders bewahrheitet sich nicht beim Anhören der Stücke oder bei\naufmerksamer, jedoch nicht voreingenommener Analyse ihres Gesamt-\naufbaues. Schließlich sind ja die ersten grundlegenden Hinweise auf\ndie reichen Möglichkeiten, die in diesem Prinzip enthalten sind (d. h.,\ndaß jede Stimme ihr besonderes Motiv in sich birgt und daß man in-\nfolgedessen Nebentöne einfügen muß, indem man nicht den Akkord\nin seiner Unbeweglichkeit, seiner ihm eigenen Einheit, sondern in\n\n'■') S. Prokofieff ist im Jahre 1891 geboren. Seine Hauptwerke sind :\nQuatres études pour piano, op. 2. Réminiscences, Elan, Suggestion\ndiabolique, pour piano, op. 4. Toccate, pour piano, op. 11. Quatres\nsonates pour piano (Quatrième sonate, op. 29), Sarcasmes, pour\npiano, op. 17. Visions fugitives (20 pièces pour piano, op. 20).\n3 Klavierkonzerte. 1 Violinkonzert (D-dur, op. Ie), Symphonietta,\nKlassische Symphonie, Skythen-Suite. Opern: Maddalena, Der Spieler,\nDie Liebe zu drei Orangen. Ein Ballett „Der Narr“. Eine Ouverture\nüber hebräische Themata, und mehrere Werke für Gesang und Klavier."}, {"page_pdf": 29, "page_imprimee": "29", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.29", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 8680, "texte": "Verbindung' mit dieser oder jener Bewegung der Stimme zu berücksich-\ntigen hat) bereits von Bach in dessen Stimmführung gegeben\nworden, und zwar in der bei ihm recht gewöhnlichen und häufig\nanzutreffenden Art und Weise, die Modulationen der verschiedenen\nStimmen zeitlich nicht zusammenfallen zu lassen, wodurch dennoch der\nEindruck des geschlossenen Ganzen, ungeachtet des äußerst losen\nGleichgewichts, keineswegs gestört wird.\nDer vor S. Prokofieff liegende Weg scheint mir sowohl in psycho-\nlogischem Sinne außerordentlich fruchtbar zu sein, da er offenbar in\ndie Sphäre schöpferischer musikalischer Synthese neue Fühlungen im\nAusdruck des, Seelenlebens hineinbringt, als auch, was den rein\nlautlichen Aufbau anbetrifft, da er die Gebiete der Gehörseindrücke\nunendlich bereichert. Besonders wünschenswert erscheint uns die Ent-\nwicklung der schöpferischen Tätigkeit dieses Komponisten auf dem\nGebiete der Theatermusik (der dramatischen), und zwar, weil die\nrussische Oper unbedingt an einer Überfülle von statischer, be-\nschreibender und kalt-objektiver Musik leidet.\nWährend Stravinsky mit Mühe den Einfluß Korsakoffs und das\nVerführerische des französischen Impressionismus überwunden hat,\nzeigte sich Prokofieff schon in den ersten seiner Kompositionen der\nGegenwart gegenüber als freier und unabhängiger Künstler und offen-\nbarte sich sofort als einer der bemerkenswertesten russischen Musiker\nunserer Tage.\n\nIgor Gleboff.\n\nМузыка и Машина.\nА. Жаннере.\nМашина есть главное проявление нашего времени: машина\nлетательная, машина двигательная, машина регистрирующая, машина\nвоспроизводящая действительность звуком и образом, и даже го-\nворящая машина. Основа всякой машины есть движение. Удачно\nпостроенная машина двигается равномерно и не боится случайностей.\nХорошо урегулированная, она приобретает еще большую чувстви-\nтельность и дает все степени быстроты движения. Замедляет ход,\nчтобы отдохнуть от скорости и вновь бежать. Кинематограф\nзамедляет движение для анализа и ускоряет его для создания\nбольшей силы впечатлений от быстроты смены изображений.\nВ музыке восставали против Вагнера, не только по причине\nпосредственности самого действия, но и потому, что музыка эта\nабсолютный язык борьбы страстей, обладает неравномерностью\nдвижений борьбы этой, и, не заботясь о требованиях искусства, по-\nстоянно смешивает быстроту и медлительность; ритм - же, в основе\nсвоей, есть известное построение восприятий. Он, совместно с\nобычными реакциями восприятий, составляет механизм физиологи-\nческой основы, как, например, биение сердца, дыхание и т. д. Вагнер\nотдалился от самого первоисточника чистой музыки, и создал музыку\nфилософских и литературных заданий. Сейчас я сижу в Elite Café\nНегр - Ванс в эти часы не играет, но зато дети занялись музыкой,\nсвоей музыкой. Они бьют в маленький барабан, в большой барабан,\nв тарелки. Один из них уселся за рояль. Очень скоро они дости-\nгают между собою полного согласия движений, равномерной не-\nпрерывности звучания. Звучание утвердилось, длится, усиливается\nсогласно телесной динамике. Эти дети преподают мне урок при-\nмитивного ритма, но урок убедительный.\nCantus firmus контрапунктических упражнений слишком легко\nускользающая основа.\nМузыкант строит восприятие, он создает в другом состояние,\nкоторое парализует все его способности.\nЯ слышу, среди ночи, звуки граммофона, играющего Rag- Time\nэта музыка откровенная, определенная и самоуверенная, приковы-\nвает меня своей звучностью. Rag Time прерывается; пустота\nовладевает мной и тогда я начинаю понимать, насколько все мое\nсущество было полно этой музыкой. Я жажду вновь услышать Rag,\nжажду этого всеми силами моими, потому что пустота давит меня.\nЗатем следует медленный вальс. Тогда я измеряю разницу воздей-\nствия ритма, трехдольный размер вальса возмутил двухдолевую\nсущность, вселившуюся в меня.\nИ так, музыкант для пользы музыки должен изучать влияние\nритма на человеческий организм. Существует много учебников\nгармонии, но до сих пор еще нет сводки законов ритма. А между\nтем музыкальная эмоция подвластна началу ритма. Древние и\nпервобытные народы уделяли ему более внимания, чем ученые\nмузыканты нашего века.\nНо вот приходят и негры. Они постоянно пользуются перебоями\nритма, синкопами. Они идут наперекор физиологическому рав-\nновесию и бессознательно требуют от него же, по одной самодо-\nвлеющей реакции с нашей стороны, восстановления нарушенного\nравновесия.\nРитмика раздражающая, высокого напряжения, но не подлежит\nсомнению доказательство власти ее на организм.\nЗападный музыкант, вдохновляясь этим принципом механизма\n°ЩУЩения, воссоздает музыку влияния длительного. Это Перизм.\nСати в „Сократе“, Пулан в „Жонглере“ и в „Сюите“ для рояля\nвводят музыку, в которой движение поступательно. Эта „каждоднев-\nная“ музыка без пафоса, является сейчас красноречивым залогом\nвозрождения ритма, раскрывающего искусству звука широкие новые\nдали. К тому же разряду следует отнести; „Пастораль“ Холеггера\nили начальный отрывок Орика из Mariés de la Tour Eiffel.\nПротивовес этому течению эстетика Клоделя. („L’homme et son\ndésir“, Théâtre des Champs Elysées), которого приносит не в жертву\nмедлительности.\nПрокофьев в „Шуте“ вносит свет в инструментовку Стравинского,\nно не прибавляет ничего к мастерству этого великого музыканта.\nНаши чувства подготовлены к движению, к механизму. Все нас\nк этому побуждает; и улицы, по которым завтра будут проноситься\nМорганы, и воздух, в котором парят большие птицы, и залы со\nсветящимися экранами.\nКинематограф воспитывает глаза людей нашего времени. Явление,\nпока только забавное, но превосходное по методу. Миллионы за-\nвсегдатаев темных зал научились искусству видеть скоро и видеть\nвсе. Невидимая рука заставляет их утончать и усиливать свои\nвосприятия. Неподвижность образа и даже сама медленность станут\nдля них невыносимыми. Кинематограф освобождает мечту от зако-\nнов тяготения.\n„Pleyela“ с ее валиками в 84 отверстия принимает размах не-\nслыханной звучности. Она освобождает игру на рояле от векового\nрабства десяти пальцам рук. Ее репертаур составляет все последо-\nвательно от Баха до „Весны Священной“ и „Петрушки“.\nБлагодаря музыкальной механике, любитель музыки будет слу-\nшать по своему вкусу и выберает из коллекции валиков подходящую\nсебе программу.\nШедевры мастеров, записанные при исключительных условиях и\nудачно подобранные, будут развивать его вкус, а исполнение их\nпридаст новую прелесть домашней обстановке. Таким образом му-\nзыка уже не будет в беспомощных руках инструментатора ди-\nлеттанта или капризного виртуоза. И к „Pleyela“ несомненно вскоре\nприсоединится домашний кинематограф.\nВоспитание посредством образов, воспитание слуха, анахронизм\nвидимого и слышимого в визиофоне, который дает немедленную\nвозможность создания лирической фильмы, воспитание посредством\nритма (Жак Далькроз и его ученики) все это показывает полезную\nи целесообразную подготовку к пониманию искусства завтрашнего дня.\nМы еще лучше поймем ту реформу, которую внес в оркестр\nСтравинский, если мы, ввиде парадокса для будущего допустим\nвозможность существования механического оркестра, составленного\nиз инструментов с механической записью. Мы следим с величайшим\nинтересом за смелыми опытами людей в роде Milhand, который\nдоводит до крайнего минимума группу выразительных струнных\nинструментов, в то время как в партитуре „L’homme et son désir“,\nон дает преобладание ударным.\nПри свете новой музыкальной эстетики мы искренно наслаждаемся\nнесколькими главными страницами „Légende de Saint-Christophe“\nVincent d’lndy, одними из лучших у этого мастера, но мы не мо-\nжем не подметить значительную отсталость композиторов с другого\nберега Ламанша и Тихого Океана, Вогана Ваимсемса, Гриффса и\nдругих, которых мы слышали на концертах Дельграиша и Монте.\nСовершенное и убедительное исполнение М-11е Сэльва заставляет\nнас ожидать большего от чешской музыки.\nВ общем, война не нанесла искусству того смертельного удара\nкоторого можно было ожидать. Наоборот, творческий под’ем ста-\nновится сильнее, чем когда бы то ни было. Война привела промыш-\nленность к применению максимума изобретательности в производстве\nи приспособлении. Она сотворила совершенные типы. Машина и\nмеханика стали чувствительными.\nМузыка искусство динамическое в своей основе, уже теперь\nосмеливается предвидеть возможность создания новой техники более\nсогласной с духом нашего времени, основанной на обновленной\nэстетике, построенной на современной основе.\nL’Esprit Nouveau.\n\nВ следующих номерах будут напечатаны сл. статьи:\n1. Симфоницио Игоря Глебова.\n2. Основоположения теории Б. Л. Яворский Ф. Гаршмана,\n3. Пианизм Скрябина и Прокофьева А. Боровского.\n4. Начало ритма в современной русской йузьтке В. Бюлова.\n5. Новые методы партитурной записи.\nСтатья П. Сувчинского\nв № 3"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c069", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c069", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "28", "page_fin": "29", "image_debut": 28, "image_fin": 29, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.16.1", "titre_corps": "S. Prokofieff", "titre_sommaire": "S. Prokofieff", "signature_source": "Igor Gleboff", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 28, "page_imprimee": "28", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.28", "debut_caractere": 10, "fin_caractere_exclue": 9473, "texte": "S. Prokofieff\n\nDer Grundzug von Prokofieffs Schaffen besteht vor allen Dingen\nin der Rückkehr zur Herrschaft eines persönlichen Willens, und zwar\nunmittelbar nach Skrjabin, der sich voll und ganz unter der Hypnose\neines unpersönlichen kosmischen Urbegriffes befand. Selbstverständlich\nsteht er in keinerlei Zusammenhang mit Skrjabin und geht auch nicht\nvon diesem aus. In ihm sprudelt einfach eine junge, schöpferische\nBegeisterung, die so ursprünglich ist, daß es schwer fallen dürfte, auf\nirgend jemand als seinen Vorgänger hinzuweisen. Aber in ihm wirkt\nzweifellos jene kostbare Tatquelle, die ich als vom Lebensdrang ver-\ngeistigtes Klingen bezeichnen würde. Ich meine, daß in den Werken\nS. Prokofieffs, wie bisher noch nie in der russischen Musik, dieser\nvielen Komponisten eigene lebendige Quell ein Flußbett gefunden\nhat, von dem er in kristallklarem Strahle dahingeleitet wird. Man\ndarf behaupten, daß wir in den Schöpfungen des hier genannten\nKomponisten einen idealen Ausdruck und eine ebensolche Manifestation\ndes zeitgemäßen Lebens finden. Subjektiv bleibend, d. h. jede Er-\nscheinung des Lebens in seinem persönlichen Bewußtsein verarbeitend,\nohne sie jedoch in eigenen Stimmungsausdruck zu verwandeln, umfaßt\nS. Prokofieff in seiner Synthese das Dürsten gesunder, ursprünglicher\nWildheit, die Grimassen unheimlicher Phantome, die Auswirkungen\neiner bis zum ungeheuerlichen verschärften Einbildungskraft und neben\neiner naiven Auffassung von Natur und Leben die Grausamkeit des\nHohnes. Alles dieses wird von einem unbarmherzigen Urwillen be-\nherrscht, der seinen Drang bald zu unerbittlicher Beschaulichkeit, zu\nhartnäckiger Betrachtung der Grundtiefen verlangsamt, bald wieder\nihn unaufhaltsam der Sonne, der Freiheit, der Wärme und der Freude\nentgegenstreben läßt. Weder dem Psychologen und Realisten\nTschaikowsky (realistische Musik fasse ich als Projektion des Subjektiven,\nPersönlichen, nach außen hin, auf), noch dem Psychologen und\nRomantiker Mussogsky ähnlich (die musikalische Romantik denke ich\nmir als Spiegelung einer weniger vom Bewußtsein als gerechtfertigt\nanerkannten, sondern eher einer aus dem Gefühl verdichteter persön-\nlicher Aufnahme der Lebenserscheinungen hervorgegangenen Auffassung)\nbaut S. Prokofieff seine ideale Welt auf den durch die musikalischen\nElemente gegebenen Grundlagen auf, wobei er sich nur von intuitiven\nHinweisen, die aus persönlichen inneren Anregungen hervorgehen, leiten\nläßt, nicht aber von herkömmlichen Anordnungen (Schemata). Aus diesem\nGrunde schafft er die Form seiner Werke stets aus dem lebendigen\nVersuche heraus, und zwar in einer gewissermaßen an Improvisationen\ngemahnenden Art. ln ihrem Fluß ist sie fest gefügt, und die falschen\nVorwürfe und Beschuldigungen Prokofieffs in melodischer Stimmführung\ngehen von Leuten aus, die allzusehr an den verstandesgemäßen Formeln\nhängen, welche die allgemeinen statischen Normen aller lebendigen\nindividuellen Konzeptionen bedingen. Für die Musik Prokofieffs ist\ndurchaus nicht seine streitbare Ungezähmtheit, sondern die unein-\ngeschränkte Gewalt seiner schöpferischen Kraft bezeichnend. In ihm\nallein besitzen wir den einzigen echten Vertreter unserer Zeit, in dem\ndas Leben als schöpferische Tat, und diese als wahres Leben empfunden\nwerden; er weiß, daß seine Sendung darin besteht sich in\nschöpferischem Lebensdrange zu offenbaren. Dort, wo er mit dem\nunmittelbar durchbrechenden tierischen Elemente der menschlichen\nNatur, mit dessen gieriger Sinnlichkeit und dem unbewußten Drange\nzum lebenspendenden und alles organisierenden Sonnenquell in\nBerührung kommt, ist er elementar und grausam; durchdrungen und\ngesammelt dort, wo er sich bemüht, mit den auf seine Einbildungskraft\neinwirkenden laufenden Eindrücken aus der äußeren und inneren\nWelt ins reine zu kommen; demütig und still in der Verehrung irgend-\neines ihm teuren Gegenstandes, und ursprünglich, wenn er versucht,\nden Kampf der Leidenschaften zu schildern; er ist rührend romantisch,\nwenn er von den rauhen Elementen der Natur erzählt, oder von den\nSchönheiten alter Legenden, und unwiderstehlich anziehend ist er in\nseinen lieblichen Stimmungs-Tagebüchern. Er kennt das Lachen: das\njunge, schalkhafte, aber auch das kalte und zorndurchbebte. Auch der\nZauber der Beschwörung ist ihm nicht fremd: Dann tauchen vor uns\nin grausigem Halbdunkel Schemen und fratzenhafte Abbilder des\nLebens auf, die an den Teufel in der Andersenschen „Schneekönigin“\nerinnern. Aber immer und überall erscheint S. Prokofieff als ge-\ndankenvoller Künstler, und seine musikalischen Konzeptionen tragen\nnie den Stempel irgendeines Schemas, weder inhaltlich noch in ihrer\nForm. Er bleibt sich darin immer treu, sowohl in seinen Opern, als\nauch im Ballett und in seinen sonstigen Tonwerken. Er läßt stets den\nrein musikalischen Konzeptionen in allen seinen Stücken freien Spiel-\nraum, indem er sie nicht nach verstandesgemäßem Plane deren Inhalt\nanpaßt, sondern aus dem Innern durchempfindend, d. h. psychologisch\nbedingt.\nVon den beiden Richtungen der Tonwelt: der diatonischen und der\nchromatischen, ist letztere S. Prokofieff fremd. Durch die Diatonik\nist er mit den tiefsten Wurzeln der russischen Tonkunst verwachsen:\nmit dem Volksliede und dessen Urwesen: der Wirksamkeit (dem Dra-\nmatischen) seiner Lyrik, die auf voller geistiger Durchdrungenheit der\nTöne und auf der Idealität seines lebendigen Inhaltes beruht und durch\nsein gänzliches Aufgehen im Bewußtsein der Masse, durch Jahrhunderte\nhindurch, bedingt ist. Selbstverständlich ist dieser Zusammenhang\nkeineswegs ein gewollt ethnographischer. Außerdem entspricht die\nDiatonik durchaus dem eigentlichen Wesen S. Prokofieffs, der eines-\nteils nicht zu mystischer Berührung solcher Gebiete neigt, die von\neiner gesunden, im Gleichgewicht befindlichen Persönlichkeit nicht auf-\ngenommen werden können, und der andernteils stets von dem\nWunsche getragen wird, seine Gedanken genau, klar und übersichtlich\nauszudrücken. Dieses ist aber nur im Bereiche der Diatonik möglich,\ndie der Verkörperung des konkreten Lebens viel mehr Spielraum\nbietet, als der eng spezialisierte Rahmen der Chromatik, welcher den\nKomponisten, ungeachtet aller Freiheitsillusionen, im Bannkreise eines\nein für allemal gewählten harmonischen Horizontes festlegt, oder\nseine Einbildungskraft einer ungewöhnlichen, färb- und charakterlosen\ntonalen Gleichgültigkeit, einer form- und „skelettlosen“ undinglichen\nNebelhaftigkeit, gegenüberstellt. Die Ausdehnungsmöglichkeiten der\nChromatik, ihre verschiedenartigen Temperierungen sind trügerisch,\nscheinbar und unwirklich.\nDie Diatonik wird von S. Prokofieff eigenartig und in weitem\nMaßstabe ausgebeutet. Im Gegensatz zu den Meistern der russischen\nDiatonik, Kastaljsky und Rachmaninoff, erwartet er, in Überein-\nstimmung mit dem siedenden Tempo seiner ganzen schöpferischen\nAnlage, die Rahmen der Gammen und des Tonfalles, indem er in die-\nselben eine Menge plötzlicher Tonakkorde hineinfügt, deren Aufbau\ndurch seine Frische, Schlagfertigkeit und Logik in Erstaunen versetzt.\nVon der schöpferischen Kraft S. Prokofieffs kann man behaupten, daß\nsie auch die Verwendung von Allgemeinpläizen nicht zu fürchten\nbraucht: die landläufigsten Akkorde werden von ihm in überraschend\nneuem Lichte und in ungewöhnlichem Zusammenhänge geboten.\nEine Einteilung der Tonfolgen in triviale, abgedroschene, flache und\nin originelle, geschmackvolle, ungewöhnliche muß ihm lächerlich er-\nscheinen, wenn diese außerhalb ihres Zusammenhanges in kraftloser\nUnbeweglichkeit, in wellenloser „vertikaler“ Versteinerung gebracht\nwerden. In der Bewegung, in freiem Dahinfließen leben sie alle, sich\ngegenseitig überholend, ereilend, sich kreuzend oder einander gegen-\nüberstellend; indem sie von frei dahingleitenden Stimmen oder zen-\ntralen Nebenklängen ausgefüllt werden. Dieses ist der Fall, wenn\njede, oder eine beliebige Stimme in ihrer horizontalen Lage als ört-\nliches Tonzentrum betrachtet wird (unabhängig von ihrer Verkettung\nmit anderen Hauptstimmen), um welches sich diese oder jene nur ihr\nverwandten tonalen Nebenlaute gruppieren. Beim Vorhandensein eines\nso komplizierten Schemas der Motive kann in keinem Falle weder\nvon einer Armut an Mitteln, noch von der Ausdruckslosigkeit der\nDiatonik die Rede sein. Der sich bei rein verstandesgemäßer Be-\ntrachtung (der sich dem Auge darbietenden musikalischen Struktur)\nergebende trügerische Eindruck eines fremdklingenden Stimmendurch-\neinanders bewahrheitet sich nicht beim Anhören der Stücke oder bei\naufmerksamer, jedoch nicht voreingenommener Analyse ihres Gesamt-\naufbaues. Schließlich sind ja die ersten grundlegenden Hinweise auf\ndie reichen Möglichkeiten, die in diesem Prinzip enthalten sind (d. h.,\ndaß jede Stimme ihr besonderes Motiv in sich birgt und daß man in-\nfolgedessen Nebentöne einfügen muß, indem man nicht den Akkord\nin seiner Unbeweglichkeit, seiner ihm eigenen Einheit, sondern in\n\n'■') S. Prokofieff ist im Jahre 1891 geboren. Seine Hauptwerke sind :\nQuatres études pour piano, op. 2. Réminiscences, Elan, Suggestion\ndiabolique, pour piano, op. 4. Toccate, pour piano, op. 11. Quatres\nsonates pour piano (Quatrième sonate, op. 29), Sarcasmes, pour\npiano, op. 17. Visions fugitives (20 pièces pour piano, op. 20).\n3 Klavierkonzerte. 1 Violinkonzert (D-dur, op. Ie), Symphonietta,\nKlassische Symphonie, Skythen-Suite. Opern: Maddalena, Der Spieler,\nDie Liebe zu drei Orangen. Ein Ballett „Der Narr“. Eine Ouverture\nüber hebräische Themata, und mehrere Werke für Gesang und Klavier."}, {"page_pdf": 29, "page_imprimee": "29", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.29", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 1429, "texte": "Verbindung' mit dieser oder jener Bewegung der Stimme zu berücksich-\ntigen hat) bereits von Bach in dessen Stimmführung gegeben\nworden, und zwar in der bei ihm recht gewöhnlichen und häufig\nanzutreffenden Art und Weise, die Modulationen der verschiedenen\nStimmen zeitlich nicht zusammenfallen zu lassen, wodurch dennoch der\nEindruck des geschlossenen Ganzen, ungeachtet des äußerst losen\nGleichgewichts, keineswegs gestört wird.\nDer vor S. Prokofieff liegende Weg scheint mir sowohl in psycho-\nlogischem Sinne außerordentlich fruchtbar zu sein, da er offenbar in\ndie Sphäre schöpferischer musikalischer Synthese neue Fühlungen im\nAusdruck des, Seelenlebens hineinbringt, als auch, was den rein\nlautlichen Aufbau anbetrifft, da er die Gebiete der Gehörseindrücke\nunendlich bereichert. Besonders wünschenswert erscheint uns die Ent-\nwicklung der schöpferischen Tätigkeit dieses Komponisten auf dem\nGebiete der Theatermusik (der dramatischen), und zwar, weil die\nrussische Oper unbedingt an einer Überfülle von statischer, be-\nschreibender und kalt-objektiver Musik leidet.\nWährend Stravinsky mit Mühe den Einfluß Korsakoffs und das\nVerführerische des französischen Impressionismus überwunden hat,\nzeigte sich Prokofieff schon in den ersten seiner Kompositionen der\nGegenwart gegenüber als freier und unabhängiger Künstler und offen-\nbarte sich sofort als einer der bemerkenswertesten russischen Musiker\nunserer Tage.\n\nIgor Gleboff."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c070", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c070", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "29", "page_fin": "29", "image_debut": 29, "image_fin": 29, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.16.2", "titre_corps": "Музыка и Машина.", "titre_sommaire": "Музыка и Машина.", "signature_source": "А. Жаннере", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 29, "page_imprimee": "29", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.29", "debut_caractere": 1431, "fin_caractere_exclue": 8378, "texte": "Музыка и Машина.\nА. Жаннере.\nМашина есть главное проявление нашего времени: машина\nлетательная, машина двигательная, машина регистрирующая, машина\nвоспроизводящая действительность звуком и образом, и даже го-\nворящая машина. Основа всякой машины есть движение. Удачно\nпостроенная машина двигается равномерно и не боится случайностей.\nХорошо урегулированная, она приобретает еще большую чувстви-\nтельность и дает все степени быстроты движения. Замедляет ход,\nчтобы отдохнуть от скорости и вновь бежать. Кинематограф\nзамедляет движение для анализа и ускоряет его для создания\nбольшей силы впечатлений от быстроты смены изображений.\nВ музыке восставали против Вагнера, не только по причине\nпосредственности самого действия, но и потому, что музыка эта\nабсолютный язык борьбы страстей, обладает неравномерностью\nдвижений борьбы этой, и, не заботясь о требованиях искусства, по-\nстоянно смешивает быстроту и медлительность; ритм - же, в основе\nсвоей, есть известное построение восприятий. Он, совместно с\nобычными реакциями восприятий, составляет механизм физиологи-\nческой основы, как, например, биение сердца, дыхание и т. д. Вагнер\nотдалился от самого первоисточника чистой музыки, и создал музыку\nфилософских и литературных заданий. Сейчас я сижу в Elite Café\nНегр - Ванс в эти часы не играет, но зато дети занялись музыкой,\nсвоей музыкой. Они бьют в маленький барабан, в большой барабан,\nв тарелки. Один из них уселся за рояль. Очень скоро они дости-\nгают между собою полного согласия движений, равномерной не-\nпрерывности звучания. Звучание утвердилось, длится, усиливается\nсогласно телесной динамике. Эти дети преподают мне урок при-\nмитивного ритма, но урок убедительный.\nCantus firmus контрапунктических упражнений слишком легко\nускользающая основа.\nМузыкант строит восприятие, он создает в другом состояние,\nкоторое парализует все его способности.\nЯ слышу, среди ночи, звуки граммофона, играющего Rag- Time\nэта музыка откровенная, определенная и самоуверенная, приковы-\nвает меня своей звучностью. Rag Time прерывается; пустота\nовладевает мной и тогда я начинаю понимать, насколько все мое\nсущество было полно этой музыкой. Я жажду вновь услышать Rag,\nжажду этого всеми силами моими, потому что пустота давит меня.\nЗатем следует медленный вальс. Тогда я измеряю разницу воздей-\nствия ритма, трехдольный размер вальса возмутил двухдолевую\nсущность, вселившуюся в меня.\nИ так, музыкант для пользы музыки должен изучать влияние\nритма на человеческий организм. Существует много учебников\nгармонии, но до сих пор еще нет сводки законов ритма. А между\nтем музыкальная эмоция подвластна началу ритма. Древние и\nпервобытные народы уделяли ему более внимания, чем ученые\nмузыканты нашего века.\nНо вот приходят и негры. Они постоянно пользуются перебоями\nритма, синкопами. Они идут наперекор физиологическому рав-\nновесию и бессознательно требуют от него же, по одной самодо-\nвлеющей реакции с нашей стороны, восстановления нарушенного\nравновесия.\nРитмика раздражающая, высокого напряжения, но не подлежит\nсомнению доказательство власти ее на организм.\nЗападный музыкант, вдохновляясь этим принципом механизма\n°ЩУЩения, воссоздает музыку влияния длительного. Это Перизм.\nСати в „Сократе“, Пулан в „Жонглере“ и в „Сюите“ для рояля\nвводят музыку, в которой движение поступательно. Эта „каждоднев-\nная“ музыка без пафоса, является сейчас красноречивым залогом\nвозрождения ритма, раскрывающего искусству звука широкие новые\nдали. К тому же разряду следует отнести; „Пастораль“ Холеггера\nили начальный отрывок Орика из Mariés de la Tour Eiffel.\nПротивовес этому течению эстетика Клоделя. („L’homme et son\ndésir“, Théâtre des Champs Elysées), которого приносит не в жертву\nмедлительности.\nПрокофьев в „Шуте“ вносит свет в инструментовку Стравинского,\nно не прибавляет ничего к мастерству этого великого музыканта.\nНаши чувства подготовлены к движению, к механизму. Все нас\nк этому побуждает; и улицы, по которым завтра будут проноситься\nМорганы, и воздух, в котором парят большие птицы, и залы со\nсветящимися экранами.\nКинематограф воспитывает глаза людей нашего времени. Явление,\nпока только забавное, но превосходное по методу. Миллионы за-\nвсегдатаев темных зал научились искусству видеть скоро и видеть\nвсе. Невидимая рука заставляет их утончать и усиливать свои\nвосприятия. Неподвижность образа и даже сама медленность станут\nдля них невыносимыми. Кинематограф освобождает мечту от зако-\nнов тяготения.\n„Pleyela“ с ее валиками в 84 отверстия принимает размах не-\nслыханной звучности. Она освобождает игру на рояле от векового\nрабства десяти пальцам рук. Ее репертаур составляет все последо-\nвательно от Баха до „Весны Священной“ и „Петрушки“.\nБлагодаря музыкальной механике, любитель музыки будет слу-\nшать по своему вкусу и выберает из коллекции валиков подходящую\nсебе программу.\nШедевры мастеров, записанные при исключительных условиях и\nудачно подобранные, будут развивать его вкус, а исполнение их\nпридаст новую прелесть домашней обстановке. Таким образом му-\nзыка уже не будет в беспомощных руках инструментатора ди-\nлеттанта или капризного виртуоза. И к „Pleyela“ несомненно вскоре\nприсоединится домашний кинематограф.\nВоспитание посредством образов, воспитание слуха, анахронизм\nвидимого и слышимого в визиофоне, который дает немедленную\nвозможность создания лирической фильмы, воспитание посредством\nритма (Жак Далькроз и его ученики) все это показывает полезную\nи целесообразную подготовку к пониманию искусства завтрашнего дня.\nМы еще лучше поймем ту реформу, которую внес в оркестр\nСтравинский, если мы, ввиде парадокса для будущего допустим\nвозможность существования механического оркестра, составленного\nиз инструментов с механической записью. Мы следим с величайшим\nинтересом за смелыми опытами людей в роде Milhand, который\nдоводит до крайнего минимума группу выразительных струнных\nинструментов, в то время как в партитуре „L’homme et son désir“,\nон дает преобладание ударным.\nПри свете новой музыкальной эстетики мы искренно наслаждаемся\nнесколькими главными страницами „Légende de Saint-Christophe“\nVincent d’lndy, одними из лучших у этого мастера, но мы не мо-\nжем не подметить значительную отсталость композиторов с другого\nберега Ламанша и Тихого Океана, Вогана Ваимсемса, Гриффса и\nдругих, которых мы слышали на концертах Дельграиша и Монте.\nСовершенное и убедительное исполнение М-11е Сэльва заставляет\nнас ожидать большего от чешской музыки.\nВ общем, война не нанесла искусству того смертельного удара\nкоторого можно было ожидать. Наоборот, творческий под’ем ста-\nновится сильнее, чем когда бы то ни было. Война привела промыш-\nленность к применению максимума изобретательности в производстве\nи приспособлении. Она сотворила совершенные типы. Машина и\nмеханика стали чувствительными.\nМузыка искусство динамическое в своей основе, уже теперь\nосмеливается предвидеть возможность создания новой техники более\nсогласной с духом нашего времени, основанной на обновленной\nэстетике, построенной на современной основе.\nL’Esprit Nouveau."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c071", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c071", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "29", "page_fin": "29", "image_debut": 29, "image_fin": 29, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.16.3", "titre_corps": "[Sans titre]", "titre_sommaire": "[Sans titre]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 29, "page_imprimee": "29", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.29", "debut_caractere": 8380, "fin_caractere_exclue": 8680, "texte": "В следующих номерах будут напечатаны сл. статьи:\n1. Симфоницио Игоря Глебова.\n2. Основоположения теории Б. Л. Яворский Ф. Гаршмана,\n3. Пианизм Скрябина и Прокофьева А. Боровского.\n4. Начало ритма в современной русской йузьтке В. Бюлова.\n5. Новые методы партитурной записи.\nСтатья П. Сувчинского\nв № 3"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c072", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c072", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "30", "page_fin": "30", "image_debut": 30, "image_fin": 30, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.17", "titre_corps": "6 КИНЕМА-ТО ГРАФ", "titre_sommaire": "6 КИНЕМА-ТО ГРАФ", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 30, "page_imprimee": "30", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.30", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 3336, "texte": "6 КИНЕМА-\nТО ГРАФ\n\nГлиФОкинематограФия.\nВсе посетители кинематографа на’блюдали искажения картин,\nпоказываемых на обыкновенном, плоском экране. Эти искажения\nособенно заметны на боковых краях экрана, когда зритель занимает\nв зале место сбоку. К этому еще присоединяются искажения\nверхних и нижних краев в зависимости от близости к экрану; осо-\nбенно значительные от того, насколько зрители находятся выше\nили ниже экрана.\nЭти искажения являются следствием того, что прямая линия\nкажется кривой в глубине нашего глаза, на сетчатой оболочке которого\nотражается образ. Когда упомянутая прямая линия растягивается\nили когда наш глаз приближается к ней, кривая увеличивается. Так\nчто, если мы устанавливаем шахматную доску, образованную из\nпрямых линий, пересеченную под прямыми углами, образ, который\nполучается на нашей сетчатке, от этого искажен. Только средние\nперпендикуляры остаются неизмененными, что касается других, то\nони составляют сегменты гипербол.\nДоктор Пеш, профессор медицинского факультета в Монпелье,\nпервый воспользовался этим наблюдением, чтобы воспроизвести\nизображение абсолютно прямоугольное на нашей сетчатке, отражая\nна ней образ, в виде гиперболической кривой. 11рофессор Пеш\nприменил свое интересное открытие к кинематографу. Он спро-\nэктировал и установил экраны, которые вместо того, чтобы быть\nплоскими, представляют из себя гиперболическую вогнутость.\nВычисляя париметры, т. е. величины уравнений гиперболы, при-\nменительно к размерам экрана, можно получить идеальный экран,\nвыгодные стороны которого заключаются в следующем:\n1. Картины, изображенные на нем, дают верное ощущение треть-\nего измерения, без видимого искривления.\n2. Картины ясны во всех частях и их освещение равномерно,\nпотому что экран занимает приблизительно фокусную поверхность\nоб’ектива кинематографического аппарата.\n3 Даже видимые с очень боковых мест и на близком расстоянии\nот экрана картины совершенно не кажутся неприятно искаженными,\nкак это бывает при плоском экране.\n4. Из этого следует, что продолжительный сеанс при таком\nэкране совершенно не утомляет зрителей.\nЭто очень интересное достижение основано на опыте до сих\nпор неизвестного фактора рельефного зрения: искривление об-\nраза, отраженного на сетчатке, посредством системы преломления\nлучей в глазу.\nЭти экраны известны под именем глифографов, что обозначает\nпредметы, кажущиеся вылепленными на поверхности.\nВся кинематографическая печать Америки и Европы посвящает\nбольшие исследования и статьи последней фильмы „Дитя“ первого\nи единственного кино-комедианта Чарли Чаплина (Шарло). В этой\nфильме Чаплин впервые ввел трагический элемент и она по спра-\nведливости может быть названа трагедией-буффом.\nТворчеству Чарли Чаплина посвящена вышедшая в 1921 г. в Па-\nриже монография ЛюисаДюлюка („Chariot“) и большая статья Эли\nФора в „Esprit Nouveau“ № 6.\nВо втором № „Вещи“ будет напечатана статья Дюлюка о Чарли\nЧаплине, написанная для „Вещи“.\nЛюис Дюлюк, автор несколких книг о кинематографе и редактор\n„Cinea“ занят теперь постановкой фильмы „La Femme de pulh part\",\nв которой кинематограф должен окончательно сбросить последнюю\nшелуху театра.\nЦентром кинематографического производства является г, Лос-\nАнхэлос в Америке. В одном из ближайших номеров мы напечатаем\nписьмо в „Вещь“ Робэрта Хиля из Лсс-Анхэлоса о последних\nизобретениях в области кинематографической с’емки."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c073", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c073", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "30", "page_fin": "30", "image_debut": 30, "image_fin": 30, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.17.1", "titre_corps": "Глифокинематография.", "titre_sommaire": "Глифокинематография.", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 30, "page_imprimee": "30", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.30", "debut_caractere": 19, "fin_caractere_exclue": 3336, "texte": "ГлиФОкинематограФия.\nВсе посетители кинематографа на’блюдали искажения картин,\nпоказываемых на обыкновенном, плоском экране. Эти искажения\nособенно заметны на боковых краях экрана, когда зритель занимает\nв зале место сбоку. К этому еще присоединяются искажения\nверхних и нижних краев в зависимости от близости к экрану; осо-\nбенно значительные от того, насколько зрители находятся выше\nили ниже экрана.\nЭти искажения являются следствием того, что прямая линия\nкажется кривой в глубине нашего глаза, на сетчатой оболочке которого\nотражается образ. Когда упомянутая прямая линия растягивается\nили когда наш глаз приближается к ней, кривая увеличивается. Так\nчто, если мы устанавливаем шахматную доску, образованную из\nпрямых линий, пересеченную под прямыми углами, образ, который\nполучается на нашей сетчатке, от этого искажен. Только средние\nперпендикуляры остаются неизмененными, что касается других, то\nони составляют сегменты гипербол.\nДоктор Пеш, профессор медицинского факультета в Монпелье,\nпервый воспользовался этим наблюдением, чтобы воспроизвести\nизображение абсолютно прямоугольное на нашей сетчатке, отражая\nна ней образ, в виде гиперболической кривой. 11рофессор Пеш\nприменил свое интересное открытие к кинематографу. Он спро-\nэктировал и установил экраны, которые вместо того, чтобы быть\nплоскими, представляют из себя гиперболическую вогнутость.\nВычисляя париметры, т. е. величины уравнений гиперболы, при-\nменительно к размерам экрана, можно получить идеальный экран,\nвыгодные стороны которого заключаются в следующем:\n1. Картины, изображенные на нем, дают верное ощущение треть-\nего измерения, без видимого искривления.\n2. Картины ясны во всех частях и их освещение равномерно,\nпотому что экран занимает приблизительно фокусную поверхность\nоб’ектива кинематографического аппарата.\n3 Даже видимые с очень боковых мест и на близком расстоянии\nот экрана картины совершенно не кажутся неприятно искаженными,\nкак это бывает при плоском экране.\n4. Из этого следует, что продолжительный сеанс при таком\nэкране совершенно не утомляет зрителей.\nЭто очень интересное достижение основано на опыте до сих\nпор неизвестного фактора рельефного зрения: искривление об-\nраза, отраженного на сетчатке, посредством системы преломления\nлучей в глазу.\nЭти экраны известны под именем глифографов, что обозначает\nпредметы, кажущиеся вылепленными на поверхности.\nВся кинематографическая печать Америки и Европы посвящает\nбольшие исследования и статьи последней фильмы „Дитя“ первого\nи единственного кино-комедианта Чарли Чаплина (Шарло). В этой\nфильме Чаплин впервые ввел трагический элемент и она по спра-\nведливости может быть названа трагедией-буффом.\nТворчеству Чарли Чаплина посвящена вышедшая в 1921 г. в Па-\nриже монография ЛюисаДюлюка („Chariot“) и большая статья Эли\nФора в „Esprit Nouveau“ № 6.\nВо втором № „Вещи“ будет напечатана статья Дюлюка о Чарли\nЧаплине, написанная для „Вещи“.\nЛюис Дюлюк, автор несколких книг о кинематографе и редактор\n„Cinea“ занят теперь постановкой фильмы „La Femme de pulh part\",\nв которой кинематограф должен окончательно сбросить последнюю\nшелуху театра.\nЦентром кинематографического производства является г, Лос-\nАнхэлос в Америке. В одном из ближайших номеров мы напечатаем\nписьмо в „Вещь“ Робэрта Хиля из Лсс-Анхэлоса о последних\nизобретениях в области кинематографической с’емки."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c074", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c074", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "30", "page_fin": "30", "image_debut": 30, "image_fin": 30, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.17.1.1", "titre_corps": "[Illustration sans titre]", "titre_sommaire": "[Illustration sans titre]", "signature_source": "ЛЕЖЕ ШAPLO LÉGER CHARLOT", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 30, "page_imprimee": "30", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.30", "debut_caractere": 3338, "fin_caractere_exclue": 3364, "texte": "ЛЕЖЕ ШAPLO.\nLÉGER CHARLOT."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c075", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c075", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "30", "page_fin": "30", "image_debut": 30, "image_fin": 30, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.17.2", "titre_corps": "Статья Гияьбесеймера „Динамическая живопись“ (о беспредметном кинематографе Рихарда Зггеряинга) в следующем №.", "titre_sommaire": "Статья Гияьбесеймера „Динамическая живопись“ (о беспредметном кинематографе Рихарда Зггеряинга) в следующем №.", "signature_source": "РИХАРД ЭГГЕРЛИНГ ; RICHARD EGGERLING", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 30, "page_imprimee": "30", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.30", "debut_caractere": 3366, "fin_caractere_exclue": 3513, "texte": "Статья Гияьбесеймера „Динамическая живопись“ (о беспредметном кинематографе Рихарда Зггеряинга) в следующем №.\nРИХАРД ЭГГЕРЛИНГ.\nRICHARD EGGERLING."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c076", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c076", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "31", "page_fin": "31", "image_debut": 31, "image_fin": 31, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.18", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 313, "texte": "Принимается подписка и\nпроизводится розничная продажа журнала\n„ВЕЩЬ“\nв Генеральном Представительстве для всех стран\nв книжном складе\n„Образование“, Berlin W Nürnberger Str. 65,\nВ России: в книжных магазинах „Знамя\" и „Наш\nПуть\", (в Москве) во всех отделениях т-ва „Книга\"\nи в книжном складе „Известий Е. Ц. И. К.\""}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c077", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c077", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "31", "page_fin": "31", "image_debut": 31, "image_fin": 31, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.19", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "debut_caractere": 315, "fin_caractere_exclue": 676, "texte": "В ВЕНЕ\nРусско - Украинский Книжный Магазин и Библиотека.\nHERMANN GOLDSCHMIDT\nG. №l. В. H.\nWIEN, W О LLZ EILE 11\nTelephon 4092 und 5385\nВсе книги вышедшие за-границей и частью в России.\nГазеты и журналы на всех языках. Классики. Белле-\nтристика. Изящная литература. Общественно полити-\nческие и научные издания. Учебники. Детский отдел.\nНа запросы срочный ответ."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c078", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c078", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "31", "page_fin": "31", "image_debut": 31, "image_fin": 31, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.20", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "debut_caractere": 678, "fin_caractere_exclue": 916, "texte": "N. Simrock “ ï: Berlin\nTauentzienstraße 7b / Fernspr.: Steinplatz 8300\nlllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllilllllllllllllllllillllllllllllllillllllllllllirillllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllll\nСПЕЦИАЛЬНОСТЬ;"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c079", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c079", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "31", "page_fin": "31", "image_debut": 31, "image_fin": 31, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.21", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "debut_caractere": 918, "fin_caractere_exclue": 1733, "texte": "Центральный Книжный Оклад\n„ОБРАЗОВАНИЕ“\nв Берлине\nОПТОВЫЙ СКЛАД русских книг всех\nиздательств. Большой потный отдел.\nБыстрое и аккуратное выполнение заказов\nза-границу на самых выгодных условиях:\nкнигопродавцам предоставляется максималь-\nная скидка и право обмена непроданных эк-\nземпляров на любые книги нашего каталога.\nГенеральные представительства на Россию\nкрупнейших немецких медицинских, техни-\nческих, педагогических и др. научных кни-\nгоиздательств.\nРОЗНИЧНЫЙ МАГАЗИН. Книжные\nновинки заграничного и русского рынка,\nноты, все русские газеты и журналы.\nПрием и подписки об’явлений во все\nрусские издания.\nТЕАТРАЛЬНАЯ КАССА. Предвари-\nтельная продажа билетов на все\nрусские спектакли и концерты.\nRussische Bücherzentrale „Obrasowanüe“G.m.b.H.\nBerlin W 50, Nürnberger Straße 65\nFernsprecher: Steinplatz 91 —33"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c080", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c080", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "31", "page_fin": "31", "image_debut": 31, "image_fin": 31, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.22", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "debut_caractere": 1735, "fin_caractere_exclue": 2535, "texte": "Вышел из печати\n№ 1 „ВЕСТНИК РУССКОГО КНИЖНОГО РЫНКА“\nИздание русского книжного магазина „МОСКВА*' .\nв Берлине.\nКраткое содержание:\nОБЩИЕ СТАТЬИ:\nПереход па новую орфографию.\nйроф. БРАУН, О новом русском\nправописании. А. Н. ТОЛСТОЙ.\nПредисловие и роману „Хождение\nпо мукам'1. Ответ Ищенко.\nИздательская хроника:\nПетербург-Москва. Изд.-во „За-\nдруга. Берлин Журналы : Изд.-\nво „Геликон“, Ефрон, Дьякова,\n„Огоньки“, „Русское Творчеств о“,\n„Универсальное“. Изд.-во\nГржебина.\nБИБЛИОГРАФИЯ:\nКниги на русском языке, посту-\nпившие в продажу после 15-го\nфевраля.\nПриложения:\nКаталог маг. ~ЖОСКЪАи № 9 февраль 1922 г.\nОб’явления российских и зарубежных издательств.\nОбложка работы Богуславской.\n~ВЕСТНИК“ высылается бесплатно.\nАдрес конт.:\nRussische Buchhandlung Heinrich Sachs\nBerlin SW 48, Wilhelmslraße 20."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c081", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c081", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "32", "page_fin": "32", "image_debut": 32, "image_fin": 32, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.23", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 511, "texte": "РУССКИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН\n„КНИЖНИЙ САЛОН“\nРусского Универсального Издательства\nБЕРЛИН, Мартин-Лютерштр. 96 (уг. Мотцштр.)\nТел. Лютцов 57»\n„ Russische Bücherstube“\nBerlin W 30, Martin-Luther-Straße 96\nТрамваи: 8, 50, 51, 54, 57 , 60, 61, 91, 92\nВНИМАТЕЛЬНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ ЧИТ. ПУБЛИКИ.\nРаз’яснешш, справки Заказы по телефону\nи отзывы о книгах Пютцов 5-70\nВсе новости русского книжного рынка.\nКлассики. Соврем, литература Художеств, издания.\nОгромный выбор деток, книг. Иностранный отдел.\nУчебники. Журналы и газеты."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c082", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c082", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "32", "page_fin": "32", "image_debut": 32, "image_fin": 32, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.24", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "debut_caractere": 513, "fin_caractere_exclue": 1112, "texte": "КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО\n1. Научно-популярная библиотека. Серия общедо-\nступных книг по всем отраслям знания.\n2. Литературная библиотека. Избранные произ=\nведения русских и иностранных писателей\nдля народного чтения.\n3. Детская библиотека. Илпюстрованыые сказки,\nповести и рассказы для детского и юношеского\nвозраста.\nВ ближайшие дни выходят: Неорганическая химия.\nПроф. К. Оппенгеймера. Первая помощь при\nострых заболеваниях и несчастных случаях. Д-ра\nН. Шварца. Телеграф и телефон. П.Гамма-\nхер а. Бухгалтерия. Проф. Г. Обета.\nТребуйте проспекты и каталоги.\nАдрес Книгоиздательства: Berlin( Zimmerstr. 61"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c083", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c083", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "32", "page_fin": "32", "image_debut": 32, "image_fin": 32, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.25", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "debut_caractere": 1114, "fin_caractere_exclue": 1815, "texte": "С 29 октября 1921 года в Париже выходит еженедельный журнал\n„СМЕНА ВЕХ“\nпод редакцией Ю. В. КЛЮЧНИКОВА.\nЦена отдельн. номера в Германии 10 марок.\nАдрес Редакции: Париж, 12, rue Lagrange.\nПродажа в Берлине у главного представителя для\nГермании ;\nКнижный Магазин ~Москва“,\nI. ЗАКСА, WILHELMSTRASSE 20\nСборник\n,СМЕНА ВЕХ“\nСтатьи Проф. Ю. КЛЮЧНИКОВА, Проф. Н. УСТРЯЛОВА,\nПроф. С. ЛУКЬЯНОВА, А. БОБРИЩЕВА-ПУШКИНА,\nПроф. С. ЧАХОТИНА и Ю. ПОТЕХИНА.\nПрага, июль 1921 г.\nЦена Bфр. = 33 чешек, кр.\nПервое издание распродано почти полностью.\nОставшиеся в небольшом количестве экземпляры\nпродаются в магазинах:\n,Ыаша Реч“ Katerinska 10, Praha и ste5te de Presse, de\nPublicité et d’Editions, 22 rue d’Anjou, Paris."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c084", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c084", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "32", "page_fin": "32", "image_debut": 32, "image_fin": 32, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.26", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "debut_caractere": 1817, "fin_caractere_exclue": 2877, "texte": "КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО\n„ОГОНЬКИ“\nBerlin W 50, Nürnberger Straße 65\nFernsprecher: Sleinplatz 91—43\nВышли из печати и поступили в продажу.\nА. М. РЕМИЗОВ „В поле бпакитном“ М. 85,\nГР. A. H. Т О Л GT ОЙ „Китайские тени“ 40,\nСABВАТ ИЙ „Тетрадь в сафьяне“ „ 35,\nИЛЬЯ Э РЕНБУР Г „Опустошающая любовь“ . „ 20,—\nМАРИНА ЦВЕТАЕВА „Стихи к Блоку“ . . . „ 25.\nПечатаются:\n„МОСКОВСКИЙ АЛЬМАНАХ“ (А. Белый,t А. Ремизов.\nБ. Пильняк, В. Лидин, Я. Яковлев / А. БЕЛЫЙ „Возврат“\n(повесть) / А. БЕЛЫЙ „Зовы времен* (стихи) / А. И. ТОЛ-\nСТОЙ „Утоли моя печали“ (нов. и расою.)-/ САВВАТИЙ\n„Танька и Ванька“ (роман) / MA РИНА,. ЦВЕТАЕВА\n„Версты“ (стихи) / ВЛ. ХОЛОДКОВ СКИИ „То, что слу-\nчайно“ (стихи) / МАРИЯ ШКА И С КАЯ „Барабан Стро-\nгого Господина“ (стихи) / М. ГЕРШЕНЗОН и В. ИВАНОВ\n„Переписка из двух углов“ / ЛУНДБЕРГ „Дневник Писа-\nтеля“ (1917—1920 г ) / С О КО Л ОВ-МИ К И Т О В „На камуш-\nке (12 детских игр.)\nОбложки работы АЛЕКСАЫДРА АРНИIТАМА\nСКЛАД ИЗДАНИЯ\nRussische Bücherzentrale „Obrasowanije'* G. m. b. H.\nBerlin W 50, Nürnberger Strafte 65\nFernsprecher: Steinplatz 91—43"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c085", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c085", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "32", "page_fin": "32", "image_debut": 32, "image_fin": 32, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.27", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "debut_caractere": 2879, "fin_caractere_exclue": 3740, "texte": "ИЗДАТЕЛЬСТВО РУССКОЙ ТИПОГРАФИИ\nВ БЕРЛИНЕ ЕВГЕНИЯ АЛЕКС. ГУТНОВА\nВТОРОЙ ГОД ИЗДАНИЯ\nОТКРЫТА ПОДПИСКА\nНА 1922 ГОД\nНА ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБ-\nЩЕСТВЕННЫЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ\nСПОЛОХИ\nРедактор АЛЕКСАНДР ДРОЗДОВ\nИздатель Е. А. ГУТНОВ\nПодписка принимается во всех почт, отделениях Германии,\nа трже непосредственно в издательстве. Подписная дона\nв Германии и странах с низкой валютой: на 1U года (3 но-\nмера) 50 герм м., на Дггода (6ном.) 100 герм. М., на 1 год (12 ном.)\n200 герм. м.\nЦена отдельного номера 20 герм, марок.\nВ Западной Европе, в Америке и Азии другие цены.\nОБ’ЯВАЕНИЯ: В одном номере журнала: 1 стр 1200 м., ‘/г стр.\n700 м., Vé стр. 400 м. В Зап. Европе в Америке и Азии\nдругие цены.\nДеньги можно переводить через любой банк\nАдрес редакции, приема подписки и об’явпенип:\nEugen Gutnoff, Buchdruckerei u. Verlag\nBERLIN S 14, DRESDNER STRASSE 82-83"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c086", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c086", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "33", "page_fin": "33", "image_debut": 33, "image_fin": 33, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.28", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 33, "page_imprimee": "33", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.33", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 470, "texte": "ВТОРОЙ ГОА ИЗДАНИЯ.\n„СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК“\nОрган заграничной делегации Р. С. Д. Р. П.\nВыходит 2 раза в месяц при ближайшем участии\nР. АБРАМОВИЧА, Ф. ДАНА и А. МАРТОВА.\nЦена отдельного номера в Германии . . М. 4,\nЦена за 3 месяца в Германии ~ 24,—\nВ странах с высокой валютой соответствующая надбавка.\nПодписка принимается во вс‘ х почтовых отделениях Германии\nи Австрии.\nОткрыт прием об’явлений от издательств и книжных магазинов\nАдрес: Berlin С. 2, Breitestraße B—9"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c087", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c087", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "33", "page_fin": "33", "image_debut": 33, "image_fin": 33, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.29", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 33, "page_imprimee": "33", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.33", "debut_caractere": 472, "fin_caractere_exclue": 1519, "texte": "15-ю МАРТА 1922г. ВЫШЕЛ\nнепериодический бюллетень Заграничной Делегации Партии\nЛевых Социалистов Революционеров (Интернационалистов)\n„ЗНАМЯ ТРУДА“\nпод редакцией АЛЕКСАНДРА ШРЕЙДЕРА.\nСодержание:\n1. „Единый фронт“. 2. И. 3. Штейнберг „Реальная задача“. 3. В. Тру-\nтовский „Распадение и объединение левого народничества“.\n4. Р. В- Пванов-Разумник „Страница из воспоминаний“. 5. О. Л.\nЧижиков „Роль сельско-хозяйственной кооперации в борьбе о\nголодом“. 6. „М. А. Спиридонова“ (письмо А- Измайлович и др.\nматериалы). 7, А. Шрейдер „Меньшевизм наизнанку“. 8. Воззва-\nние лево-народнических партий о голоде. 9. Судьба №lO журнала\n„Знамя“. 10. Московская Хроника. 11. Письма из Орла, Тамбова,\nН. Новгорода, Твер»и, Читы, Витебска, Вятки, Воронежа и Петро-\nграда. 12. Жертвы большевистского и белогвардейского террора.\n13. За рубежом: а) „Торжество оккультизма-*, б) „Ст. Ивановичу и\nпрочим Португейсам, в) „Среди студенчества“, г) „Комитет по-\nмощи л. с-р. находящимся в тюрмах России“. 14. Библиография.\nАдрес редакции: BERLIN W 30, Eisenacher Straße 10И"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c088", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c088", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "33", "page_fin": "33", "image_debut": 33, "image_fin": 33, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.30", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 33, "page_imprimee": "33", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.33", "debut_caractere": 1521, "fin_caractere_exclue": 2876, "texte": "и-жизнь\nЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ пропаганде РУС-\nСКОГО ИСКУССТВА ЗА-ГРАНИЦЕЙ\nВТОРОЙ год издания\nВ ЖУРНАЛЕ ПРИНИМАЮТ ПОСТОЯННОЕ УЧАСТИЕ:\nн. Агпивцев, А. В Андреев, А. М Ариштам, Аш, 3. Г. Ашкинази,\nПавел Бархап, Баян, проф. Оскар Би, Д. С. Вуховецкий, Вл. Белкин,\nИ. М. Василевский (Не-Буква), М. И. Германова, Сергей Горный,\nВ. В. Вальтер, А. Ф. Даманская, барон Н В. Дризен, А. Дроздов,\nЯ. Журавская, Н. Зборовский, А. Кан, В. И. Качалов, О. Л. Книппер,\nФ. Ф. Комиссаржевсьий, А Койранский, А. Ксюнин, О. Д. Левитан,\nA. Левенсон, Г. К. Луком’-кий, С К. Маковский, Алекс. Моисеи,\nB. Д. Набоков, Ю. В. Офросимов, Петр Нильский, А. Плещеев,\nC. Л. Поляков, Наталия Потапенко, Макс Рейнгардт, В.Я Светлов.\nП. Соколов-Микитов, Лев Урвапцов, П. Ф. Шмидт, С. Юшкевич,\nР. Энгель и другие\nРЕДАКТOР=ИЗДАТЕЛЬ Е. В. Г. ГРЮНБЕРГ\nВ КАЖДОМ НОМЕРЕ: Статьи и фельетоны о театре. Хро-\nника театра и кино. Корреспонденции из всех центров эмиграции.\nИскусство в Советской России. Адреса артистов. Снимки\nвыдающихся постановок. Портреты. Шаржи и каррикатуры.\nДо Ns I—2, з и 4 РАСПРОДАНЫ\nЦЕНА НОМЕРА 15 МАРОК\nАдрес редакции и главной конторы:\nBERLIN С 2, NEUE PROMENADE 6, KUMMER & Со.\nTELEFON NORDEN 2075 u. 3360\nЖурнал продается в Берлине в книжн, магаз. И П. Ладыжникова,\nОбразования, „Москва“, „Олово“, О. Л. Дьяковой, „Родина“ и др.\nЗаграницей во всех русских книжных магазинах"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c089", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c089", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "33", "page_fin": "33", "image_debut": 33, "image_fin": 33, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.31", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 33, "page_imprimee": "33", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.33", "debut_caractere": 2878, "fin_caractere_exclue": 8006, "texte": "Непериодические бюллетени литературы, политики и искусства\n3 H А МВ\n(„Standarte“ * „II Vessillo“)\nна русском, немецком и итальянском языках под редакцией\nАлександра Шрейдера.\nСодержание Ns 1 русского издания: 1. Цели и задачи.\n2. О. Л. Чижиков „Партия левых социалиотов-революцио-\nперов и коммунизм\". 3. В. М, Левин „Цифры“. 4. „Система\nсоветов, как новая форма . организации социалистического\nгосударства“ (тезисы). 5. Л. Кроник „Система бумажной\nэмиссии“. 6. И. 3. Штейиберг „Революции год первый“.\n7. Стихи : А. Блока, Н. Клюева и С. Есенина 8. Иванов-\nРазуиник „Скиф сороковых годов“. 9. А. Белый „Учитель\nсознания“ 10. Е. Г. Лундберг „В своем углу“. 11. Иванов-\nРазумник „Изысканный жираф“. 12. А. Шрейдер „Догма\nненависти и философия гнева“. 13. Интернационал „Кон-\nференция в Вене“. 14. Из жизни партии: 1) Воссоздание\nпарта“. 2) „Декларация партии левых с.-р. на 8-м с’езде\nСоветов“. 3) „Приветствие трудящимся Запада“. 4) „Тезисы\n0 111 Интернационале“. 15. Вести из Москвы: 1) „После\nКронштадта“. 2) „Репрессии“ 8) Выборы в Московский Совет“\n4) Наказы. 36. Новые кнпгп. 17. Книги, поступившие для\nотзыва. Обложка работы И. А. Хентовой. Цена ю мар.\nСодержание Nia русского издания: 1. Андрей Белый:\n„Первое свидание“ Йоэма. 2. Александр Блок „Крушение\nгуманизма“. 3. Андрей Белый „Прыжок в царство свободы“.\n4. Р. В. Иванов-Разумник „Пролетарская цивилизация и\nпролетарская культура“, б Стили: Р. Ивнева, С. Есенина,\nИ. Эренбурга. 6. Константин Эрберг’,,o догматах и ересях\nв искусстве“. 7. Леонид Собанеев „Революционер в музыке“.\n8. Евгений Лундберг „В своем углу“. 9. Александр Шрейдер\n„Иллюзия“ и „Действительность“, 10. В. Трутовокий „Орга-\nнизация трудовых процессов“. 11. И. 8. Штейнберг „Йар-\nтия левых социалистов-революционеров“. 12. К трудяшимся\nвсего мира. 13. Интернационал Франкфуртское совещание.\nРезолюция организационного Бюро. 14. Новые кпи'п:\nа) Ларин и Крицман „Хозяйство в Советской России“. В. Т.\nб) И. Милюков „История второй русской революции“. М.\nАвр в) Г. Уэльс „Средний европеец о самом себе“. Ив.\nРаз. г) Милютин „Социализм и сельское хозяйство“. О. Ч.\nд) „Голем“. М. В. е) Д. Мережковский „14 Декабря“. „Царст-\nво Антихриста“. Е. П. 15. Книги, присланные для отзыва.\n16. Об’явления. Цена 1о мар.\nInhalt des ersten Heftes der deutschen Ausgabe „Standarte: 1. „Unsere\nAufgaben“. 2. A. Block „Skythen“. Aus dem Russischen übertragen von B. Schiratzki.\n3. A Puschkin „Der Prophet“ Aus dem Russischen übertragen von Wolfgang E.Qröger.\n4. Reinhold von Waller „Der Totengräber“ (Fragment). 6. Eugen Lundberg „Über\ndie Unvollkommenheit der Form“. 6. Andrjei Bjelyi „Der Lehrer der Erkenntnis“.\n7. Iwanow-Rasumnik „Der Skythe der vierziger Jahre“. 8. Reinhold von Walter „Der\nletzte Mensch“. 9. Alexander Schreider „Vom Schaffen und von der Ehrfurcht“.\n10. Hans Knudsen „Der Expressionismus auf dem deutschen Theater\". 11. Ernst\nPingoud „Der Kampf gegen den Nationalismus in der Musik“. 12. B. Schiratzki\n„Revue der Revuen“. 13. Ziele und Aufgaben. 14. Das Sowjet-System als neue\nForm der Organisation des sozialistischen Staates (Thesen). 15. W. M. Lewin\n„Zahlen“. 16. „Die Internationale“. Die Konferenz. 17. Von dem Parfcileben :\na) Der Wiederaufbau der Partei; b) Deklaration der Partei der linken Sozial-Revo-\nlutionäre; c) An die Weriäligen Westeuropas d) Die Thesen zur lli. Internationale\nе) Repressalien. 18. Nachrichten aus Moskau ; a) Nach dem Kronstädter Aufstand ;\nb) Die Wahlen zum Moskauer Sowjet; c) Die Order. 19. Neue Bücher. 20. Der\nRedaktion eingesandte Bücher. Preis 10 Mark.\nSommario Nr. 1 „11 Vessillo“. Compiti e scopi —II risorgimento\npolitica in Russia Partiti; Comraunisti;\nFra i coraniunisti; Menscevichi; I socialisti rivoluzionari di destra\nNolizie sulla Russia I Bolsceviche al Potere: Il Terrore; I Tribunali;\n1 processi giudiziari —La vita economica in Russia Le Finanze\nTendenze nuove Industria e lavoro Situazione generale dell’ indus-\ntria Del singoli rami d'industria Il numéro dei lavoratori —La\nrimunerazione del Lavoro —La Russia e gli Stall limitrofi sorti nelle\nrégion! di frontiera La vita negli Statt limitrofi sorti nelle regioni di\nfrontiera La Russia e l'Europa La vita intellettuale in Russia Teatro\ne Rivoluzione —Le due correnti nel teatro sovietista. Prezzo Lire Tre.\nSommario Nr. 2 „II Vessilo“: La conferenza di Vienna: 11 soci-\nalisme creativo. Roberto Oriram: Tours e Vienna L'imperiaiismo eia\nrivoluzione sociale (Tesi délia relazione di R. C. Wallhead) —ll sistema\ndei soviet come una nuova forma di organizzazione dello Stato soci-\nalista (Tesi della relazione di Alessandro Schreider) —Le tesi della\nCommissione di Innsbruck—ll Risorgimento dellTnternazionale: R.\nGrimm: La Svizzera ei 21 punti di Mosca—: La scissione dei partito\ndei socialisti populisti italiano La Lituania (Relazione della Delega-\nzione del partito dei socialisti populisti rivoluzionari di Litunnia alla\nConferenza Internazionale di Vienna) ilpopulismoßivoluzionario:\nIl populisme rivoluzionario L’appelle del partito dei socialisti rivo-\nluzionari di sinistra(internazionalisti) —Ai compagni. Prezzo: Lire Due.\nAdresse der Redaktion: Berlin W 30, Eisenacherslr. 10,11."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c090", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c090", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "34", "page_fin": "34", "image_debut": 34, "image_fin": 34, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.32", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 34, "page_imprimee": "34", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.34", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 3934, "texte": "ИЗДАТЕЛЬСТВО „СКИФЫ“\nприступает в непродолжительном времени к изданию\n.ВЕСТНИКА ВСЕХ ИСКУССТВ\n„Вестник всех искусств“ ставит своей задачей ознакомление русского читателя в России и заграницей с Западно-\nЕвропейской литературой и искусством за период времени с начала войны по наших дней, и дать полную картину\nжизни, русской литературы и искусства за тот же период времени.\nЖурнал будет издаваться по следующей программе:\n1. Общая теория и философия творчества —2, Литература\n3. Живопись и графика 4. Скульптура б. Архитектура\n6. Музыка 7. Театр 8. Пластические искусства\nЖурнал будет выходить в свет ежемесячно, тетрадями в 80 страниц\nбольшого формата (23x31 см.) с многочисленными иллюстрациями. В\nкаждом номере будет от 30—40 клише (картин, рисунков, нот, чертежей)\nв тексте и на отдельных листах.\nПервый отдел „Вестника“ „Общая теориями философия творчества“\nведется под общим руководством русских художественных критиков и\nтеоретиков искусства. Ставя перед собой, в первую очередь, задачи\nсамой широкой информации, журнал предоставляет в этом отделе воз-\nможность сторонникам различных школ и направлений современного\nискусства изложить свои общие теоретические положения. К ближай-\nшему участию в этом отделе привлечены наиболее видные представители\nразличных школ современного искусства: Андрей Белый, А. Г. Горнфельд,\nК. Малевич, П. Хлебников, К. А. Эрберг, В. Шкловский, Г. Шлет и мно-\nгие другие. Общее руководство и редакция этого отдела поручается\nКонстантину Эрбергу.\nКаждый из остальных отделов журнала разбивается на следующие\nчетыре секции :\nПервая: „О материале творчества\". В этой секции трактуется о\nвлиянии материала на форму и содержание художественных произве-\nдений, (о языке в поэзии; о краске, полотне, картоне, пере, кисти\nв живописи и графике; о мраморе, дереве, камне в скульптуре; о\nдереве, бетоне, камне в архитектуре; об инструменте в музыке;\nо жесте, о теле актера, о гриме, о сцене в театре и т. д., и т. д.)\nи о взаимовлиянии материала и форм творчества. В этой же секции\nтрактуются вопросы о формах творчества и формах художественных\nтворений. Всем этим вопросам, ставшим в порядок дня особенно ясно\nлишь за последние годы уделяется возможно большее внимане.\nВторая: „О содержании творений“. Это остов журнала. В этой\nсекции даются полные обзоры всего, что написано, сделано, построено\nво всех областях искусства и литературы за истекшие 7 лет. Даются\nтакже самые полные обзоры новостей текущей литературной и художест-\nвенной жизни. Эта секция иллюстрируется особенно полно многочис-\nленными репродукциями с картин, рисунками, чертежами, нотами, цита-\nтами из наиболее интересных художественных произведений.\nТретья: „О социальной значимости“ различных теорий, школ, произ-\nведений, о влиянии их на ход современной жизни, об отражении в\nних веяний епохи; о влиянии их на нравы, обычаи, моды; о влиянии\nих на формирование общественного мнения (обзор критической лите-\nратуры) ж т. п.\nЧетвертая: „Библиография, биография и автобиография“. В этой\nсекции каждого из отделов будут даны подробные списки всех вновь\nвышедших книг, обзоры литературы по отдельным вопросам, крити-\nческие отзывы о наиболее замечательных и необходимых книгах. Осо-\nбое внимание будет уделено „автобиографиям“ лиц, учреждений и\nтеорий т. е. руководители различных школ, течений, направлений\nсами будут излагать рост и развитие своих идей. В связи с об’ектив-\nными материалами второй и третьей секции подобные автобиографи-\nческие сведения дадут самую полную картину жизни различных направ-\nлений в искусстве. В этой же секции будут даны материалы по исто-\nрии наиболее значительных художественных и культзгрных установ-\nлений (театров, академий и пр.).\nК участию в журнал привлечены: Андрей Белый, А. Бенуа, проф.\nФ. А. Браун, А. Г. Горнфельд, Игорь Грабар:., Г. В. Иванов-Разумник,\nЕ. Г. Лундберг, К. Малевич, В. Мейерхольд, И. Муратов, Вл. Немирович-\nДанченко, Л. Сабанеев, А. Таиров, К. Эрберг, А. Эфрос, Г.Якулов и мн. др."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c091", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c091", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "35", "page_fin": "35", "image_debut": 35, "image_fin": 35, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.33", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 35, "page_imprimee": "35", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.35", "debut_caractere": 0, "fin_caractere_exclue": 717, "texte": "Вышел и поступил в подажу второй номер ежемесячного критико-библиографического журнала\nНОВАЯ РУССКАЯ КНИГА\nпод редакцией проф. А, С. ЯЩЕНКО.\nИздательство И. П, ЛАДЫЖНИКОВА.\nСодержание:\nСтатьи Бориса Пильняка „Наш заказ“, Георгия Лукомскаго\n„Итоги и задами русской художественной деятельности за грани-\nцей“, Давида Бурлюка „Литература и художество в Сибири и\nиа Дальнем Востоке“ (1919—1922), Ю. Геккера „По книжным лав-\nкам Москвы“ и др. Рецензии, Книгоиздательская хроника.\nСудьба и работы писателей. Писатели о себе. Пресса.\nКнижная летопись.\nЦена номера 30 марок.\nДа* стран с высокой валютой цена повышается на 100*/•\nАдрес редакции: BERLIN W 50, AUGSBURGER STRASSE 33,. Адрес Конторы: BERLIN W5O, RANKESTRASSE 33,"}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c092", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c092", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "35", "page_fin": "35", "image_debut": 35, "image_fin": 35, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.34", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 35, "page_imprimee": "35", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.35", "debut_caractere": 719, "fin_caractere_exclue": 2042, "texte": "Книгоиздательство\nи\n1\n» 5\n*> о\n9* О.\nЯ Я\n« в\nО\nИ. ТУРГЕНЕВ КАЗНЬ ТРОПМАНА. С рисунками М. Слодкого. Цен» 25 м.\nчВп. МУРАТОВ ТРИ РАССКАЗА. С рисунками Ф. Бпюма. Цена 30 м.\nО\nL'ART RUSSE. Обзор выставки русского искусства в Париже. Статьи Г. Л у коме кого,\nРео, и др 24 иллюстрации на отдельных листах. Обложка работы Стелдедкого. Ц. 100 м.\nА все-таки она вертится. (О новом стиле в искусстве). О многочислеи-\n■ ара RLNDIЯ ■ I ныли иллюстр. Обложка работы Ф. Леже. Цена 60 м\nИ<IВГIIСI/РГ Необычайные похождения Хулио Хурепито и ого учеников (жизне-\n■ dn ЫваЭлг Шги описание). Цена 70 м.\nА. РЕМИЗОВ Россия в письменах т. X. Обложка работы В. Мао ю тин а. Цепа 60 м.\nРазлука. Книга стихов. (На бумаге ручной формовки). Обложка\nMIIDCTACDA Разлука. Книга стихов. (На бумаге ручной <\n■ ЦмЕ* I ЛС.IIА работы А. Арнштама. Цена 30 м. в переплете\nОПАПГОб № 1 литературный ежемесячник под ред. А. Бе\nI jfdllwlltel Эл Лисицкого\nсо. Обложка работы\nА. БЕЛЫЙ Путевые заметки, т. П. (Сицилия и Тунис).\nн. гоголь Нос. С иллюстр* В. Масютина.\nИ. ТУРГЕНЕВ Песнь торжествующей любви. С иллюстр. В. Масютина.\nА. ТОЛСТОЙ Повесть о многих превосходных вещах. (Роман).\nАдрес конторы и. редакции;\nБЕРЛИН SW 68, Alte Jakobstraßc 129Ш\nf. - Телефон MORITZPLATZ 71—73\nЧасть каждого издания выходит в\nпереплетах.\nНумерованные экземпляры на особой\nбумаге."}]}, {"article_id": "bm-bmtnaam-1922-03-01-c093", "article_bluemountain": "bmtnaam_1922-03_01#c093", "volume": "bmtnaam_1922-03_01", "ocr_source": "OCR Blue Mountain (ALTO), transcription TEI : lignes lb/@facs", "texte_sans_correction": true, "page_debut": "36", "page_fin": "36", "image_debut": 36, "image_fin": 36, "pages_selon": "pagination imprimée relevée dans le METS Blue Mountain (ORDERLABEL) ; [n] = page sans folio restituée", "url_article": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.2.35", "titre_corps": "[Publicité]", "titre_sommaire": "[Publicité]", "signature_source": "", "controle": "bornes données par la structure logique METS/ALTO de Blue Mountain (blocs ALTO de chaque constituant)", "pages": [{"page_pdf": 36, "page_imprimee": "36", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.36", "debut_caractere": 37, "fin_caractere_exclue": 2393, "texte": "НОВЫЕ КНИГИ\nАндрей Белый, „Сирин ученого варварства“ (но поводу книги Вячеслава\nИванова) Цена 12 мар. (4 фр.)\nАлексей Ремизов, „Сибирский сказ. Цена 18 мар. (6 фр.)\nА. Терек (О. Форш), „Равви\"; пьеса в трех действиях. Цена 24 мар. (8 фр.)\nА. Кусиков, „Аль Баррак*; цена 9 мар. (3 фр.)\n’^л 11 йсндкий, .Про два квадрата - Всем, всем ребяткам.* Художественное\nиздание; цена 40 мар. (12 фр.)\nИЗДАТЕЛЬСТВО\nСКИФЫ\n*3 о\nй и\ns g\n8*8\nя «\nи\n■4\nЙ\nа §.=■ g\nЯ osa ®\nЕ{ЮВР<\n°° Я О\nBs ■'\nв\n- I\nje w w ДО\ng'S Оg g*\ng S« i\n?ä W.o » Bi\ne$ 5 га S\"4 n\nсо « g Я g о\nSfS S s g *\n«S“§^sü-\n:« оЧ-Я ?\n3 S ~ g St\nя я я ce\nф&з о w <o и-\n_ ЭД H a> « Ф\n’S g о Я И q.\np, O Й Е*~*М\ngwS-\nЯЯ, о , .\nБЕРЛИН\nНОВЫЕ ЦЕНЫ (С 20 МАРТА 1922 г.)\nАлександр Блок, „Скифы“ „Двенадцать“ цена 12 мар. (4 фр.)\nАлександр Блок, „Россия и Интеллигенция“ цена 12 мар, (4 фр.)\nАлександр Блок, „О любви, поэзии и государственной службе цена 6 мар.\nАндрей Белый и С. Есенин, „Россия и Инония“ цена 12 мар. (4 фр.)\nИванов-Разумник, „О смысле жизни“ 6 мар. (2 фр.)\nИванов-Разумник, „Свое лицо“ цена 6 мар. (2гр)\nИванов-Разумник, „Что такое Интеллигенция“ 6 мар. (2 фр.)\nН. Клюев, „Избяные песни“ цена 6 мар. (2 фр.)\nН. Клюев „Песнь солнценосца“ цена 6 мар. (2 фр.)\nС. Есенин, „Триптих“ цена 6 мар. (2 фр.)\nА. ХДрейдер, „Республука Советов“ цена 18 мар. (2 фр.)\nИ. Штейнберг, „От февраля по октябрь 1917 г.“ цена 18 мар. (6 фр.)\nИ. Майоров, „Земля и Хлеб“ цена 15 мар. (б фр.)\nа\nф\nСО\n1м\nо\nс\nф\nо\nс\nо\nсо\nо\nсо\n•\nX\n■\nа\n■\nЕ\n(9\nш\nо\nt\nлс\n(0\nIN DEUTSCHER SPRACHE\nBugen Lundberg, „Mereschkowski und sein neues Christentum*. Preis 25 Mark.\nJÜNGSTE RUSSISCHE LITERATUR:\nAlexander Block, „Gedichte“. Übertragen von Reinhold v. Walter. Gebunden\nPreis M. B.\nAlexander Block, „Skythen“ „Die Zwölf“. Übertragen und eingeleitet von\nReinhold v. Walter. Gebunden Preis M. B,\nWjatscheslaw-Iwano w, „Klüfte* Essays. Übertragen von Wolfgang E. Gröger.\nPreis M. B.\nBrüssow und Baimont, „Gedichte*. Übertragen von Wolfgang B. Gröger.\nPreis M. 12,\nPuschkin, „Mozart und Salieri“. Übertragen von Reinhold von Walter. Gebunden.\nPreis M. 6.\nDIB POLITISCHE ORGANISATION SOWJ БД - RUSSLANDS:\nAlexander Schreider, „Das Rätesystem”. Preis M. 12.\n* IN UNGARISCHER SPRACHE:\nAlexander Block, „Oroszorszag“. Preis M. 13.\nBuchhändlerrabatt 331/з°/0 und 11/10\nAuslieferung bei CARL FR. FLEISCHER, LEIPZIG,\nПересылка и упаковка по себестоимости.\nСО\nф\n>"}]}], "pages_ocr_originales": [{"page_pdf": 2, "page_imprimee": "2", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.2", "texte": "VERLAG „SKYTHEN“ i'S; BERLIN W3O\nVon April 1922 erscheint in Berlin die\nINTERNATIONALE RUNDSCHAU\nDER KUNST DER GEGENWART\nHerausgegeben von\nEL LISSITZKI UND ILJA EHRENBURG\n081\nBEIBb\nERSTAND\nDie Zeitschrift stellt sich als Aufgabe:\n1. Die in Rußland Schwenden mit der neuesten westeuropäischen Kunst bekannt zu machen und\n2. Westeuropa über die russische Kunst und Literatur zu informieren.\nEin Teil des Materials ууЫ in deutscher und französischer Sprache gedruckt.\nMitarbeiter sind:\nBeauduin / G. Behn / Charly Chaplin / Biaise Cendrars / Corbusier Saugnier / Crag / Dulluk\nDuisburg / Divoir / Eggeling / 'Karl Einstein / S. Essenin / Ewreinow / Feininger / Fels\nWoldernar George / Gleizes / Iwàp Goll / Hausmann / Franz Hellens / Vicente Huidobro\nHussar / Jeanneret / L. Kassäk / Loeb / Léger / W. Majakowski / Malewitsch / Meierhold\nLjbomir Micic / Ozehfant / I.Punin / 6\\Pasternak / Rodschenko / Jules Romain / André Salmon\nW. Schklowski / Sevékjni / Soffici / Sternheim\nTairow / Tatlin /Guermd\\del Torro / Uitz / Charles Vildrac\nDie Zeitschrift „GEGENSTAND“ erscheint einmal monatlich\n•mmiiiiiHiiiiniiMiniiiiiiHiiiliHniilniuiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiMiiiiiiiiiiiiiiiimiuiiitiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiuiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiitiHiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiliiiim\nin großen Heften, 23x31 cm. 24- Seiten stark, reich illustriert\niiiiiiiiiimimiiiiiiiiiiuiiniiiimmiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiMiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiitiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiiimiiiiiiiiMiiniiiiniiiiiiiiimmumi\nAnnoncentarife: 1 Seite 2500 deutsche Mark, in Ländern mit höherer Valuta 300 franz. Frcs.;\nV» Seite 1300 M.. 160 Frcs.; x/< Seite 675 M., 45 Frcs. Auf dem Umschlag: Seite 3500 M., 420 Frcs.\nAuslieferung in MOSKAU in den Buchhandlungen „Znamia11 und „Nasch Put\" und in der Buchhandlung der „Iswestija d. W. Z. I. K.\""}, {"page_pdf": 3, "page_imprimee": "3", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.3", "texte": "ПОД РЕДАКЦИЕЙ ЭЛ ЛИСИЦКОГО И ИЛЬИ ЭРЕНБУРГА\nЩе Ь\nМЕЖДУНАРОДНОЕ\nОБОЗРЕНИЕ\nСОВРЕМЕННОГО\nИСКУССТВА\nВ!-\nOBJET Aß 1-2\nштсьмлтюмм С БЕРЛИН\nDE LART МАРТ—АПРЕЛЬ\nMODERNE 1 9 2 2\nPUBLIÉE SOUS LA DIRECTION OE EL LISSITZKY ET ELIE EHRENBURG\n\nСОДЕРЖАНИЕ\n1. Искусство и общественность. 2. Ли-\nтература. Владимир Маяковский. Борис\nПастернак. Charles Vildrac. Iwan Goll. Serge\nEssenine. Julesßomains. Жан Сало. Александр\nКусиков Франц Элленс. • 3. Живопись,\nСкульптура, Архитектура. Альберт Глез,\nО современном состоянии живописи и ее\nтенденциях. Тео-ван-Десбург, Монументаль-\nное искусство. Анкета: Ответ Фернанда\nЛеже, Ответ Джино Северини, Ответ Лип-\nшица, die Ausstellungen in Rußland, Состо-\nяние современного искусства. Корбюзье-\nСонье, Современная архитектура. Первая\nмеждународная выставка в Дюссельдорфе,\nмай— июль 1922. - Н. Пунин, Татлинова\nбашня. Дома сериями. 4. Театр и\nЦирк. Новые спектакли в Париже: Кокто,\n„Свадьба на Эйфелевой башне“; Кромме-\nлинка, „Великолепный рогоносец“. Пан-\nтомима, балет, цирк в Париже. А. Таиров,\n„Записки режиссера“. Новые танцы.\nДжаз-Банд. Цирк. 5. Музыка. S. Рго-\nkofieff. Музыка и машина. 6. Кине-\nматограф.— Глифокинематография. 7. Об’-\nявления.\n\nDIE BLOCKADE RUSS-\nLANDS GEHT IHREM\nENDE ENTGEGEN,\ndas ERSCHEINEN des\n„GEGENSTANDES“\nist auch ein Anzeichen dafür, daß\nder Austausch von Erfahrungen, von\nErrungenem, von „Gegenständen“\nzwischen jungen russischen und west-\neuropäischen Meistern begonnen hat.\nSieben Jahre gesonderten Seins haben\ngezeigt, daß die Gemeinsamkeit der\nAufgaben und Ziele der Kunst in den\nverschiedenen Ländern nicht auf Zufall\nberuht, auch nicht Dogma oder Mode,\nsondern eine in sich selber beruhende\nEigenschaft der gereiften Menschheit\nist. Die Kunst ist von nun ab, bei\nWahrung aller lokalen Eigentümlich-\nkeiten und Symptome, international.\nDie Begründer einer neuen Meister-\nschaft befestigen sichre Fugen zwischen\nRußland, das die gewaltigste Revo-\nlution durchlebte, und dem Westen\nmit seiner jammervollen Blaumontag-\nstimmung nach dem Kriege; hierbei\nübergehen sie alle Unterscheidungen\npsychologischer, wirtschaftlicher, völ-\nkischer Art. Der\n„GEGENSTAND“\nist das Bindestück zwischen zwei be-\nnachbarten Laufgräben.\nWir stehen im Beginn einer großen\nschöpferischen Epoche. Natürlich sind\nReaktion und bourgeoiser Starrsinn\n\nLE BLOCUS DE LA\nRUSSIE TOUCHE À\nSA FIN\nL’APPARITION de\n„LOBJET“\nest l’un des indices de l’échange\nd’experiences, de réussites d’objets\nqui commence à se faire entre les\njeunes artisans de Russie et d’Occi-\ndent. Sept ans d’existence séparée,\nont prouvé que la communaunté d’aspi-\nrations et de voies, dans le domaine\nartistique, entre différents pays, n’est\npas un effet du hasard, un dogme,\nune mode, mais bien la propriété\ninévitable d’une humanité mûrie.\nL’art, aujourd’hui, est international,\ntout en ayant conservé le caractère\nlocal des symptômes et des traits par-\nticuliers.\nLes constructeurs de l’art nouveau,\npassant par-dessus les différences\nde psychologie, de mœurs et d’éco-\nnomie, établissent un lien solide\nentre la Russie, qui a subi la grande\nRévolution, et l’Occident avec son\nlundi - accablant.\n„LOB JET“\nest la jonction de deux tranchées alliées.\nNous assistons à la naissance d’une\ngrande époque constructive. Il va de\nsoi que la réaction et l’entêtement\nbourgeois sont encore grands partout,\naussi bien en Europe que dans la\n\nБЛОКАДА\nРОССИИ\nКОНЧАЕТСЯ\nПОЯВЛЕНИЕ\n„ВЕЩИ“\nодин из признаков начинающегося\nобмена опытами, достижениями, ве-\nщами между молодыми мастерами\nРоссии и Запада. Семь лет соединен-\nного бытия показали, что общность\nзаданий и путей искусства различных\nстран не случайность, не догма, не\nмода, но неизбежное свойство воз-\nмужалости человечества. Искусство\nныне ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНО, при\nвсей локальности частных симптомов\nи черт. Между Россией, пережившей\nвеличайшую Революцию, и Западом,\nс его томительным послевоенным по-\nнедельником, минуя разность психо-\nлогии, быта и экономики строители но-\nвого мастерства кладут верный скреп\n„ВЕЩЬ“\nстык двух союзных окопов.\nМы присутствуем при начале вели-\nкой СОЗИДАТЕЛЬНОЙ ЭПОХИ,\nКонечно реакция и мещанское упор-\nство сильны по всюду, и в Европе,\nи в сдвинутой с устоев России. Но\nвсе усилия староверов могут лишь\nзамедлить процесс строительства\nновых форм бытия и мастерства.\nДни разрушений, осады и подкопов\nпозади. Вот почему\n„ВЕЩЬ“"}, {"page_pdf": 4, "page_imprimee": "4", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.4", "texte": "allüberall noch machtvoll genug, sowohl\nin Europa, als in dem aus den Angeln\ngehobenen Rußland. Allein der ganze\nKraftaufwand der Altgläubigen kann\nden Autbauprozeß neuer Seins- und\nMeisterschaftsformen höchstens ver-\nzögern. Die Tage der Zerstörung,\nder Belagerung, der Unterwühlung\nliegen hinter uns. Darum auch wird\nder\n„GEGENSTAND“\nein Minimum an Papierquanten für\nden Kampf mit den Epigonen der\nAkademie zur Verfügung haben. Die\nverneinende Taktik der „Dadaisten“,\ndie den ersten Futuristen der Vor-\nkriegszeit wie ein Ei dem andern\ngleichen, halten wir für einen Anachro-\nnismus. Es ist an der Zeit, auf frei-\ngelegtem Gelände zu bauen. Was tot\nist, wird auch ohne unser Zutun sterben;\nfür das brachliegende Land tut aber\nnicht ein Programm, nicht eine Schule,\nsondern Arbeit not. Ebenso lächerlich\nals naiv ist es, heute noch „Puschkin\nüber Bord werfen zu wollen“. Im\nFluß der Formen gibt es verbindende\nGesetze, und die Meister der Neuzeit\nfürchten die klassischen Vorbilder nicht.\nAn Puschkin und Poussin kann man\nlernen, nicht etwa wie erstarrte Formen\nzu beleben sind, sondern die ewigen\nGesetze der Klarheit, der Ökonomie,\nder Gesetzmäßigkeit. Der\n„GEGENSTAND“\nlehnt das Vergangene im Vergangenen\nnicht ab. Er ruft zum Schaffen des\nGegenwärtigen in der Gegenwart auf.\nDarum auch sind uns die unmittel-\nbaren Überbleibsel des gestrigen Übe-\nrgangstages feind Symbolismus, Im-\npressionismus u. a. m.\nGrundlegend für unsere Gegen-\nwart halten wir den Triumph der\nkonstruktiven Methode. Wir finden\nsie sowohl in der neuen Ökonomie,\nin der Entwicklung der Industrie, als\nauch in der Psychologie der Zeit-\ngenossen in der Kunst. Der\n„GEGENSTAND“\nwird für die konstruktive Kunst ein-\ntreten, deren Aufgabe nicht etwa ist,\ndas Leben zu schmücken, sondern es\nzu organisieren.\nWir haben unsere Revue\n„GEGENSTAND“\ngenannt, weil Kunst für uns nichts\nanderes bedeutet als das Schaffen\nneuer „Gegenstände“. Damit ist unser\nDrängen zum Realismus, zum Gewicht,\nzum Umfang, zur Erde hin gegeben.\nMan möge aber deswegen nicht\nglauben, daß wir unter Gegenständen\nausdrücklich Gebrauchsgegenstände\n\nRussie déplacée de ses fondements.\nMais tous les efforts de vieux croyants\nne peuvent que retarder la construc-\ntion de nouvelles formes de vie et de\nmétier. Les jours de destruction, de\nsièges et de tranchées sont passés.\nC’est pourquoi\n„L’OBJET“\nusera le moins possible de papier\ndans la lutte contre les „épigones“\nde l’Academie.\nLa tactique négative des „da-\ndaïstes“, qui rappellent de si près nos\nfuturistes d’avant-guerre, nous paraît\nun anachronisme.\nIl est temps de construire sur les\nterrains déblayés. Ce qui est mort\ndisparaîtra de soi-même, mais les\nterrains vagues ont besoin non de\nprogrammes et d’écoles, mais de tra-\nvail. Aujourd’hui il est ridicule et\nnaïf de „jeter les Pouchkines par-dessus\nbord“. Dans la suite des formes le\nlien qui les unit obéit à certaines\nlois, et les spécimens classiques\nn’ont pas de quoi faire peur aux ar-\ntisans modernes. Pouchkine et Poussin\npeuvent nous enseigner non la restau-\nration d’anciennes formes, mais les\nlois immuables de la clarté, de\nl’économie, de la mesure.\n„L’OBJET“\nne nie pas le passé dans le passé\nIl invite à faire le moderne dans le\nmoderne.\nC’est pourquoi les vestiges de la\njournée intermédiaire d’hier, tel le\nsymbolisme, l’impressionisme etc. . .\nnous sont hostiles. Nous considérons\nle triomphe de la méthode construc-\ntive comme le trait essentiel des temps\nactuels. Nous l’observons aussi bien\ndans l’économique nouvelle que dans\nle développement de l’industrie et la\npsychologie des „modernes“ dans\nl’art.\n„LOB JET“\nest pour l’art constructif, qui n’embellit\npas la vie, mais qui l’organise. Nous\navons appelé notre revue\n„LOB JET“\ncar pour nous l’art est la création\nd’objets nouveaux. C’est ce qui ex-\nplique l’attraction qu’exercent sur nous\nle réalisme, le poids, le volume, la\nterre.\nMais il ne faut pas conclure de là\nque par le mot\n„OBJET“\nnous entendons les objets d’usage\ncourant. Naturellement, dans les\nobjets utilitaires, fabriqués dans les\nusines, dans un aéroplane ou une\nautomobile, nous voyons l’art de la\n\nбудет уделять минимальное коли-\nчество бумаги борьбе с эпигонами\nАкадемий. Отрицательная тактика\n„дадаистов“, столь напоминающих\nнаших первых футуристов до-воен-\nного периода, мнится нам анахрониз-\nмом. ПОРА на расчищенных местах\nСТРОИТЬ. Мертвое само умрет,\nпустыни же требуют, не программ,\nне школ, но работы. Теперь смешно\nи наивно „сбрасывать Пушкиных с\nпарохода“. В течении форм есть\nзаконы связи, и классические об-\nразцы не страшны современным\nмастерам. У Пушкина и Пуссэна\nможно учиться не реставрации\nумерших форм, а непреложным за-\nконам ЯСНОСТИ, ЭКОНОМИКИ,\nЗАКОНОМЕРНОСТИ.\n„ВЕЩЬ“\nне отрицает прошлого в прошлом.\nОна зовет делать современное в\nсовременности. Поэтому нам вра-\nждебны непосредственные пережитки\nвчерашнего промежуточного дня, как\nто символизм, импрессионизм и пр.\nОсновной чертой современности\nмы почитаем ТОРЖЕСТВО КОН-\nСТРУКТИВНОГО МЕТОДА. Мы\nвидим его и в новой экономике,\nи в развитии индустрии, и в психо-\nлогии современников, и в искусстве.\n„ВЕЩЬ“\nза искусство конструктивное, не укра-\nшающее жизни, но ОРГАНИЗУЮ-\nЩЕЕ ее.\nМы назвали наше обозрение\n„ВЕЩЬ“\nибо для нас искусство СОЗИДА-\nНИЕ новых ВЕЩЕЙ. Этим опре-\nделяется наше тяготение к реализму,\nк весу, об’ему, к земле. Но отнюдь\nне следует полагать, что под вещами\nмы подразумеваем предметы обихода.\nКонечно в утилитарных вещах, вы-\nделываемых на фабриках, в аэроплане\nили автомобиле, мы видим подлинное\nискусство. Но мы не хотим огра-\nничивать производства художников\nутилитарными вещами. Всякое орга-\nнизованное произведение ДОМ,\nПОЭМА ИЛИ КАРТИНА—ЦЕЛЕ-\nСООБРАЗНАЯ ВЕЩЬ, не уводя-\nщая людей из жизни, но помагающая\nее организовать. Итак мы далеки от\nпоэтов, в стихах предлагающих пере-\nстать писать стихи или от художни-\nков, пропагандирующих с помощью\nкартин, отказ от живописи. Прими-\nтивный утилитаризм чужд нам."}, {"page_pdf": 5, "page_imprimee": "5", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.5", "texte": "verstehen. Natürlich erachten wir auch\nGebrauchsgegenstände, die in Fabriken\nhergestellt werden, Flugzeuge etwa\noder Automobile, als Erzeugnisse\nechter Kunst. Wir wollen aber das künst-\nlerische Schaffen nicht nur auf diese Ge-\nbrauchsgegenstände beschränkt wissen.\nJedes organisierte Werk sei es nun\nein Haus, eine Dichtung, ein Gemälde\nist ein zweckmäßiger „Gegenstand“,\nnicht dazu angetan, die Menschen dem\nLeben zu entfremden, sondern berufen,\nzu dessen Organisierung beizutragen.\nSo haben wir denn nichts mit jenen\nDichtern gemein, die in Versen Vor-\nschlägen, keine Verse mehr zu schreiben,\noder mit Malern, die das Bild als\nPropagandamittel, auf Malerei zu ver-\nzichten, benutzen. Primitiver Utili-\ntarismus liegt uns fern. Der\n„GEGENSTAND“\nbefrachtet Dichtung, plastische Form,\nSchauspiel als unentbehrliche „Gegen-\nstände“.\nMit gespanntester Aufmerksamkeit\nwird der\n„GEGENSTAND“\ndie wechselseitigen Beziehungen\nzwischen der neuen Kunst und der\nGegenwart in allen ihren vielgestaltigen\nErscheinungsformen (Wissenschaft,\nPolitik, Technik, Bräuchen usw.) ver-\nfolgen. Wir sehen, daß die Ent-\nwicklung der Meisterschaft im Verlauf\nder letzten Jahre von verschiedenen\nErscheinungen beeinflußt wurde, die\naußerhalb der sogenannten „reinen“\nKunst lagen. Der „Gegenstand“ wird\naber Beispiele aus der Industrie, neue\nErfindungen, Umgangs- und Zeitungs-\nsprache, sportive Gebärden u. a. m.\nerforschen, kurz alles, was als un-\nmittelbares Material für jeden bewußt\nschaffenden Meister unserer Zeit in\nFrage kommt. Der\n„GEGENSTAND“\nsteht allen politischen Parteien gleich\nfern, weil er nicht an Problemen der\nPolitik, sondern der Kunst arbeitet.\nDas bedeutet aber nicht, daß wir für\neine Kunst eintreten, die außerhalb\ndes Lebens steht und grundsätzlich\napolitisch ist. Im Gegenteil, WIR\nKÖNNEN UNS EIN SCHAFFEN\nNEUER FORMEN IN DER KUNST\nAUSSERHALB DER WANDLUNG\nGESELLSCHAFTLICHER FORMEN\nNICHT DENKEN, und, wie sich von\nselbst versteht, gehören alle Sympa-\nthien des\n„GEGENSTANDES“\nden JUNGEN SCHÖPFERISCHEN\nKRÄFTEN IN EUROPA UND\nRUSSLAND, DIE NEUE „GEGEN-\nSTÄNDE“ SCHAFFEN.\n\nforme. Mais nous ne voulons pas li-\nmiter la production des artistes aux\nobjets utilitaires. Toute œuvre or-\nganisée une maison, un poème, un\ntableau est un objet qui répond à\nun but, qui ne fait pas sortir les\ngens de la vie, mais qui leur permet\nde l’organiser. Ainsi nous sommes\nloin des poètes qui proposent en vers\nde cesser de faire des vers ou des\npeintres qui prêchent, à l’aide de\ntableaux, le renoncement à la pein-\nture. L’utilitarisme primitif nous est\nétranger.\n„L’OBJET“\nconsidère un poème, une forme\nplastique, un spectacle, comme des\nobjets indispensables. C’est avec\nune profonde attention que\n„L’OBJET“\nobservera les rapports réciproques\nentre l’art nouveau et l’actualité dans\nses manifestations variées: la science,la\npolitique, la technique, les mœurs, etc.\nNous voyons qu’en observant le dé-\nveloppement des métiers en dehors\nde ce „mannequin d’art“.\n„LOB JET“\nétudiera les modèles d’industrie, les\nnouvelles inventions, la langue parlée\net la langue des journaux les gestes\nsportifs, etc. . . Comme le matériel\nimmédiat de tout artisan conscient\nde notre temps.\n„LOB JET“\nest en dehors des partis politiques\ncar il est consacré à des questions\nnon pas de politique, mais d’art.\nMais cela ne signifie pas que nous\nsoyions partisans de l’art qui se tient\nen dehors de la vie et qui est en\nprincipe étranger à la politique. Au\ncontraire nous NE POUVONS CON-\nCEVOIR LA CRÉATION DE FOR-\nMES NOUVELLES DANS L’ART\nEN DEHORS DE LA TRANSFOR-\nMATION DES FORMES SO-\nCIALES, et, naturellement, toute la\nsympathie, de\n„LOB JET“\nva AUX JEUNES FORCES DE\nL’EUROPE ET DE LA RUSSIE,\nQUI CONSTRUISENT DES CHO-\nSES NEUVES.\nL’effort commun va crée un style\ncollectif international.\nTous ceux qui participent à son\nélaboration sont les amis et les\ncompagnons d’armes de\n„LOB JET“\nDans la fièvre de construction que\nnous vivons, chacun trouvera place.\nNous ne soutenons pas les sectes et\n\n„ВЕЩЬ“\nсчитает стихотворение, пластическую\nформу, зрелище необходимыми ве-\nщами.\nС величайшим вниманием будет\nследить\n„ВЕЩЬ“\nза взаимоотношениями между новым\nискусством и современностью во\nвсех ее многоликих проявлениях\n(наука, политика, техника, быт и пр.).\nМы видим, что на развитии мастер-\nства последних лет оказали крупные\nвлияние явления, лежащие вне так\nназываемого „чистого искусства“\n„ВЕЩЬ“\nбудет изучать примеры ИНДУ-\nСТРИИ, новые изобретения, РАЗ-\nГОВОРНЫЙ и газетный ЯЗЫК,\nСПОРТИВНЫЕ ЖЕСТЫ и пр., как\nнепосредственный материал для вся-\nкого сознательного мастера наших\nдней.\n„ВЕЩЬ“\nвне политических партий, ибо она\nпосвящена проблемам не политики,\nа искусства. Но это не означает,\nчто мы стоим за внежизненность\nи принципиальную аполитичность\nискусства. Напротив, мы не мы-\nслим СЕБЕ СОЗИДАНИЯ НОВЫХ\nФОРМ В ИСКУССТВЕ ВНЕ ПРЕ-\nОБРАЖЕНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ\nФОРМ, и разумеется, все симпатии\n„ВЕЩИ“\nидут К МОЛОДЫМ СИЛАМ ЕВ-\nРОПЫ И РОССИИ, СТРОЯЩИМ\nНОВЫЕ ВЕЩИ.\nОбщими силами рождается НО-\nВЫЙ КОЛЛЕКТИВНЫЙ МЕЖДУ-\nНАРОДНЫЙ СТИЛЬ, Все, кто\nпринимает участие в его выработке\nдрузья и соратники\n„ВЕЩИ“\nВ строительной горячке, пережи-\nваемой нами найдется место всем.\nМы не учрерждаем секты и не доволь-\nствуемся суррогатами коллектива\nв виде различных направлений и\nшкол. Мы будем стараться об’еди-\nнить и координировать труды всех,\nжелающих действительно трудиться,\nа не довольствующихся рентой пре-\nдыдущих поколений.\nПривыкшему же не трудиться, а\nлюбоваться, извечному потребителю,\nничего непроизводящему\n„ВЕЩЬ“\nпокажется скучной и убогой. В ней\nне будет ни философской ориента-\nции, ни томной изящности."}, {"page_pdf": 6, "page_imprimee": "6", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.6", "texte": "Der neue kollektive, internationale\nStil ist ein Produkt gemeinsamen\nSchaffens. Alle, die an seiner Durch-\nbildung teilhaben, sind Freunde und\nMitkämpfer des\n„GEGENSTANDES“\nDas Baufieber, wie wir es heute\ndurchleben, ist so groß, daß sich für\nalle Arbeit finden wird. Wir gründen\nkeine Sekte, wir begnügen uns nicht\nmit Surrogaten für das Kollektiv in\nGestalt von verschiedenen Richtungen\nund Schulen. Wir streben danach,\ndie Arbeit aller, die wirklich arbeits-\nwillig sind und nicht nur von den\nRenten vergangener Generationen\nzehren wollen, zusammenzufassen.\nJenen aber, die nicht gewöhnt sind\nzu arbeiten, sondern nur genießend\nzu staunen, jenen, die nur konsumieren,\naber nichts schaffen wollen, wird der\n„GEGENSTAND“\nfade und dürftig erscheinen.\nMan suche in ihm weder nach philo-\nsophischer Orientierung, noch nach\neleganter Lüsternheit. Der\n„GEGENSTAND“\nist ein sachliches Organ, ein Bote der\nTechnik, ein Preisverzeichnis für neue\n„Gegenstände“ und ein Aufriß von noch\nnicht ausgeführten Gegenständen.\nAus der schwülen Dumpfheit des\nweißgebluteten Rußlands und des feist-\ngewordenen, hindämmernden Europas\ntönt der Kampfruf;\nLASST DOCH ENDLICH ALLES\nDEKLARIEREN UND WIDERLE-\nGEN! AUF! SCHAFFT\n„GEGENSTÄNDE“\n\nnous ne nous contentons pas de\ncontrefaçons de collectivité sous\nl’aspect de directions et d’écoles di-\nverses.\nNous tâcherons d’unifier et de co-\nordonner les travaux de tous ceux\nqui désirent vraiment travailler au\nlieu de se contenter de la rente que\nleur lèguent les générations précé-\ndentes.\nCelui qui a l’habitude non de\ntravailler, mais d’admirer, l’éternel\nconsommateur, qui ne produit rien\ntrouvera\n„LOB JET“\nennuyeux et misérable.\n„L’OBJET“ n’aura ni orientation\nphilosophique, nigrâce languissante.\n„LOB JET“\nest un organe d’affaires, le messager\nde la technique, le prix-courant des\nchoses nouvelles, et l’esquisse de\nchoses encore non réalisées.\nDans l’atmosphère étouffante, dans\nla Russie épuisée, l’Europe repue et\nsomnolente, un seul cri s’élève:\nVITE, CESSEZ DE DÉCLARER\nET DE CONTREDIRE, FAITES\nDES OBJETS.\n\n„ВЕЩЬ“\nI деловой орган, вестник техники,\nПРЕЙС-КУРАНТ новых ВЕЩЕЙ,\nи чертежи вещей еще не осуще-\nствленных.\nСреди духоты и, обескровленной\nРоссии, ожиревшей дремлющей Ев-\nропы один клич; скорей БРОСЬТЕ\nДЕКЛАРИРОВАТЬ И ОПРОВЕР-\nГАТЬ, ДЕЛАЙТЕ\nВЕЩИ!\n\nВМЕСТО ПИСЬМА В РОССИЮ\n(„ВЕЩЬ“ ДОЙДЕТ СКОРЕЕ ПИСЬМА)\nДРУЗЬЯ „ВЕЩИ“\nШЛИТЕ СКОРЕЕ\nстихи\nи\nПРОЗУ\nСТАТЬИ\nи\nФОТОГРАФИИ\nкниги\nЖУРНАЛЫ\nЗАМЕТКИ\n\nНИ РОЗА\nНИ МАШИНА\nне являются темой\nПОЭЗИИ\nИЛИ\nживописи\nони учат мастера\nСТРУКТУРЕ\nи\nСОЗИДАНИЮ\n\nПАРФЕНОН\n■■\nАПОЛЛОН\nXX"}, {"page_pdf": 7, "page_imprimee": "7", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.7", "texte": "1 ИСКУССТВО и\nОБЩЕСТВЕННОСТЬ\n\nМЕЖДУНАРОДНЫЙ КOНГРЕСС\nВ марте месяце в Париже состоится „Международный конгресс\nдля выработки директив и защиты современного духа“. В комитет\nвходят: Жорж Орик, композитор; Андрэ Брэтон, редактор\n„Littérature“; Роберт Делонэ, художник; Фернад Леже, художник,\nсотрудник „Вещи“; Амэдэ Озанфан, редактор „Esprit Nouveau“, со-\nтрудник „Вещи“; Жан Полян, секретарь „Nouvelle Revue Française“,\nРожэ Витрах, редактор „Aventure“.\nМы сожалеем, что местом конгресса назначен Париж. Вне зависи-\nмости от добрых намерений комитета, гнездо европейской обще-\nственной и духовной реакции мало подходит для подобных заданий.\nВ частности на конгресс безусловно не смогут приехать представи-\nтели нового искусства России, страны небесполезной, когда речь\nидет о защите „esprit moderne“.\n„Вещь“ шлет свои братские пожелания конгрессу и твердо верит,\nчто отбросив старые разговоры об искусстве, он приступит к деловой\nработе организации мастерства и мастеров.\nВ Венгрии правительство Хсрти запретило ввоз в страну журнала\n„Ма“, издающегося в Вене молодыми венгерскими поэтами и худож-\nниками. Даже репродукции кубистических картин задерживаются\nцензурой наравне с социалистической литературой.\nМосковский „Музей живописной культуры“, созданный исклю-\nчительной энергией молодых мастеров в 1918-19 гг. лишен поме-\nщения. Все картины свалены в одну комнату. В помещение музея\nв’ехало реорганизованное „Лито“ с Серафимовичем.\nВ социалистическом органе „Journal du Peuple“ напечатана\nстатья дадаиста Р. Десень, доказывающего художественное ретро-\nградство политических революционеров и обще - революционную\nроль „Дада“.\nВ журнале „Clarté“, близком французским коммунистам, отлича-\nющемся эстетическим эклектизмом, помещены репродукции работ\nАльберта Глэза и Фернанда Лежэ.\n\n„УДАР“\nВ Париже вышел первый номер художественно-литературной\nхроники „Удар“ под редакцией Сергея Ромова. В списке сотрудни-\nков друзья и единомышленники „Вещи“. Мы приветствуем\n„Удар“ орган группы русских художников, живших в Париже до\nреволюции, и тщательно отгораживающих себя от „кликушества и\nхлестаковщины“ русской эмиграции. Статья Терешковича ставит\nва свое место группу „мирискусников“, выступивших под гордой\nвывеской „L’art russe“. Хороши заметки о последних похождениях\nМережковского и Бунина. Но одна статья идет в разрез с общим\nнаправлением журнала, иоб ней необходимо упомянуть это ла-\nментации г. Барта по поводу отсутствия в России живописи. Оче-\nвидно, автор совершенно не знает работ современных русских\nмастеров. Судить о них с вышки парижской „Ротонды“ довольно\nтрудно. Самое большое, что можно заметить, это Ларионова,\nкоторый здесь же по соседству шумит. Отсюда вывод Татлины,\nМалевичи и пр. ерунда. Единственное ценное „Larionoff“. Друзья\nиз „Удара“! Ударяя, надо знать по чему. Если вы хотите бить\nискусство России, незачем ругать Мережсковских. Если вы хотите\nбить врагов „левого“ искусства, ищите их ближе от себя.\n\nПисьмо к Роману Якобсону\nВиктор Шкловский.\nДорогой Рома!\nНадя вышла замуж.\nПишу тебе об этом в журнале, хотя и небольшом оттого, что\nжизнь уплотнена.\nЕсли бы я захотел написать любовное письмо, то должен был\nбы сперва продать его издателю и взять аванс.\nЕсли я пойду на свидание, то должен буду захватить с собой\nтрубу от печки, чтобы занести по дороге.\nВо время докладов „Опояза“ я колю дрова. Отдыхаю, топя\nпечку, и думаю, таская кирпичи. Вот почему я продал письмо\nк тебе „Книжному Углу“.\nПотоп кончается.\nЗвери выходят из своих ковчегов : нечистые открывают кафе.\nОставшиеся пары чистых издают книги.\nВозвращайся.\nБез тебя в нашем зверинце не хватает хорошего веселого зверя.\nМы пережили многое.\nМы сумели отдать своего ребенка чужим для того, чтобы его\nне разрубили.\nИ он достался чужим, не так, как в толстой книге, которую\nмой отец читал справа налево, моя мать читала слева направо, а я\nсовсем не читаю.\nДа, мы должны сами добывать себе солому для своих кирпичей.\nЭто опять из той же книги.\nМы сами пишем, сами печатаем, сами торгуем.\nИ сами отстояли свою жизнь.\nМы знаем теперь, как сделана жизнь и как сделан Дон-Кихот,\nи как сделан автомобиль, и сколько стоит фунт лиха, и что такое\nверная дружба.\nВозвращайся.\nТы увидишь, сколько сделали мы все вместе, я говорю толь-\nко про нас, филологов. Я все раскажу тебе, стоя в длинной оче-\nреди Дома Ученых. Времени разговаривать будет много.\nМы поставим тебе печку.\nВозвращайся.\nНастало новое время, и каждый должен хорошо обрабатывать\nсвой сад.\nЛучше чинить свою дырявую кровлю, чем жить под чужой.\nА вехи не меняем. Вехи нужны не для нас, а для обозов.\n\"Книжный Угол“.\n\nВ ближайших номерах „ВЕЩИ** будут напечатаны СТАТЬИ:\n„Итоги художественной политики советской власти 1918—1922“\nи „Роль художественных синдикатов в деле организации искусства4"}, {"page_pdf": 8, "page_imprimee": "8", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.8", "texte": "2 ЛИТЕРАТУРА\n\nВладимир Маяковский.\nЭто вам\nупитанные баритоны\nот Адама\nдо наших лет,\nпотрясающие театрами, именуемые притоны,\nариями Ромео и Джульет.\nЭто вам\nцентры,\nраздобревшие, как кони,\nжрущая и ржущая России краса,\nпрягущаяся мастерскими\nпо старому дракона\nцветочки и телеса.\nЭто вам\nприкрывшиеся листиками мистики,\nлбы морщинками изрыв\nфутуристнки,\nимажинистики,\nакмеистики,\nзапутавшиеся в паутине рифм.\nЭто вам\nна растрепанные сменившим\nгладкие прически,\nна лапти лак,\nпролеткультцы,\nкладущие заплатки\nна вылинявший Пушкинский фрак.\nЭто вам\nпляшущие\nи в дуду дующие\nи открыто предающиеся,\nи грешащие тайком,\nрисующие себе грядущее\nогромным академическим пайком.\nВам говорю\nя\nгениален я или не гениален,\nбросивший безделушки\nи работающий в Росте\nговорю вам\nпока вас прикладами не прогнали.\nБросьте!\nБросьте !\nЗабудьте,\nплюньте\nи на рифмы\nн на арии\nи на розовый куст\nи на прочие мерехлюндии\nиз арсеналов искусств.\nКому это интересно,\nЧто „ах вот бедненький.\nКак он любил\nи каким он был несчастным ? . . .“\nМастера,\nа не длиноволосые проповедники\nнужны сейчас нам!\nСлушайте !\nпаровозы стонут,\nдует в щели и в пол,\n„Дайте уголь с Дону!\nСлесарей,\nмехаников в Депо!“\nУ каждой реки на истоке,\nлежа с дырой в боку,\nпароходы провыли доки:\n„Дайте нефть из Баку!“\nПока канителим, спорим,\nсмысл сокровенный ища:\n„Дайте нам новые формы!“\nНесется вопль по вещам.\nНет дураков,\nждя, что выйдет из уст его,\nстоять перед „маэстрами“ толпой разинь,\nСегодня дайте новое искусство\nИскусство выволочь Республику из грязи.\n\nБорис Пастернак.\n„Не трогать, свеже-выкрашен“\nДуша не береглась,\nИ память в пятнах икр и щек\nИ рук и губ и глаз.\nЯ больше всех удач и бед\nЗа то тебя любил,\nЧто пожелтелый белый свет\nС тобой белей белил.\nИ мгла моя, мой друг, божусь,\nОн станет как нибудь\nБелей чем бред, чем абажур,\nЧем белый бинт на лбу.\n\nLE JARDIN.\n\nC’étaient deux gars du Nord\nQui arrivaient à pied, de chez eux,\nEt allaient s’embaucher je ne sais où\nBeaucoup plus loin qu’ici.\nC’est chez la mère Hilaire\nQue ces deux gars du Nord\nEntrèrent au crépuscule,\nPour diner et dormir.\nY a t-il pas moyen, la patronne,\nY a t-il pas moyen d’avoir,\nD’avoir de la salade\nQuelques brins de salade,\nÇa nous ferait bien plaisir.\n~Je veux bien, mes enfants,\nMais sans vous commander qu’un de vous\nAille choisir lui même:\nAu fond de mon jardin\nQu’est tout à l’abandon\nQu’est un jardin de viille\nIl y a peut-être encore deux ou trois chicorées.*'\nCelui qui se leva aussitôt\nEt qui tout en mangeant dit: ~J’y vais“,\nC’était ch’tiot*) Cottineau\nDes pays dévastés.\n\nCh’tiot ; Petit, en patois du Nord."}, {"page_pdf": 9, "page_imprimee": "9", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.9", "texte": "Et c’est la nuit tombante\nEt voilà brusquement\nVoilà ch’liot Cottineau\nAu milieu du silence\nAu milieu du jardin.\nC’est un endroit à part du monde,\nClos par les murs et la maison\nTous les arbustes et les plantes\nEt la terre nue et les pierres\nY regardent celui qui vient.\nC’est un jardin comme tous les jardins\nQui sont derrière les maisons de villages\nCh’tiot Cottineau en avait un\nDont le fléau n’a pas laissé trace\nUn tout pareil à celui-ci.\nUn tout pareil avec sa vigne\nEn espalier sur le mur gris,\nSa tonnelle de clématite,\nSon puits fleuri de pissenlits\nUn tout pareil avec ses buis fidèles\nBordant les deux allées en croix\nEt son prunier qui dressait la tête\nEt son pommier qui tordait ses bras;\nUn tout pareil au crépuscule . . .\nEt voici, pour qu’une voix parle\nAu cœur crispé qui se rappelle,\nQue le cri apeuré d’un merle\nRicoche sur l’air immobile:\nCh’tiot Cottineau, vois ton jardin!\nVois le, déchu et délaissé\nLe chiendent mange les fraisiers,\nLa bêche rouillée git dans l’herbe;\nVois, l’oseille est montée à graine,\nCe cané inculte est plein de chardons,\nLes rames des pois de l’année dernière\nSont restées au sol comme un buisson mort\nEt Ch’tiot Cottineau, tour à tour\nVa, tombe en arrêt, regarde et rêve.\nMais qui vient vers lui? La mère Hilaire:\nC’est pour lui montrer l’endroit des salades.\n„Vous avez là du plan, la patronne,\nDu plan qui va se perdre!\nSi vous vouliez demain m’éveiller\nUne heure avant les autres,\nJe vous retournerais ce carré\nRien que pour le plaisir;\nRien que pour le plaisir\nDe dérouiller la bêche;\nRien que pour le plaisir\nDe faire ... de vous faire\nUne belle planche de laitues\nComme il y en avait tout l’été\nChez moi, dans mon jardin qui n’est plus,\nEn pays dévasté.“\n„C’est bien aimable à vous, mon garçon\nJe vous éveillerai donc.\nMais si vous vous trouvez bien au lit,\nAu lit vous resterez!“\nLes vieux ne sont pas si matinaux\nQue jeunesse en voyage.\nQui réveilla Ch’tiot Cottineau\nCe fut son camarade.\nSon camarade qui lui dit:\n„Vite marchons à la fraîche\nEt après souper s’il fait chaud\nNous pourrons faire la sieste.“\nCe fut seulement sur la route\nAlors que les deux gars sifflaient,\nLoin du village et de l’auberge\nQue ch’tiot Cottineau se souvint\nDes salades et du jardin.\nIl ne dit rien, n’étant pas parlant,\nMais il s’arrêta brusquement\nDe siffler l’air du Ch’tiot Quin-Quin*)\nEt jusque vers les dix-onze heures\nOù il but un coup de vin frais\nAu soleil et devant la plaine\nCh’tiot Cottineau eut l’âme en peine\nEt du regret.\n1922.\n\nCharles V ildrac.\n\nMITTAG (aus dem Poem „Paris brennt“)\nIwan Goll.\nHochspannung\n700000 Volt\nDer Nervenakkumulator rotiert\nDie Platinnadel des Eiffelturms schneidet ein Wolkengeschwür\nFieber [aus\nTyphusbaracken\nHochöfen\nSchneezüge\nEisglut von 44 Grad plus oder minus\nTannenwälder brennen wie Papier ab\nEisberge rutschen den Äquator hinunter\nKomete ringeln den Schwanz\nAdler aus Aluminium\nFallen herab\nО toll dreht sich das Jahrhundert\nAm Zifferblatt der goldnen garantierten Sonne\nUnd ich fürchte mein Herz\nGeht plötzlich wie ein Revolver los!\nAber die Sphinx\nAus Ziegelstein\nÄugt: ARBEIT - ARBEIT\nIn den Fabriken näseln hurige Sirenen\nPuddeln stoßen schneiden löten drehen baggern\nPflügen heizen fegen sticken tippen heben sterben\nО Sozialist: Sebastian im brennenden Rotbart\nAuf eine Laterne gestiegen\nHeiserer Prophet\nZeig ihnen die neuen Tuilerien\nVaillant-Couturier\nAus Belleville summt die dunkle Wolke näher\nRote Fahnen verbrennen die Gefängnisse.\n\nPOUGATCHEFF (Fragment)\n\nVous êtes fous, vous êtes fous, vous êtes fous,\nQui vous a dit que nous sommes détruits?\nLes méchantes bouches, comme des marmites pleines de pour-\nVomissent ignoblement ce mensonge éhonté. friture,\n\nChanson célèbre du Nord."}, {"page_pdf": 10, "page_imprimee": "10", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.10", "texte": "Trois fois maudit ce poltron, cette canaille, cette fripouille\nQui a su vous faire avaler pareille bourde!\nAujourd’hui même, dans la nuit, nous sellons nos chevaux,\nAvant l’aube, nous serons à Gourieff.\nOui, oui, je sais, nous traversons un affreux malheur,\nMais c’est pour cela qu’avec p'us de méchanceté,\nDans le brouillard, les ailes de bois de nos bateaux\nSur l’eau Caspienne battront comme des eignes vers l’Asie.\nAsie, Asie, pays bleu\nSaupoudré de sel, de sable et de chaux,\nLà-bas, si lentement, le char de la lune voyage au ciel,\nFaisant du bruit avec ses roues, comme un Kirgiz avec sa voiture.\nMais alors, qui sait combien furieusement, et fièrement,\nS’élancent là-bas les fleuves jaunes des montagnes?\nN’est-ce pas pour cela que les hordes mongoles sifflent\nAvec tout ce qu’il y a de sauvage et de méchant dans l’homme ?\nDepuis longtemps, longtemps déjà, je cache mon désir\nD’aller là-bas vers ces peuples nomades\nPour qu’avec les vagues violentes de leurs brillantes pommettes\nNous nous dressions au seuil de la Russ!“\nComme l’ombre de Tamerlan!\n\nSerge Essenine.\n(Trad. française de Marie Miloslawki et Franz Hellens)\n\nЖЮЛЬ РОМЕН\nЖан Эпштейн.\nЖюль Ромен поэт множества. Он пишет при открытом окне,\nв которое долетает шум города. Но и этого ему недостаточно. Он\nуходит от рабочего стола на улицу. Если видит группу людей, то\nнаправляется к вей, потому что всегда предпочитает двух одному,\nпятерых—двум, сто пяти, армию сотне, народ армии. Он об-\nнимает множество сильной рукой, прижимая к широкой груди. Он по-\nглощает его и растворяется в нем. Ко множеству он питает беспокой-\nную нежность тренировщика к своему жеребенку, суровую нежность\nчеловека к людям. Он дышет со множеством, думает, любит, стра-\nдает, кричит с ним, но не так, как делает оно само. Он француз,\nно европеец больше чем француз, потому что в Европе больше\nлюдей чем во Франции. В ритме его стихов чувствуется как бы тяже-\nлый топот толп, он идет шагом. Иногда только прорывается в его\nстихе легкий и бесконечно гибкий размер, Столь воздушный среди\nего суровых песен, как смех испуганной девушки в шуме мятежа.\nОн мыслит о целом городе, фазу о трех или четырех улицах и\nоб их прохожих. Вечерний ветер обдает его лицо, высунувшееся\nиз окна, дыханием величайшего в мире города. Он становится на\nпути прохожих, что бы они толкали его. Он отдается толпе всегда\nи везде: на перекрестке улиц, у магазина, в казарме, отдается\nвсецело, вдыхает ее, проникает насквозь. Но он не пассивен ; он\nвливает свою жизнь в жизнь толпы, прибавляет свое слово к ее кри-\nкам, ибо он, естественно, является ее вождем. Он любит жалость,\nот которой трепещет людское множество, молитву, которая бродит\nв сердцах людей, переполняющих церковь, свирепость тысячи кула-\nков. Он так ясно чувствует очарование множества, что, нарушая его,\nсчитал бы себя виновным в нанесении вреда установившемуся вза-\nимному магнетическому притяжению между ним и толпой, виновным\nв грехе. Когда он встречает похороны, то не может не присоеди-\nниться к ним ; свадьбу ждет ее у дверей мэрии, чтобы увидеть\nеще большее число плачущих и смеющихся людей. Он властен и не-\nкоторые его фразы звучат как приказания, брошенные толпе, непо-\nкорной, но которая пойдет за ним. Он верит в себя и в толпу. Он\nнападает, просит и ведет ее. Он общественен. Если иногда он\nстонал, взывая к уцелевшей Европе то он говорил и о воинственной\nдуше армии. Он присоединяется ко всем процессиям, что бы\nчувствовать толпу, но ему нет дела до ее культа.\nНо он не миролюбив. Он не может им быть. Его поэзия,—как\nвсякая искренняя поэзия полна движения. Движение же всегда\nвоинственно и толпа никогда не бывает в покое. Этот покой, ко-\nторый не смерть, но результат всеобщей смерти, есть ничто, не-\nпреодолимое и несуществующее.\n(Esprit Nouveau)\n\nВ ближайших номерах стихи: Блэза Сандрара, Шарля\nВильдрака, Андрэ Сальмона, Николя Бодуань, Карла Энштейна,\nСергея Есенина, Александра Кусикова, Сергея Буданцева,\nНиколая Асеева, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой,\nИльи Эренбурга.\n\nEUROPE\nJules Romains.\nRue Montmartre, Rue Cannebière,\nOxford Circus, rue Frédéric,\nJe vous désigné nommément.\nQue faites-vous? Qu’attendez vous?\nQui donc a dompté votre force\nEt stupéfié votre sang?\nIl faut que l’on vous reveille, foule de joie.\nNaguère vous teniez, ignorant les étoiles,\nLa plus haute existence, et le plus haut pouvoir.\nL’Europe était votre rumeur. Sous vos bitumes\nL’esprit des dieux futurs faisait un bruit de source.\nToute la lumière du monde, que fut-elle\nQu’une nappe d’eclaîr oscillant entre vous?\nMaintenant vous gisez dans un sommeil vassal.\nQuelqu’un de monstrueux vous remplace à lui seul\nQui fait de votre chair l’ordure de son ventre.\nJe vous appelé, libres foules,\nVous toutes en qui j’ai brûlé!\nVous toutes, flammes éphémères\nQue convulsait le vent d’été\nOu grandes torches qui tentiez\nUne naissance de soleil.\nFoules du train et du théâtre,\nDu café et du music-hall; ,\nFoule de Hyde-Park en Mai;\nFoule de Lido en Septembre;\nFoules du port et du navire;\nFoules de l’Europe vivante;\nFoules contraires à la mort!\nJe vous répète qu’il est temps.\n\nРУССКАЯ ПОЭЗИЯ.\n\n(»Вещь“ печатает перевод письма французского поэта Жана Сало\nо русской поэзии. Несмотря на некоторую неосведомленность, Сало\nвысказывает ряд любопытных суждений, имеющих также ценность,\nкак взгляд со стороны. Жан Сало (Jean Salot)—-автор известной книги\n„Refroidisseur de Tombe-Issoire“).\nВместо стихов и статьи я посылаю вам это письмо ... о новой\nрусской поэзии. Может показаться чересчур смелым желание ино-\nстранца, хотя б и чувствующего явственно ваш язык, говорить в рус-\nском журнале о русской поэзии, да к тому же еще предпочтительно\nоб ее формальной стороне. Но мне кажется, что мое письмо пред-\nставляет некоторый интерес для читателей „Вещи“. С 1914 года я\nне был в России, последние пять лет я не видал новых русских\nстихов, за исключением некоторых эмигрантских причитаний. Только\nмесяца два тому назад я получил сразу около 50 книг и рукописей,\nи как бы пережил семь лет в течение нескольких часов кинемато-\nграфического сеанса. Несомненно, что большая часть прочитанных\nмною стихов в той или иной степени обязаны своим рождением\nРеволюции, и мое мнение человека не видавшего ее стоит\nбыть выслушанным. В ваших ушах безусловно сливаются голос и\nэхо, вы, читая, видите ненаписанное. Я же только пробую явства,\nне побывав на кухне.\nПрежде всего хочу сказать утешительное: в России' пишут\nстихи, и даже бросить это занятие предлагают в стихах. У нас\nломка классических форм логически привела поэтов к прозе (пусть\nритмической). От стиха осталась только типографская манера раз-\nбивать строки. Но это скорей относится к области полиграфического\nискусства, нежели поэтического. Взгляните на Романа, Сандрара,\nКокто и др. Они, сами того не зная, пишут прозой. Гиом Аполлинэр,\nскорей чувствительностью, нежели приемами мастера, держался за"}, {"page_pdf": 11, "page_imprimee": "11", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.11", "texte": "спасательный крут стиха, Ломая мзтр, мЫ не создали новой ритмики,\nповторив классическую ошибку иконоборцев или лютеран. У вас\nсмута длилась недолго, и быстро от отрицания мертвых законов вы\nпришли к утверждению постоянного закона поэтического ремесла.\nБлагодаря этому внешне ваша поэзия производит известное впе-\nчатление капитуляции, как говорится в ваших журналах „поправе-\nния“. Это напоминает теперешнюю экономическую эволюцию России.\nНо позвольте мне это явление приветствовать. У нас о живом\nискусстве говорят: не левое (gauche), но авант-гардное (avant-garde).\nВедь существенна не та или иная радикальная, рассудочная прямо-\nлинейность, а смелое выявление требований данной эпохи. Не\nБабеф, но Наполеон сыграл решающую роль в развитии Франции\nи Европы XIX века. „Поправение“ новой русской поэзии безусловно.\nОно идет резким темпом. Стоит сравнить не только „Трагедию\nМаяковского“ с „Мистерией Буффом“ (5 лет), но „Инонию“ с „Пу-\nгачовым“ (3 года), „Поверх барьеров“ с „Сестрой моей Жизнью“\nПастернака, старые стихи Асеева с „Бомбой“ и т. д. Основная\nтенденция возрождение конструктивного метода. И в этом отно-\nшении ваша новая поэзия пребывает в роли разведчика, наряду с\nконструктивной живописью, кинематографом и пр. А „дадаисты“\nостаются в обозе. Архитектурная ясность, экономия материала, ра-\nзумность приемов все эти основные черты начинающейся эпохи\nя нахожу (часто в зародышевом состоянии) в русских стихах по-\nследнего пятилетия.\nПравда и у вас еще встречаются явления дадаистической кори\n(Крученых, Зданевич, Терентьев и некоторые другие). Но они\nостаются одинокими случаями, далекими от эпидемии. Ясно, что\nнаше время требует нового языка, но отнюдь не „заумного“, а\n„сверх-умного“, не глоссалий индивидуального помешательства, а\nсинтетических слов - терминов коллективного обихода.\nКнига Хлебникова „Ночь в окопе“ мне не сказала ничего нового\nоб этом крупном поэте, который почему то именовал себя футу-\nристом, будучи великолепным анахронизмом, древним корневодом.\nЯ все жду от него оформления, осознания своей миссии, и верю,\nчто он будет Вячеславом Ивановым наших дней. Повторнее „Книга\nМарии“ Петникова, но и в ней мне мил девственный архаизм,\n„землянность“ ересь недоступная людям Запада.\nЯ подхожу к явлению, которое как бы противоречит вы-\nсказанным мною мыслям к „имажинизму“. Но прежде всего должен\nоткровенно признаться, что сравнивая теории различных русских\nшкол и практику их адептов, я не мог притти к иному выводу,\nкак к предположению, что поэтические школы в современной\nРоссии либо атавизм, либо практические содружества поэтов, вы-\nзванные трудными условиями борьбы за существование. Я прочел\nв одной, присланной мне, афише следующее—футуристы : Маяковский\nи Пастернак; имажинисты : Шершеневич и Есенин ; акмеисты Мандель-\nштам и Адалис и т. д. Но тщетно я хотел установить связующие\nмоменты, и набрел лишь на одно: Шершеневич напоминает ран-\nнего Маяковского. Таким образом скажу несколько слов о теории\nимажинизма, вне ее применения. Она напоминает однородные :\nанглийский „имажинизм“, испанский „имажизм“, наш до - воен-\nный „фантазизм“ (Тристан Дэрем и др.) В 1922 году ее утвер-\nждения звучат либо реакционно, либо наивно. Просматривая\nрусские стихи до имажинизма, я пришел к выводу, что надо\nбыло бы вместо культа образа, произвести чистку, ибо ваша поэзия\nзагромождена образами, как современная квартира. Роскошь, из-\n. быток явно вредят стройности. Утверждение имажинистов о\nчтении стихов с конца и пр., самоценность строки - образа явно\nпоказывают их отчужденность от конструктивного метода. Перевес\nпластического подтверждает утерю времени во временном.\nТеория имажинизма оказала некоторое ослабляющее влияние на\nтворчество Есенина, которого я считаю выдающимся поэтом (с ним\nсравниваю лишь Маяковского и Пастернака). Но он чутьем идет к\nясности и строгости. Его книги для меня некий цельный и без-\nусловный мир. Для нас европейцев достаточно чуждый и может\nбыть поэтому вдвойне притягательный. Я даже порой склонен за-\nвидовать стране, которая в 21 веке рождает во плоти, без стилизации\nили археологии, поэтов средневековья. Это ощущение горожанина,\nжУющего в ресторане хлеб и услышавшего последовательно запахи:\nземли, зерна, зелени и т. д. Я довольно хорошо знаю Россию, но\nпрочитав книги Есенина, я впервые с такой силой почувствовал\nдеревенский характер всей ее литературы от Ломоносова до наших\nдней. Земледельческая образность, задыхания и разливы ритма,\nширокость строк, обилие нестесненных ничем слов все это у нас\nубито еще „Плеядой“. Еще одно доказательство непреложное\nстремление первобытного человека одушевлять неодушевленные\nвещи (это и у Маяковского). Все от луны и от машины передано\nпутем очеловечения (или оживотвления), а мы, ведь, наоборот, ищем\nвнешних образов для выявления живого и человеческого.\nДругой „имажинист“ Кусиков показался мне интересным не только\nсвоей „экзотичностью“, но и ритмическими приемами.\n„Центрофуга родила великолепного поэта, единственного чистого\nлирика современности Пастернака. Здесь отсутствуют внешние\nнациональные признаки и тяжелое недоумение вызывает1 во мне\nмысль о том, что подобный поэт не может появиться в современной\nФранции. У нас только мечтают о „новом классицизме“, а ваш\nПастернак по новому антологичен. Меня обольщает в нем скупость\nи разборчивость средств, вместо дешевого этимологического новше-\nства синтаксическая революция, прежняя метрика преображенная\nбез всякого „нового завета“ до неузнаваемости. Я думаю, что\nпреодолев некоторую туманность, вызываемую изжитой ассоциати-\nвностью образов (по смежности) и излишнею биографичностью (т. е.\nневежливостью по отношению к читателю), он станет редким и ред-\nкостным поэтом Европы.\nКнига Асеева „Бомба“, несмотря на изумительные строки все же\nскорей культурное напоминание о том, как надо делать вещь, не-\nжели вещь в себе. Впрочем, я много жду от этого неторопливого\nпоэта.\nЗенитом последнего десятилетия пребывает для меня Маяковский,\nхотя чтение его книг вызвало во мне сложные и мучительные\nчувства. Судите сами, я одновременно получил: „Человека\", „Ми-\nстерию-Буфф“, „150.000.000“ и отдельные политические стихи рево-\nлюционных лет. Я написал о нем большую статью („Esprit libre“\n№ 9“), ибо в его трагедии вижу трагедию нашего поколения и\nнашей эпохи. Здесь скажу кратко: „150 миллионов“ и другие цо-\nследние книги говорят мне о героизме и трагичности самого поэта.\nЭто в другой плоскости и несравненно ярче, но все же сходно с\nотмеченным мною в начале письма самоубийством французской\nпоэзии. С вещью у Маяковского не роман, но тяжелая борьба.\nЛучшая книга из всех прочитанных мною за последние годы\n„Человек“ носит подзаглавок „Вещь“ и действительно таковой\nявляется, хотя в ней нет никакого уподобления вещи и вещам.\nПоследние стихи говорят о вещах, и вместе с тем перестают быть\nвещами. Я верю в новый оборот спирали и в победу Маяковского.\nВ последних его книгах (начиная с „Мистерии\") меня потрясает\nмощь замысла и законченность чертежа. В отношении стиха его\nтрехрольники, расположенные капризными строками для меня\nновое подтверждение, что, так называемый, „свободный стих“ и в\nтоническом стихосложении, как и в нашем, счастливо убив некоторые\nусловности, не создал ничего положительного.\nПереходя к (употребляю ваш, достаточно дикий, термин) более\n„правым“ формально поэтам, я прежде всего хочу указать на роль,\nкоторую по моему начинает играть в русской поэзии Петербург.\nЕго заслуги европейскость, превосходство линии над хаотическим\nпятном, архитектура строений, людей, слов. Но все эти заслуги\nзачеркиваются особенной мертвечиной. Мне издали кажется, что\nтеперь в тишине петербургских вечеров высиживается небывалая\nпо масштабу, но, конечно, весьма бывалая по духу Академия. Я\nпоказывал своим друзьям издания „Петрополиса“ и они, не зная\nрусского языка, глядя только на костюм книг, восклицали : „как будто\nтам не было революции“. Я, прочитав стихи, готов также усомниться\nбыла ли война, 1914, 1917, и последующие, был ли явлен России\nредкий лик трагедии ? Или может быть проще—то, что видали все,\nдаже наши рентье из не мог разглядеть поэт Гергий Иванов\nи многие иные?\nСтихи Ахматовой также молодят меня. Они не лучше и не ху-\nже прежних это нечто раз данное, ровное и неизбывное. Я толь-\nко страшусь тех минут, когда от классичности „Белой Стаи“ она\nповарачивается к легкой внешней народности.\nЕсли Мандельштам жил бы во Франции, он был бы комичным\nэпигоном (pompier). Вся эта мифология, географическая звукопись\nи пр. нам давно ничего не говорят. Но к его работе в России я\nотношусь с величайшим уважением. Ваш поэтический язык еще\nнастолько девственен, несделан (как я вам завидую!) рыхл, что\nупругая, конструктивная поэзия Мандельштама (при всей ее архе-\nологичности) явление положительное.\nУпомяну еще. здесь же, на правом крыле, две книжечки, вы-\nшедшие в Берлине, и также типичные для поисков „классициз-\nма“: „Разлуку“ Марины Цветаевой и „Опустошающую любовь“\nЭренбурга. Цветаева бросила домашнюю интимность и быт, Эрен-\nбург кликушество, оба для известного возврата к ясным и прос-\nтым формам. При всей неудовлетворительности такого разрешения\nвопроса меня порадовали некоторые короткие ямбы Цветаевой и\nбыстрота хорея Эренбурга.\nПростите отрывочность и раскиданность настоящего письма.\nЯ не стану подводить итогов. Несомненно, что русская поэзия\nпереживает начало нового расцвета, несмотря на временный ущерб\nнекоторых крупных поэтов. Думаю, что сношения с Западом будут\nспособствовать этому. Ваши стихи, как и российская почва изоби-\nлуют природными богатствами. Надо начать их серьезно экспло-\nатировать. Без европейского капитала, т. е. без влияния нового\nбыта, механизации, кинематографа, прессы и пр., дело не обойдется.\nНо возможно, что европейская цивилизация оплодотворяя целину\nвашей поэзии, делает это с энергией и с беспечностью умирающего\nтрутня.\n\nЖан Сало."}, {"page_pdf": 12, "page_imprimee": "12", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.12", "texte": "?\n4\né\nI\nI\n\nMAПA И ПAMA\nИМАЖИНИЗМА.\n\nI.\nА я не про румын. Я совсем наоборот.\nКритики это не профессия, а национальность.\nТак вот, есть особый род людей „критической национальности“,\nисключительный род, который занимается только темными делами,\nкотуя у старухи-печати. Одно из темных занятий этой публики\nспекуляция живым товаром свежей литературы.\nСпецы вне отделов вечека и мечека.\nРазвелось их .. . уйма.\nПо моим подсчетам, на каждого русского писателя приходится\n6 '/г одинарцев и 3 двойственника. Процент, сравнительно, большой.\nТак, например, на одного моего друга поэта приходятся: один\nФрич, один Коган, один Абрамович, один Айхенвальд, один не,\nбезызвестный проф. Ященко, один (фамилию его я скромно скрою,\nибо она неприличная, он сходит за Iг/а1г/а человека), один Лебедев-\nПолянский, один Львов-Рогачевский, и один Саводник-Сиповский.\nА нас ведь много.\nТак ведь нельзя. Это погибель.\nНе успеешь высунуть носа, тем более такого захватистого, как\nмой (им и это не страшно) они тут как тут, все в сборе. Одно\nвремя, до 1919 года, было совсем исчезли, сгинули • куда-то, товару\nне было, жили себе смирненько у „старушки“, да и забыли о них.\nА вот с 1919 года ... на тебе вот, как на грех, высыпали, за-\nкопошились, и сыпняк им непочем . . . Но просто сил нет никаких . . .\nВот нация то.\nКак же им не быть. Запахло свежим.\n10-го февраля 1919 года ангел Израфиль в трубу длиною 3000 лет\nпути, протрубил всему миру о рождении прекрасного младенца. С\nтех пор и пошло. С тех пор и выясняется; кто же такие отец и\nмать этого младенца? Спекулируют во всю.\nКаждый из этой „нации“ написал о младенце и родителях больше,\nчем Немирович-Данченко и Щупкина-Куперник, каждый выгово-\nрился больше, чем все защитники и обвинители по делу Бейлиса,\nТут было все: и отдельные личности являлись родителями и\nколлектив, и страны, и беспространствие, и хорошие знакомые\nФричекоганов, а в тифозном бреду (они от тифа не мрут) „они“,\n„сами“, „предсказатели“.\nНу слушайте, родненькие, все это хорошо : Италия, Англия, весь\nЗапад, на который нам имажинистам чихать, и вы „сами“ .. .\nНо ведь есть еще такое непринужденное русское слово :\nЧЕПУХА.\nТак давайте же говорить по серьезному. Ия закончу вашу\nманеру разговаривать.\n2.\nКогда y Магомета спросили, кто родился без отца и без матери\nон овветил ; жезл Моисея, баран Авраама, летучие мыши, верблю-\nдица пророка Салиха, сотканная из чуда для вразумления фему-\nдиан и . . .\nВот она сладчайшая боль оборванной недосказанности. И Новый\nДень, сотканный из чуда необходимости, как и верблюдица Салиха\nрождается без отца и без матери.\n10-го февраля 1919 года под четко отчетливый щелк пулемета,\nпод зигзаговый визг шрапнели, под растоптанный воплем вдовий\nвой, под поцелуи и скрежет, под любовь и ненависть, в огненной\nколыбели крови родился Новый День. Окрестили его имажинизмом.\nЭто день возрождения. Это эпоха небывалых зорь.\nПосле „блестящего символизма“, который достойно завершился\nсеверянищиной, после уродливого кривлянья и потуг бессильного\nфутуризма пришли Мы.\nМы пришли не потому, что нам захотелось.\nЭпоха не изобретается (в противном случае это не эпоха, а фу-\nтуризм), эпоха необходимость Нового Дня-\n3.\nВсе до нас было и ничего до нас не было.\nБыло потому, что жило в осознании нашего стремления, а не\nбыло потому, что не было вскрыто.\nВскрывать вещи это великое проникновение в тайны сокро-\nвенного.\nИ подрубленный страданием фартук рабочего и Евангельский\nпоцелуй „не трудящийся да не ест“ всегда жили в осознании\nнашего стремления, а ожили только после кумачевой песни прозре-\nния. Значит, все из вчера, из безначального, из ниоткуда, а во-\nплощается сегоднями, воплощается в ночь Аль-Кадр.\n0 как хорошо знают об этом имажинисты.\nЛадно, не буду щетиниться на символизм, на футуризм это\nупадок, это смутное время литературы, к тому же без Бориса Го-\nдунова ... А ведь было и прекрасное прошлое, был ведь Пушкин,\nбыл Лермонтов, был Тютчев, были . . .\nДа, да, да, конечно, конечно да, но ведь это прошлое, навсегда\nпрошлое, неповторимое, и нельзя так больше, больше нельзя.\nЕсть в ушедшем немая скорбь,\nГлаз оплывших, стеклянных глаз,\nИ тропа предо мною вскорь\nТак в далеко дорогой легла.\nНе тропа, а дорога в далеко, далеко.\nПетухи разодрали дол.\nЗа далями дали . . . дали . . . дали . . .\nIак больше нельзя. Все по другому. Все по иначему.\nО как хорошо знают об этом имажинисты.\nПрислушайтесь только, как нежно, быть может с горьчайшей\nусладой обращается Есенин к старому, доброму, заезженному Пегасу,\nСтарый, добрый, заезженный Пегас,\nМне ль нужна твоя легкая рысь?\nЯ пришол, как суровый мастер\nВоспеть и прославить крыс.\nА спросите Мариенгофа, спросите Шершсневича ... то же, то\nже самое . . .\nЭто небо закатно не моею ли кровью?\nНе моей ли слезой полноводится Нил?\nОттого, что впервой с настоящей любовью\nЯ стихам о любви изменил.\n(Шершеневич)\nНам ли повадно\nТраурный трубить марш,\nУпокойные\nСтавить свечи.\nГнусавить похоронные песни.\nИстечь\nВ надгробных рыданьях?\nНам кричащим:\nТресни,\nКак мусорный ящик,\nНа двое с земли череп.\nНам губами жадно\nПриподающим к дымящейся ране,\nПонявшим истинно небывалую в мире трагедию.\n(Мариенгоф)\nНет, нам не повадно „траурный трубить марш“ „мы коро-\nбейники счастья“.\nЭпоха наша, наша эпоха.\n„Снова и вечно так : наростании своих дорог Россия, (говорит\nодин из замечательнейших людей нашей эпохи, Сергей Тимофеевич\nГригорьев, в своей книге „Пророки и предтечи последнего завета“).\nПути ее блистают, берега временят, встают из бурной дали. Нам\nне ждать, что они опять стаятся за овидью небес, а жадно смотреть"}, {"page_pdf": 13, "page_imprimee": "13", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.13", "texte": "и другим, не зрячим о своем видении. Революция ее единствен-\nный смысл раскрытие времени. В революции равно свето-\nзарное прошлое и грядущее и ничтожно, бедно до кровавых слез\nотчаяния настоящее. Поэтому революция время пророчеств:\nпредсказания прошедшего и предвидения грядущего. Поэтому ре-\nволюция торжество слова. Поэтому революция время поэтов.\nСмотрите, кто умеет смотреть, глядите, обладающие даром зрения!\nМиг неповторимый. Пегас не конь поэтов больше: его пора\nсвести на конебойню. Стойло Пегаса можно отдать поэтому Мая-\nковскому, пусть он там стоит, бьет о землю некованным копытом\nи ржет стоялым жеребцом:\n„Научите нас новому искусству\nВытаскивать автомобили из грязи“.\nКонь нынешних поэтов не Пегас, а само время . . .“\nИ вот, в застывающем от замирания дыхании одиночества, когда\nтишина звонким лясканием лезвий точит в ночи ножи, когда в си-\nних кругах неуловимых мигов бьются желторотые галчата мысли\nсуровый мастер сегодняшнего дня вскрывает запаянный образ,\nчтобы клещами познания вытащить к себе на ладонь его перво-\nродное зачатие.\nОбраз, его зачатия, его вскрытия, революция, имажинизм . . .\nНаша эпоха . . . наша . . . наша . . .\n4.\nКто же родители имажинизма?\nРазве Христос породил христианство?\nРазве Мухаммед мусульманство?\nРазве имажинисты имажинизм?\n„Революция ее единственный смысл раскрытие времени“.\nВопрос о родителях слишком ясен, раскрывать этот вопрос\nнелепо. На то и слепые чутьем, на то и „русская художественная\nкритика“, чтобы не понимать этого.\nЕсли верблюдица Салиха появилась, чтобы образумить фемудиан,\nнаша чудесная верблюдица имажинизма породила „фемудиан“,\nвпрочем, может быть для того, чтобы их образумить.\nРазрушителями могут быть только созидатели.\nМы пришли строить. Мы верные дети эпохи.\nНет искусства кроме имажинизма имажинисты пророки его.\nСлава нам !\nБерлин 1922 г.\n\nАлександр Кусиков.\n\nВ ПОРЯДКЕ ДИСКУССИИ\n\nЛИТЕРАТУРА И\nКИНЕМАТОГРАФ\n\nЛитературный язык эволюционирует вместе с духом времени,\nкоторый подвержен сам влиянию экономической и социальной эво-\nлюции. Нашему реалистическому времени, эпохе механического\nупрощения, должно соответствовать очищенное, точное, более того,\nполезное. Украшение, без которого нельзя представить себе ника-\nкой красоты, теперь не внешнего порядка, как раньше, оно\nвнутри, оно не декоративно, но пропорционально, целесообразно.\nСравните автомобиль и старинную карету: первый чудесен и дей-\nствует на нас всей внутренней тайной своего механизма; это живое\nи трепещущее существо, удивляющее нас стройностью своей пла-\nстики, равновесием масс. Простейшая линия, отсутствие арабесок\nи украшений здесь характер стиля. Старинная карета, напротив,\nничто сама по себе, если не покрыта снаружи украшениями: стиль\nздесь внешний. Все волнение, я бы сказал, в упряжи ... В наше\nвремя, чтобы найти истинный литературный стиль, соответствующий\nнашему торопливому и творческому времени, надо знакомиться с\nкнигами техников, авторов, пишущих о машинах, ремеслах и про-\nмышленности, всех тех, кто пишет не по профессии, не из любви\nк самому себе. Некоторые торговые об явления, появляющиеся в\nбольших газетах и технических журналах, составлены в великолепном\nстиле, заключая в себе лишь необходимые и ударные слова,\nлюдьми не знающими даже литературной азбуки, но понимающими\nлучше наших литературных королей, что фраза, слово должны сжи-\nмать мысль, как шелуха сжимает луковицу, что нет двух слов, чтобы\nточно выразить желаемое. И любопытно, что современная механи-\nческая техника учит нас письму, стилю совсем как, в так называемую\nклассическую эпоху, строгий Ла Брюер . . . Автор „Характеров“, по-\nставленный в параллель к 'нынешней машине, вот учителя стиля.\nНо, не поставили ли недавно Парфенон рядом с автомобилем и не\nдоказали ли простым сопоставлением их, что эпоха „Рено“ соеди-\nняется с эпохой Фидия.\nВышесказанное еще лучше и более непосредственным путем дока-\nзывается во взаимоотношении между кинематографом и литературой.\nКинематограф —• необходимая в наше время школа для литера-\nторов, Слепы те, кто этого не понимает и продолжает считать,\nчто кинематограф особая область, способная удовлетворить одно\nлюбопытство. Раньше говорили, что кинематограф убьет театр;\nтогда это думали только с экономической точки зрения . . . Кине-\nматограф не убьет ничего, даже театра, в особенности театра. Он\nсовершенно переродит сцену: сценическую оптику, движения акте-\nров, декорации, все. Это школа бодрости и обновления для всех,\nкто мыслит, пишет, рисует, строит. Философия и сама наука. Но\nэто заведет меня слишком далеко; хотя я подозреваю многое в\nэтой области, она не моя.\nПревосходные вещи были сказаны и написаны о влиянии кине-\nматографа, бесчисленные вещи или бесчисленные писания. Но\nстранно, что идеи, хотя и смешанные с воздухом, которым мы\nдышим, становятся парадоксами для большинства людей, когда они\nформулированы в газетах или книгах. Человеческое суждение идет\nвперед или назад, как маховик паровоза, но неосязаемая масса,\nмасса идей, цилиндрическая глыба воздушной материи, никогда не\nперестает двигаться.\nВозьму только две работы двух писателей, отлично понявших\nидею того, что правильно назвали фотогенией. Луи Деллюк, спе-\nциалист в этой области, изложил нам, между прочим, урок Чарли\nЧаплина. С большой ясностью и пониманием, Жан Эпштейн, в\nразличных работах о современной поэзии и в этюдах, появившихся\nв „Esprit Nouveau“ выяснил философское значение влияния кине-\nматографа. Большая заслуга Деллюка, как представляется мне,\nсостоит в следующем: он показал нам за работой единственного\nкинематографического гения современности. Урок его работы,\nновизны его огромного технического труда, поразителен. Он\nизвестен. Когда Вы читаете книгу Деллюка и мнения высказанные\nЧарли Чаплином, Вы поистине раздавлены обширностью предвари-\nтельной работы по выработке фильмы, как например The Kid ; и\nсознательность, управляющая этой чудовищной работой, внушает\nчувсто уважения, подобное тому, что мы испытывали перед изыска-\nниями строителя воздухоплавательных или сухопутных машин.\nНи одно произведение нашего времени не волнует так ослепитель-\nной ясностью своего механизма.\nЯ сам сделал попытки, в моем современном романе „Мэлузина“\n(Melusine), сатирически и лукаво обнаружить влияние странного\nгения динамики. Я представил Чаплина в образе профессора\nЛошарлоши, основавшего школы движения во всех частях Европы.\nЛошарлоши преподает людям повседневное движение посредством\nмашин, упрощенную деятельность которых копируют ученики. Из\nэтих уроков создается новое понимание „социального движения;“\nлегко угадать влияние его на развитие будущих нравов.\nЖан Эпштейн в любопытной маленькой книге „Cinéma.“ (изд.\n„La Sirène“, Paris) говорит истины, которые я регистрирую. Хорошо\nбудет призадуматься над ними. „Кинематограф правдив; история\nлжива“. И еще: „на экране условности позорны“. Еще; „скромней-\nшая подробность передает звук драмы“. Ум в особенности под-\nразумеваемый малая часть вещей. Каждое слово имеет здесь свою\nценность. Сожмите его слегка, и оно разорвется как капсюля, пол-\nная возможностей. Впрочем, читатель с пользой прочтет все, что\nавтор пишет о уроке кинематографа писателям.\nНо если г. г. Деллюк и Эпштейн являются, один теоретиком,\nдругой философом, одаренными чувством действительности, столь\nнеобходимым в наши дни, их воззрения кажутсям не менее ясными,\nкогда они хотят перейти к практике. Оба они сделали литератур-\nные опыты, в которых обнаружилась школа кинематографа. Деллюк\nпереложил каждую фильму Ч, Чаплина в маленькие поэмы описатель-\nные и лирические одновременно. В них, мне кажется, больше\nфантазии, чем действительности. Эпштейн в коротких подвижных\nпоэмах создал род литературного кинематографа. Еще переложение.\nНам нужно не это. Это бесполезная и ребяческая работа. Мы не тре-\nбуем этих tours de force создавать в поэзии как бы автомобиль-\nный и кинематографический стиль. Мы хотим, чтобы поэт искал\nи нашел в форме и механизме автомобиля, кинематографа, меньше\nтем, людей, чем принципов, направления в суждениях методах и\nформулах. Привожу, как пример, несколько стихов Эпштейна:\nJe roule Et décroche la ville,\nAvec mon oreiller en boule Sûrement ce dermer.\nToute ma vie passée Rapide de la saison\nPortières fermées, Sur ta main gantée,\nDans mon dos votre guillotine Fume sa frondaison\nSonne"}, {"page_pdf": 14, "page_imprimee": "14", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.14", "texte": "Жажда порядка самая высокая потребность человека\n\nВлияние кинематографа на литературу представляется мне более\nдуховным, чем формальным. Оно того же порядка, что и влияние\nпромышленных и других текстов, о которых я сказал выше. Уго-\nворимся. Это влияние должно воздействовать непосредственно на\nсамую форму нынешней поэзии, особенно давая ей руководящие\nидеи. Кинематограф уничтожил внешнее украшение, фальшивую\nдекорацию, и направил внимание на позитивно „полезное“, исклю-\nчительно необходимое, на то, что создает движение, на динами-\nческую силу. Он показывает ценность и последовательность жестов,\nточных выразителей мысли и чувства, значение образа, как действи-\nтельности, а не как простой метафоры.\nНа мой взгляд, в литературном стиле замечается подлинное\nвлияние кинематографа, у поэтов и прозаиков, как Жюль Ромен,\nБлеэз Сендрар, Луи Арагон, Поль Моран, Эренбург и у экспрес-\nсионистов, как Рене Шикелэ или К. Эшмидт. Некоторые из них,\nможет быть, удивятся моему утверждению, но это лучшее доказатель-\nство вышесказанного, именно: влияние кинематографа есть и будет\nнастолько же моральным, как и техническим сознательным или\nбессознательным.\nКогда Жюль Ромэн пишет:\nMoi je sais bien ce que nous allons faire,\n11 faut pousser la table près du jeu;\nJ’apporterai mon aiguille et mon fil,\nEt quand nous aurons bu notre café,\nTu me parleras de ce carrefour\nQui est dans Amstredam’ au centre et le plus fort.\nЯ ясно вижу, что он панял весь урок кинематографа, и ничего\nне упустил из него. Он схватил и ритм, и манеру представлять образ.\nТо же, читая этот отрывок из Поля Морана:\n„Я хотел обнять Эно. Она сделала усилие, чтобы встать, но\nвнезапно размякла, скользнула, произнесла;\n„Я не . . . .“\nИ упала на пол, разметав крестом руки.\nОн положил ее на постель. Она с трудом дышала. Ее лиф\nлопнул, как кора, и Я увидел розовую грудь, xopojuo приделанную\nк плечам грудными костями, укрепленными греблей. Я положил уи\nна лоб холодный компресс. Ее ноги были открыты и полны тени. . . .\n„Нет“, сказала она.\n„Подняла веки, села, ей захотелось блевать“.\nЭто не транспозиция, в литературной материи, действительных\nили воображаемых фильм, но ассимиляция, методическая или нет,\nпитательных, если можно так выразиться, элементов кинематографа.\n\nФранц Элленс.\n\nСтатьи о русской поэзии в иностранных журналах\nВ № 11 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Галины Издебской „Русская поэзия\nв большевистские дни“. Некоторая малоосведомленностщ но серьезный подход и бла-\nгожелательность. Отрывки стихов Маяковского, Ахматовой и др. переведены хорошо.\nПроводится связь между ‘тенденциями новой русской поэзии и французским „уна-\nнимизмом“. и\nВ № 4 „Signaux“ статья Эренбурга „Русская поэзия и революция .\nВ журнале „Promenoir“, 'выходящем в Лионе напечатана статья Жана Лякруа\nо Сергее Есенине. ..\nВ бельгийском журнале „L’Art Libre“ перевод с немецкого статьи Лео Матьяса\nо современной русской поэзии и искусстве под названием Домино . Статья,\nотличающаяся полной неосведомленностью и художественной реакционностью.\nВ „Revue de France“ враждебная статья Извольской об Андрее Белом, Маяковском,\nЕсенине и др.\nВ „Mercure de France“ ряд статей Шюзевиля о русской поэзии, столь же вра-\nждебных и реакционных.\nВ американском журнале „Вгоош“ (№4) статья Лозовича о новой русской поэзии.\nВ № 13 „Esprit Nouveau“ напечатана статья Ильи Эренбурга „Русский театр и\nреволюция“. Иллюстрации постановки Московского Камерного Театра.\nВ № 7 „Clarté“ статья Треа „Русский пролетариат и театр“. Автор (как это часто\nбывает среди социальных революционеров типа „Clarté“) в вопросах искусства настроен\nкрайне реакционно. Он совершенно умалчивает о работах Таирова. О постановках\nМейерхольда отзывается неодобрительно. Более всего ему нравятся спектакли „ ро\nлеткульта“: „между Мейерхольдом, который проваливается и пролетарской культурой,\nкоторая побеждает различие: одно возрождение вульгаризированной техники,\nдругое рождение вечной красоты“. Изжитая Россией болезнь принимается на Западе.\nВ №ll „Ecrits Nouveaux“ большая статья Андрэ Жюльена о новом русском\nтеатре. Симпатии автора явственно направлены в сторону Станиславского.\nВ № 4 американского журнала „Broom“ статья Эренбурга „Заметки о со-\nвременном русском театре“ и фотографии некоторых московских постановок.\n\nПереводы\nВ „Humanité“ стихи Есенина. „\nВ венгерском журнале „Ма“ стихотворение Маяковского „Поэт рабочему .\nВ „Signaux“ стихи Маяковского, Цветаевой, Эренбурга.\nВ польском журнале „Nowa Sztuka“ отрывок из „Облака в штанах Маяковского.\nВ сербском журнале „Зенит“ отрывок из „Войны и Мира Маяковского.\nВ „Action“ стихотворение Эренбурга.\nВ N® 3 „Menschen“ переводы Ивана Голя стихов Блока, Белого, Маяковского,\nЕсенина и Мариенгофа.\n\nВ ближайших номерах будут напечатаны письма: Висенто-\nУидобро, Испанская литература Франца Элленса, Бель-\nгийская литература Любомира Мицича, Сербская\nлитература Герольда Лэба, Американская литера-\nтура Лайоса Кошака, Венгерское искусство, также\nстатьи о поэзии и прозе Виктора Шкловского и всех ~Опдязцев ,\nРомана Якобсона, Блэза Сандрара, Андре Сальма, Арденчо Соф-\nфичи, Корпуса Барга.\n\n3 Живопись Скульптура Архитектура\n\nО современном состоянии живописи и ее тенденциях.\n\nВне пассивности огромного большинства, занимающихся про-\nфессией живописи, существует меньшинство, части которого еще не\nприведены в порядок, стремящееся расширить миссию живописи,\nсогласовав ее с потоком общих идей, опрокинувших всюду устаревшие\nформулы. Будет правильно признаться сначала в том, что если мы\nспособны сейчас видеть ясно тенденцию этого движения, понимать\nпока не пробил еще час великих осуществлений, то это потому»\nчто мы можем сделать уже выводы из двойного начального движе-\nния, известного под именем „кубизма“ и „футуризма“. Эта перво-\nначальная стадия уже принадлежит прошлому. Происходит потря-\nсение принятых формул, потрясение до разрушения непрочного\nединства. Сначала приученные творить свои индивидуальные фанта-\nзии по внешней формуле живописцы теперь атакуют ее. Они\nразбили единство перспективы, показали предметы с различных то-\nчек зрения. В итоге они уничтожили анатомическое единство.\nИз чрезмерного стремления к реалистической выразительности, из\nдобросовестности по отношению к внешнему миру, они при-\nнудили дух к поступку давно пренебрегаемому и сделали настоящее\nнововведение, вернув разуму роль распорядителя в произведении\nискусства.\nДва фактора перспективный и анатомический, составленные в\nодно были новым сознанием, которое переработало повторные\nвладения творящей воли, достояние художника. Вещь должна быстро\nосвободиться от ослаблявших ее иллюзии и живопись вместо того,\nчтобы быть изображением внешнего мира, (общего), деформирован-\nного индивидуальным чувствованием, должна стать изображением\nвнутренним, индивидуальным, построенным по неколеблющимся, об-\nщим для всех, законам. К этой концепции направлены все современ-\nные значительные поиски художников. Мир внутренний, индиви-\nдуальный оформляясь, согласуется с конструктивными законами.\nЭто свержение реалистического понимания или, точнее, чистка\nэтого понимания, выявление того, что в нем есть главного, определен-\nного, вне случайного и преходящего, чем до сих пор исключительно\nинтересовались художники и скульпторы. Среди развалин этого слу-\nчайного показался реальный несокрушимый сруб, тот который всегда\nуправляет пластической конструкцией. Реализм пластических искусств\nбыл совершенно очищен от всякой фантазии и снова привел к зна-\nнию и приложению архитектонических законов природы. Художник,\nстараясь творить формы, не напоминающие образов, окружающих его,\nможет это сделать, лишь найдя вновь грамматику форм и цветов."}, {"page_pdf": 15, "page_imprimee": "15", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.15", "texte": "о\nCû\nH\nО\nü\nu\nS\ncd\nS\nо\na\ncd\nя\nо\n\nОпасность уступки, вызванной скукой от имитации внешнего\nмира со всеми вольностями деформации, принятыми во имя эмоций\nит. д. была велика. Вследствие усталости живопись рисковала\nпотонуть в полосе анархии, из которой выплыл бы академизм.\nЯ лично рассматриваю анархический феномен, как результат\nособенной посредственности мыслей художника. По мере рассматри-\nвания художника, как существа импульсивного, действующего по\nвдохновению, всегда находящегося под ударом бредового вообра-\nжения, жертвы своих эмоций и ощущений, требующего бесконтроль-\nной свободы кончили убеждением, что в его области интеллекту-\nальность не нужна и приобщение к культуре не входит в его\nпотребности. С того дня, как он доказал, что повторять уже\nсуществующее помимо его ужасно, он сумел только прикрыться\nразнузданной фантазией и быстро обрушился в рытвину.\nПроблема, поставленная перед художником та же, что стоит во\nвсех других областях человеческой действенности. Если наблюдать,\nчто делается всюду всюду тупик. Может быть нужно, чтобы\nнайти дорогу, вернуться по своим следам; это единственное средство\nвыйти из закоулка. Вернуться по следам значит спросить свое\nпрошлое, узнать его не по букве, но по духу, и, окончив работу\nпереоценок, отправиться по настоящему пути. Мне много раз слу-\nчалось говорить о духе прошлого всегда правдивом, о котором мало\nкто знает, боясь углубиться в него, и вместе с тем браня его за\nразврат его буквы. Утерять прямой и глубокий смысл духа, привя-\nзаться к относительной и поверхностной букве вот настоящая\nпричина упадка и отчаяния. Противодействовать неминуемому па-\nдению можно только реконструируя основные базы. Для художника\nодно спасение перестроить человека. Нужно сделать мышление\nсовершенным.\nВо Франции у художников действительно » благоприятная среда\nдля того, чтобы найти себя. В этой стране протекла последняя\nбольшая фаза эволюции человечества. С V века это географическое\nместо благоприятно для человеческого синтеза. В мрачном простран-\nстве это островок, к которому направляется все активное, при-\nшедшее из четырех углов света. В Средние Века там вырабаты-\nвается социальный порядок, настолько полный, насколько он мыслим\nдля данной эпохи. Я не могу в пределах этой статьи распространяться\nо федеративной и корпоративной организации галлов, но, мне кажется,\nнеобходимым напомнить об этом строе, на котором, как на здоровом\nрастении прекрасные цветы, расцвели церкви и соборы, романские\nи готические сих скульптурой и фресками. Италия, также уснувшая\nпосле падения Восточной Империи, оправляется с Чимабуэ и Джотто\nот этой „заразы“. Какой урок для современного художника, если он\nсумеет пройти через усыпляющий внешний вид буквы к источнику\nпородившему ее. Он узнает насколько эти скульпторы и живописцы\nбыли учеными, как они умели быть хозяевами своих впечатлений\nи чувств, как они владели своим воображением, какой ограниченной\nсвободой пользовались они. Какую параллель установит он\nмежду ними и собой, и каким законным желанием усовершенство-\nвания загорится он, чтоб не краснеть перед ними! Он узнает,\nизучая их, до пределов их плоти, причины их упадка, причины\nразвития образа до открытия способа обмана глаза. Он увидит\nмировой закон, уступающим законам чувственной механики человека,\nзакон произведения искусства, все более и более покинутым, до\nполного забвения, для того, чтобы уступить дорогу правилам\nперспективы средству продолжить на плоской поверхности иллюзию\nтрехмерного пространства, как мир, в котором мы действуем,\nпространства с тремя измерениями, по крайней мере для наших\nфизических чувств и слово рисунок, принимающее значение\nстранно суженное до полного совпадения с имитацией окружающих\nпредметов.\nТогда художник, ища свою дорогу, поймет течение, утвердившееся\nс Возрождением итальянским и французским XV и XVI векок. И\nон поймет его не только в своем ремесле, но и в настоящей его\nсущности, которая пропитывает все другие профессиональные\nкатегории. Он будет присутствовать при всеобщем пробуждении,\nпри желании познать. Он узнает, как средневековый коллектив\nрасшатался, предоставляя личность мало по малу самой себе. Он\nувидит, как она вновь изобретала знания, беря основанием опыт,\nпроверенный непосредственно чувством. Тайнее знания, сохраненной\nтолько для посвященных и следовательно недоступной, наследует\nжелание распространить это знание в каждой, индивидуальной\nмолекуле, чтобы наконец открыть эру вульгаризации. Он не уди-\nвится, что господство опыта и события способствовали искажению\nживописи, употребляемой как средство имитации. И, наконец, видя,\nкак произведение живописи эволюционирует от здорового чувства\nXVI век к болезненной галантности XVIII века, несмотря на то,\nчто в ее жилах самая лучшая живопись находит еще лекарство в\nобновлении сюжета, которым решаются брать в низшем реализме\nпосле Фукэ и Клуэ Филипп де Шампань, Ле Нэн, Шардэн и др.\nсовременный художник увидит возврат духовной ценности, после\nпочти полного падения школ и мастерских с преподаванием не\nтолько не удовлетворительным, но отрицательным по безграничной\nпокорности добродетелям чувств и впечатлений. Эта покорность\nдолжна была быстро поглотить остов работы, отказавшись от всяких\nправил, методов, дисциплин, отбросив перспективные принципы и\nсуровую точность рисунка. Он поймет ожесточенный индивидуализм,\nпретворяющий в пустое место все, что составляло наследие художника,\nчтобы превознести во .что бы то ни стало оригинальность и даже\n\nАЛЬБЕРТ ГЛЕЗ\nALBERT GLEIZE\n1922"}, {"page_pdf": 16, "page_imprimee": "16", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.16", "texte": "перешагнуть через поставленную цель защиту личности. Художник\nвыведет заключение, что кубизм и футуризм были самыми реши-\nтельными действиями после некоторых скромных попыток нео-\nимпрессионистов и беспокойного жеста Сезанна, из которого сделали\nфетиша. Кубизм был мужским началом в творчестве поколения,\nкоторое рождалось, ему выпала на долю конструктивная часть\nработы концентрации. Футуризм был как бы элементом женским,\nрассеявшимся в чувствах, анекдотах, слишком злободневных. Кубизм\nбыл силою, футуризм нежностью. Конструктивный кубизм, не зная\nсам об этом, (только сегодня это мне кажется ясным) повторил с\nособенностями эпохи, процесс уже бывший в XIV и XVI веках,\nот Джотто до Паоло Учелло. В самом деле, характеристика Джотто:\n1. Закон картины рассматривается как некий мир, преобладающий\nнадо всем.\n2. Христианский анекдот обтягивает этот остов. Отсюда в\nодной и той же картине различные точки зрения и пластическая\nанатомия прежде анатомии подражательной.\nХарактерные черты кубистической картины:\n1. Предмет разбит и представлен с различных точек зрения.\n2. Композиция картины построена на собственной ценности, а\nне на единстве действий внешних элементов.\nРазве это не поразительно?\nНекоторые кубисты уже в 1914 году искали осуществления\nбольшего нежели соединения нескольких последовательных точек\nзрения. Неумело, потому что им законы еще не были ясны, они\nстремились к синтезу: намерение было лучше осуществлений,\nпотому что отправной точкой, оставался внешний сюжет деформиро-\nванный чувствами.\nМедленно показался свет. Вместо того, чтобы приклеивать к\nплоской поверхности картины сюжет поняли, что плоская поверх-\nность ценна сама по себе. Это было открытием. Она явилась частью\nматериала, который должен был одушевить художник. Занялись рас-\nсматриванием поверхности и изучением ее. Ее свойства выявились\"\nИ так как кубизм и футуризм уже сказали свое последнее слово\nто, что их пережило, является чистой живописью с ее законами, на-\nконец, найденными. Творчество живописца не находится больше в\nзависимости от растяжимых ценностей, как чувствительность или\nвпечатление, но руководится числами и строгой дисциплиной. Если\nживописать, значит оживлять поверхность линиями, формами\nи цветом картина является зрительным всеобщим сознанием. Так\nже как мир полон грандиозного ритма законченного и безграничного\n- картина это ритм, приведенный к пропорциям рамы и видимый,\nибо он освобожден от эпизодических случайностей, которые его за-\nслонили. Он закончен и безграничен, как ритм космоса. Это\nтворчество в самом широком смысле этого слова, если творить это\nне извлекать нечто из небытия. Это значит давать материалу новые\nформы. У художника обновленное мышление, которое не оставляет\nего бесчувственным по отношению ко всему, что происходит вокруг\nнего во всех областях, которое проверяет беспокойство других лю-\nдей, находящихся вне его специальности, оно идет в ногу с общим\nдухом эпохи, жаждущей синтеза. В области науки, люди создали\nметаллические организмы, вырабатывающие энергию, которую до\nсих пор ждали только от организмов естественных. Двигатели стре-\nмятся заменить мускулы людей и животных. Двигатель человеческое\nсоздание, созданный человеком, он более очеловечен, нежели дерево\nили даже тело человека, к созданию которого он не причастен. Картина\nв области художественной будет соответствовать двигателю, она\nдолжна быть как он, подвержена точным организующим законам,\nкоторые не находятся в области фантазии, но вытекают из глубокого\nизучения природы. Когда, наконец, будут установлены эти законы,\nкасающиеся поверхности, остова, соответствий, равновесия, пропор-\nции, гармонизации цвета, художник сможет дать внятную форму\nсвоей личности, подчиняя ее дисциплине, связывающей с коллекти-\nвом. И так живописать это делать нечто прямо противоположное\nраспространенному и официально поддерживаемому мнению. В этом\nфеномен духовной революции. Прежде отправная точка была в за-\nнятности сюжета, служа посредником между художником-творцом\nи зрителем; теперь она в инстинкте художника, стремящегося сде-\nлать ее разумной при помощи строгих законов созидания. Мы больше\nне находимся в присутствии какого то мнения, предложенного неким\nиндивидуумом, по поводу зрелища существовавшего до него, дефор-\nмации, всегда незаконной, мыслей частного случая, касательно\nпред нами индивидуум, личность которого выявляется согласно\nконструктивным законам мира. Это не игра образов воспоми-\nнания, такие слова всегда скверно слышны, потому что останавли-\nвают зрителя на передаточной букве, но игра реальных архитекто-\nнических законов, которые покоятся на всем, что живет вокруг нас.\nРеализм вместо того, чтобы отожествляться со скоропреходящей\nвидимостью, растворяясь в ней обопрется на правду вечных за-\nконов, всегда действенных.\nСегодня человек сознает свою творящую миссию. Он не удов-\nлетворяется больше пассивным приспособлением, он начинает вы-\nсчитывать ту часть деятельности, которая приходится на него в\nпреобразовании материала. Физические потребности родили более\nбыструю деятельность обязывающую к решениям, лишенным\nсентиментализма. Самые боязливые оставили старый дилижанс, что\nбы оценить преимущество автомобиля. Но разве логично, выходя\nиз автомобиля, входить в ретроспективную клетку и продолжать там\nжить? У вы,\"\"но это так. Человек производит впечатление захвачен-\nного в беспрерывный конфликт материальных интересов, перевеши-\nвающих чувства интересов духовных, которых он не замечает, за\nисключением тех, что были некогда. Царство буржуазии забавно\nразвило это гибридное тело человеческого существа, недоступного\nдля уступки своим чувствам, когда идет дело о немедленных по-\nтребностях его физической природы и доступного для самых смешных,\nобидных сентиментальностей, когда он случайно думает, что ему\nнужно удовлетворить свой' дух. Желательное единство выраба-\nтывается все же в индивидуальном одиночестве. Если в плане\nчисто утилитарном ищут синтеза, его ищут также в области\nдуховной. Живопись и скульптура открыли дорогу другим ветвям\nискусства. Если еще не все поставлено на место по пути к\nреализации, то, что уже принято позволяет предвидеть пласти-\nческий расцвет, в согласии с новой социальной концепцией челове-\nчества. Федеративная и корпоративная форма французского средне-\nвековья, обновленная новой экономикой, заставит исчезнуть паразита\nпосредника, который присваивает вещь, не ощущая ее. Уничтожение\nсюжета - повода позволит в ближайшем будущем поколению, очи-\nщенному от, академических формул, стремящихся продлить царство\nдвусмысленности, насладиться произведениями искусства в реаль-\nности. Художник будет подобен ученому. Далее придет потребность\nсооружений для нового коллективного строя: домов синдикатов, на-\nродных домов и пр., которые будут строить, конечно, не по образцам\nпрошлых веков. Открывается эпоха строительства. На стенах этих\nновых соборов художники смогут свободно выявить свой разум и\nгений не в анекдотичности сюжетов, а как закладыватели мировой\nжизни, измененной новыми средствами. Так некогда мастера италь\"\nянского и французского средневековья, под внятной всем видимостью\nнародных верований, выражали научное ощущение мировой жизни.\nНо тогда это было доступно только немногим. Художники же но-\nвой человеческой веры смогут говорить со зрителем, у которого\nбудут раскрыты духовные глаза.\n\nАльберт Г лез.\n\nМОНУМЕНТАЛЬНОЕ ИСКУССТВО.\n\nОдна вещь невозможна без другой. Новое пластическое соз-\nнание заключает : сотрудничество всех пластических искусств, чтобы\nдостичнуть, на основе соответственной равновесию, чисто мону-\nментальный стиль. Монументальый стиль заключает: разделение\nразличных искусств.\nРазделение труда определяет: каждый художник ограничи-\nвается своей собственной сферой деятельности.\nВ это ограничение входит: пластическое выражение средствами,\nсвойственными данной области. Применение средств, свой-"}, {"page_pdf": 17, "page_imprimee": "17", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.17", "texte": "Тео-ван-Десбург.\nственных данной области заключает истинную свободу, так, на-\nпример, оно освобождает архитектуру от множества вещей, непри-\nнадлежащих ее способу выражения (например, цвет) и порож-\nдающих иные понятия, не те, что в живописи, с точки зрения\nэстетической и конструктивной.\nЭти теории были давно провозглашены заслуженными архитек-\nторами, но на практике, за некоторыми исключениями, старые ме-\nтоды оставались в силе, архитектор занимал место художника и\nскульптора, что должно было естественно приводить к произволь-\nным результатам, между прочим, к архитектуре живописной,\nскульптурной, т. е. разрушительной.\nКаждое искусство требует всего человека, архитектура также,\nкак живопись или скульптура. Когда это снова поймут (как это\nбыло в прошлые эпохи), можно будет поднять вопрос о развитии\nархитектуры в смысле монументальности стиля. В то же время,\nбудет уничтожена идея прикладного искусства и всякое подчинение\nодного искусства другому, каким бы оно не было. К счастью,\nмолодые мастера архитектуры не только понимают, но и применяют\nэто на практике.\nДействуя в этом смысле, они не ограничиваются поощрением,\nно делают возможным культуру дома и в то же время культуру\nмонументальности.\nС тех пор, как архитекторы больше не забавляются капризной\nигрой барокко, идея монументальности значительно изменилась в\nпользу чувства стиля.\nЧерез кубизм и футуризм, произошло значительное углубление\nв живописной концепции в пользу архитектуры. Главным обра-\nзом, благодаря завоеванию плана, плоскому цвету, пространству\nплану и принципу уравновешенных соотношений.\nНаше духовное направление больше не позволяет нам считать\nмонументальной живописью несколько фигурок, написанных на стене\n(по возможности, с девизами), не имеющих никакой органической\n\nОСНОВА ЖИВОПИСИ\nBASE GENERALE DE PEINTURE\nТЕО VAN DOESBURG\nТЕО ВАН ДЕСБУРГ\n\nОСНОВА АРХИТЕКТУРЫ\nBASE GENERALE DE L’ARCHITECTURE\n\nОСНОВА СКУЛЬПТУРЫ\nBASE GENERALE DE LA SCULPTURE\n\nсвязи с этой стеной. Представлять или символизировать не есть\nеще творить. Это нужно считать областью человеческого сознания,\nодностроннею идеализма, где дух, так сказать, боится запечатлеться\nв конкретной массе, как форма, цвет или соотношение между ними.\nТакое „монументальное“ искусство, в действительности, лишь\nдекоративная видимость монументального. Оно, наверно, соот-\nветствовало изнеженной архитектуре прошлого. В мужественной\nархитекуре будущего ему не будет места. „Стилизация“ естествен-\nной формы под орнаментальную форму, основанную на наблюдении\nнад естественными формами и размножении по образу природы,\nне имеет ничего общего с пластическим выражением, достигнутым\nглубоко эстетическими соотношениями,\nС развитием идеи, по которой понятие должно выражаться в форме,\nа форма в средстве, в монументальном искусстве происходит значитель-\nная перемена. Иллюстрированный и декоративный характер должен\nбыть отвергнут, как состоящий в полном противоречии с его существом,\nкоторое заключается в том, чтобы творить, по конструктивному плану,\nэстетическое пространство, посредством соотношений цветов.\nАрхитектура дает конструктивную пластику, следовательно\nзамкнутую уравновешенными соотношениями плоских цветов. В\nэтом живопись нейтральна по отношению к архитектуре.\nАрхитектура соединяет, связывает, живопись раз’единяет,\nразвязывает. Гармоническое соответствие рождается не из ра-\nвенства характеров, но из противопоставления, в этом дополнитель-\nном соотношении, архитектуры скульптуре, пластических форм\nплоским. Чистое монументальное искусство находит свою основу,\nне только потому, что живопись противопоставляет конструктивно\nзамкнутое подвижному и открытому, ограничение расширению,\nно она еще освобождает органическую замкнутую пластику от ее\nнеподвижного характера, противопоставляя движение статичности.\nЭто движение, конечно, незрительно и материально, а эстетично, и\nпоэтому, выражаясь в живописи соотношениями цветов, оно должно\nбыть уравновешено противоположным движением. Нейтральный\nхарактер архитектурной пластики способствует этому. Последова-\nтельным развитием этого сотрудничества живописи и архитектуры,\nцель монументального искусства может быть достигнута, на совер-\nшенно новой основе: поставить человека в пластическое\nискусство (а не перед ним) и этим самым заставить его\nучаствовать в этом искусстве.\nГолландия."}, {"page_pdf": 18, "page_imprimee": "18", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.18", "texte": "АНКЕТА\n..Вещь“ обратилась к художникам, скульпторам, архитекторам различных направлении с просьбой\nответить, как они оценивают состояние современного искуства. Печатаем ответы:\nЛЕЖЕ, ВАН-ДЕСБУРГА, ГЛЭЗА, СЕВЕРИНИ, СКУЛЬПТОРА ЛИПШИЦА.\nВ следующих номерах ответы: Пикассо, Ларка, Вламенка, Гриса, Фейнингера, Архипенко, Татлина,\nМалевича, Удальцевой, Родченко, Корбюзье-Сонье, Энстер, Ривера и др.\n\nОТВЕТ ФЕРНАНДА ЛЕЖЕ,\nС той поры, когда мы впервые дока-\nзали, что можно построить пластическое\nпроизведение без необходимости обыч-\nного зрительного изображения, освободи-\nтельное движение усилилось, дойдя до\nкрайних пределов, и одновременно с\nним движение реакционное. Меж ними\nобозначилось среднее направление (кон-\nструктивное), которое я считаю пра-\nвильным.\nКрайняя левая: современная фабрич-\nная вещь, полезная вне художественных\nустремлений, прекрасна в абсолютной\nпластике. Этим уничтожается всякое\nтворчество.\nЛично я, если хотите, как представи-\nтель среднего течения, скажу об этом\nследующее: я первый признал красоту\nсовременной вещи. Я первый в 1917 году\nпоставил на полотне проблему механи-\nческого элемента. И так я считаю себя\nвправе говорить об этом. Я думаю, что\nналичность прекрасной индустриальной\nвещи не уничтожает наличности худо-\nжественного творчества.\nЦель:\nСочетая сознательное (построение, воля, знание пластических\nприемов) с бессознательным (творческий инстинкт), как достичь\nэквивалентности вещи.\n|Вся драма здесь.\nПлохой художник копирует вещь и пребывает в состоянии\nуподобления.\nХороший художник изображает вегиь и находится в состоянии\nэквивалентности.\nЯ убежден, что я могу сделать моими средствами нечто столь же\nпрекрасное и более, нежели красивый предмет обихода.\nКто изображает прав.\nКто копирует лжет.\nКрайне правая тенденция: геометрическое начертание форм—\nошибка.. Это внешняя сторона вещи. Внутренняя оболочка,\nокружающая предметы, меняющаяся атмосфера физический факт,\nкоим нельзя пренебречь. Подобные суждения я считаю ложными\nи находящимися вне пластики.\nЧтобы лучше вам пояснить вопрос об эквивалентности и уподо-\nблении, я проанализирую мое собственное состояние в 1917 году,\nкогда я' остро почувствовал индустриальную вещь. Я научился на\nвойне пониманию механической красоты. Когда я снова вернулся\nк своей работе, я начал как ребенок копировать машины (уподо-\nбление). Шесть месяцев я вел борьбу с машиной и это было, верьте\nмне, глубокой и очень мучительной драмой. Я сталкивался с такой\nволей, с такой геометрической мощью, что я не мог изменить ни\nодной линии, не уничтожая этим всего качества. В эту эпоху выставки\nаэропланов, автомобилей или земледельческих машин делали меня\nбольным. У меня появилось желание больше ничего не делать. Я\nстал простым зрителем жизни.\nНо пришел день, когда я подумал, что я живописец, и бессмы-\nсленно хотеть передать на плоской поверхности об’емные формы.\nЯ оставил вещи. Я взял карандаш и начал составлять соотношения\nформ, геометрически обоснованные, локализированные в цвете, но\nя уже был спасен. Я собрал состояние эквивалентности.\nС тех пор я не изменился. Я все изобретаю после чувственного\nтолчка от сочетания каких-либо реальных форм, которые являются\nдля меня отправной точкой.\n\n1, ГОРОД 1920\nLA VILLE 1920\nФЕРНАНД ЛЕЖЕ,\nFERNAND LEGER\n\nОтвет Джино Северини.\nГосподствующее теперь стремление порядок и точность.\nВ продолжении 15 лет мы много разрушали; разнообразнейшие\nнаправления от импрессионистов до нас, были реакцией, и следо-\nвательно, исчезли или исчезают.\nИтак, в наши дни хотят точности, порядка, метода. Но худож-\nники еще слишком индивидуалисты, слишком невежественны в\nвеликих и вечных законах гармонии и конструкции, чтобы достигнуть\nхудожественного осуществления этого порядка. И хотя много говорят\nо духе, все художники вообще чудовищные натуралисты и чувствен-\nники. Поэтому, хоть и стараясь направлять инстинкт волей, они\nне могут возвыситься до спиритуалистического искусства; вся их\nличность лишена воспитания в области разума. Тем не менее они\nпишут и говорят, как ученики Платона, но, живя с ними и умея\nанализировать их работу, я ясно вижу, что их платонизм совершенно\nнамеренный.\nИскусство нашего времени анархично по существу, как, впрочем,\nвсе устройство нашего общества, которое я определил в моей книге\nсловами анархиста Бонно „жить своей жизнью“. В практическом\nосуществлении искусства, каждый выворачивается, как может; одни\nзаимствуют некоторые „видимости“ у французского XVIII в. (Ватто,\nШардэн и т. д.), другие у примитивов Флоренции и Сиены; в общем,\nвозвращаются к прошлому, но вместо того, чтобы проникнуться\nдухом произведений прошлых времен, принимают их видимость.\nПоэтому лучшие „намерения“ приводят только к приспособлениям,\nк приблизительному или еще, как это случилось с некоторыми\nкубистами, к декоративному искусству, которое хотят перерядить"}, {"page_pdf": 19, "page_imprimee": "19", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.19", "texte": "в пластическое искусство. Я мог бы даже сказать, что это случилось\nсо всеми кубистами наших дней. Я забыл упомянуть, что существует\nмного художников, исходящих от Сезанна и развивающих все его\nнедостатки. Я без колебания говорю, что Сезанн был эмпириком,\nчто он ошибался, стремясь стать „классиком по ощущению“, потому\nчто классиком становятся только по духу. Опасно избрать\nего учителем ; я думаю, что направление исходящее от нею, никогда\nничего не достигнет.\nЧто касается моих личных мыслей, пространно изложенных\nмною в моей книге, они заключаются в следующем:\n1. Невозможно осуществить возвышенное искусство, не опираясь\nна прочную методу, построенную разумом. Другими словами именно\n„средствами“ разума сооружают гармонию.\n2. Нелепо искать новых „приемов“ для нового искусства,\nстарыми „приемами“ можно и должно осуществлять новое искусство.\nПримеры истории наглядно показывают это. Греки восприняли\n„приемы“ Египтян; Римляне греков; Готы заимствовали у\nВостока и Рима; Итальянское искусство тоже у Рима, у греков\nи у готов. Некоторые основные геометрические фигуры, как\nнапример, треугольник, соотношения между основанием и высотой\n146\nкоторого ~ 233 0,63, находим мы на портике храма Хонса, на\nфасаде Парфенона, на большом нефе собора Парижской Бого-\nматери ит. д. Так же известные соотношения гармоний, как\nУ s—l 1\nf £ или |/ 2 ит- Д- находим в храмах египтян, греков,\nримлян, готов, Возрождения.\n3. Из этого я заключаю, что можно строшпь действительно\nтолько числом и геометрией, а не геомегпризациеи наших старых\nфутуристических изысканий и сегодняшних кубистических ; эти\nгеометризации видимость конструкции; настоящая конструкция\nне видна, она остается за видимостью картины, она ~средство“,\nа не ~цель“.\nХудожник должен быть хорошим геометром, хорошим мате-\nматиком, должен знать некоторые части физики и биологии. Я\nсказал, в моей книге, что Искусство есть очеловеченная Наука;\nИскусство и Наука неразлучны. Будущее принадлежит художникам,\nкоторые являются в то же время архитекторами, конструкторами, а\nне модистками, которые работают исключительно чувствами и ради\nчувств.\nВот, насколько это возможно в беглом изложении, синтез идей,\nкоторые я защищал в Париже последние годы; их отголосок может\nбыть дошел до вас, но кто знает, каким искаженным.\nВ общем, и, по крайней мере, в намерениях этот дух порядка\nи методы, названный мной „классическим“, носится в воздухе, и не\nмало художников чуют, что это единственный истинный путь. Но\nбольшинство бесконечно любит удобство маленьких индивидуальных\nнаходок, кубистических или других, которые, к тому же, обеспечи-\nвают их насущный хлеб; они обосновались среди этих развалин,\nна спех построили маленький барак и стойко защищают свое. Это\nеловеческое, но в таком случае лучше откровенно признаться, что\nплюешь на все, и что все теории, более или менее платоновские,\nили, вернее, псевдо-платоновские, имеют лишь ценность об’яв-\nлений на 4-ой странице газет, чтобы привлечь клиента.\nЧтобы сорвать маску с этой лени и дать возможность худож-\nникам, поистине любящим свое искусство больше самого себя,\nвозвыситься до искусства строения, я и решил издать книгу ~От\nкубизма до классицизма“, настаивая, что никогда не сделаешь\nничего хорошего, если не научишься управлять циркулем и числом.\n\nОТВЕТ ЛИПШИЦА\n. . . Не понимаю, что такое пассеизм и модернизм. Для меня\nлюди, которые в искусстве делают машины, подобны Гогэну, который\nпоехал на Таити искать своих людей. Это род экзотизма. Что\nменя поражает и что мне дает меру человеческого гения это\nпервая повозка. Когда человек ее изобрел, дорога к автомобилю\nему была открыта. Вот эта то сущность человека меня интересует\nи является основой моей и нашей эстетики. Наша эпоха эпоха,\nкогда человек начал немного полнее познавать свое „Я“ и когда,\nнаконец, отделившись от земли, смог летать на собственных крыльях.\nВполне ясно, что мы должны жить сегодняшним, но его сущностью,\nа не аспектом. Все остальное будет провинциализмом или варвар-\nством. Не надо, как негр, одевать манжеты на ноги такому\nмодернизму я предпочитаю сознательный пассеизм. Постараюсь\nвам очертить, что именно я принес современной скульптуре.\nБросьте взгляд на ее состояние в 1911—1912 годах. Родэн и его\nученики (Архипенко ничто иное, как запоздалый ученик Родена)\nнаходятся в каком то романтическом трансе. Галдят, что все, что\nдо сих пор делалось, не то, а сами выкручивают торсы, обрезывают\nруки, ноги, ломают головы одним словом, уничтожают, проходя\nмимо сущности, скульптуру. Лишь Майоль строит фигуры на\nгреческий лад, т. е. где красота тела является эстетической базой,\nа сфера базой формы, Надельман, а затем Бранкузи его ре-\nзюмирует, дойдя до яйца. Но сфера это уснувшая сила, а те-\nлесная красота только внешность.\nИ вот, заметив это, я первый, в 1912 году, стараюсь вывести\nсферу из этой инерции („Женщина со змеей“). Но вижу, что\nпокойника не воскресить, делаю в 1913 году „Танцовщицу“, где\nсферу перемешиваю с призматическим об’емом, а затем совсем\nпокидаю сферу. Эту мою упорную работу и для меня чрезвычайно\nважную мало кто заметил, благодаря во 1) тому, что я ее не вы-\nставлял, а во 2) музейной оболочке, которой она была обернута.\nЗамечу, что я всегда исключительно делал полные организмы и\nзамыкающие свою жизнь в себе. Никогда не делал кусков\nголов, торсов и пр„ что в скульптуре считаю ересью, за исклю-\nчением портретов, на которые смотрю не как на скульптуру. Потом\nвойна. Я в Испании продолжаю начатое в Париже. В мае 1915\nгода возвращаюсь в Париж. Здесь, отбросив остатки сферического\nмяса, если так можно выразиться, я дохожу до скелета скульптуры\nи вижу, что это ничто иное как архитектура. В это время, в\n1915-16 гг., я сделал все, к чему сейчас стремится современная\nпластика, т. е., вегиь, которая вполне автономна в природе и па-\nраллельна eu. С помощью об’емов в пространстве черпал свет.\nУтилитарность скульптуры здесь. Она дает меру человеческого\nЯ и его поэтическое познание вселенной. Поэтому я верю в своего\nрода „станковую“ скульптуру, зная, что она не паразит, а наоборот\nтакже необходима, как солнце и вехи.\nЗатем эволюцию моего искусства вы знаете имеются дви-\nжения вспять, чтобы лучше двинуться вперед. Во всяком случае\nвсегда я старался создать вещь автономную в природе и как тако-\nвую хотел ее однородной. Избегал и бросил, так называемый, point\nde contact кубистов одни последовали за мной, другие впадают\nв самый низкий натурализм. . .\n\nЛипшиц\nLIPSCHIZ"}, {"page_pdf": 20, "page_imprimee": "20", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.20", "texte": "Die Ausstellungen in Rußland\n\nDer Oktober hat vieles in Rußland auseinander gestäubt; so auch\ndie Gruppierung der Künstler in den Ausstellungen. Was verband\nfrüher die einzelnen Künstler untereinander? „Die Kunstausstellung“.\nWas stellt eine solche vor? Ein oder mehrere Zimmer, deren Wände\nvom Fußboden bis zur Decke mit mannigfaltigster Leinwand, in\nden mannigfaltigsten Farben mit verschiedenartigsten Rahmen ge-\nschmückt sind. Hier hängen diese Bilder in der Erwartung, eines\nschönen Tages von einem gütigen Käufer erworben zu werden,\num dann als Wandschmuck dessen Salon zu zieren. Einige\nwenige „Glückliche“ unter ihnen haben die Aussicht, späterhin in die\nstille Ruhe eines Museumalkovens zu gelangen. Und von Jahr zu\nJahr und von Saison zu Saison bemalten die Künstler ihre Leinwand,\num mit ihr die Wände der Ausstellungsräume zu behängen, und sie\nbehängten diese so dicht, daß sie es selbst nicht gewahr wurden,\nwie sie sich vom eigentlichen Leben loslösten und ganz in der Welt\nder Kunst als solche versanken und dort versteinerten. Bereits\neinige Jahre vor der russischen Oktober - Revolution begannen ver-\neinzelte Revolutionäre der Kunst, sich wieder den Weg zur Erde, zum\nLeben zurück zu erkämpfen. Sie verbanden sich zu diesem Zwecke\nzu vereinigten Ausstellungsgruppen; aber dies waren Vereinigungen\nvon einzelnen zu einander in Gegensatz stehenden Individuen. Nur\nder gemeinsame Wunsch, die Mauern des sie alle bedrückenden Ge-\nfängnisses zu sprengen, hatte sie zusammengeführt. So entstanden:\n„Der Caro Bube“ (die russischen Cesannisten und deren Folge-\nerscheinungen), „Der Eselsschwanz“, „Die Zielscheibe“, „Der Tramway\nB“, „Die letzte Futuristische“, „Die 0,10“ und andere mehr.\nUngefähr seit Beginn des Jahres 1910 bekämpften diese Aus-\nstellungen die alten Auffassungen nicht nur mit ästhetischen Geschossen\nDie anarchistisch gesinnten Künstler mit und ohne System liefen gegen\ndas Leben Sturm: von der Bühne des Cafés, vom Katheder des Hörsaales\nund von den Blättern gedruckter Flugschriften aus, kämpften sie mit\nscharfer Dialektik und mit dem Feuer intuitver Prophezeiung für ihre\nSache. So traten sie in die Reihen derer, die das Leben organisieren\nund nicht derjenigen, die dasselbe schmücken.\nVor der Revolution jedoch spielte sich alles dieses in den Dach-\nstübchen ab. Das Feuer der Revolution verbrannte diese. Die Möglich-\nkeiten weiteten sich plötzlich erschreckend. Die Alten von de\nAkademie verschwanden in Erwartung „normaler“ Zeiten. Die Jugend\neilte an deren Plätze, organisierte sich professionell, je nach dem\nZeichen ihrer Arbeit in der schöpferisch tätigen Gesellschaft. Die\nKunst wurde dem gesamten Volke entgegen getragen. Der Künstle\nhörte auf, nur der Belieferer von Ausstellungen zu sein, die seine Werk\nen gros und en détail zum Schmuck gemütlicher Kabinette verkauften\nTrotzdem bedarf die Kunst noch der Schaustellung (Automobile\nund Aéroplane bedürfen einer solchen nicht). Und hier ergab sich\nklar als erste Aufgabe: auf die Kunst, als eine der lebendigen Er-\nscheinungen der materiellen menschlichen Kultur hinzuweisen. Die\nEinheitlichkeit ihres Anwachsens und ihrer Meisterschaft zu zeigen\ndie Einheitlichkeit ihrer Entwicklung mit der der gesammten Kultur auf-\nzudecken, ihre\" Aktivität zu demonstrieren und endlich zu zeigen, was\nin ihr revolutionär und was gegenrevolutionär ist. Das Leben der\nKunst selbst.\nDie russischen Futuristen, Maler und Dichter, riefen schon am\nersten Tage der Revolution bringt alles auf die Straße heraus,\nholt Eimer mit Farben und bemalt die Zäune! (Alles dieses ist später\nin ganz Rußland verwirklicht worden. Und noch jetzt hängen an der\nEcke bei der Kusnezowbrücke in Moskau zwei Gemälde Burljuck’s.)\nDaher muß man als erste Ausstellung die zur Feier des Oktober-\njahrestages auf den Straßen und Plätzen Petersburgs und Moskaus\norganisierten Riesengemälde und Bauten betrachten.\nDoch kehren wir jetzt in den Innenraum zurück um zu sehen, was\ndort im Laufe dieser Jahre vor sich gegangen ist.\nPetersburg und Moskau gelangten auf verschiedenen Wegen zum\nZiele. Petersburg mit seiner Akademie, seinen Monumenten und\nProspekten legte auch seine Ausstellung monumental mit weiter\nPerspektive an. Im einstigen Winterpalais, das nun zum Kunstpalais\ngeworden war, wurde lange gesammelt. Und dann wurde eine\nGründerversammlung von Vertretern aller Gruppen, von den Ultra-\nAkademisten bis zum ~Jugendverbande“ einberufen. Mehr als 3500\nverschiedene Nummern. Noch nie hatte Rußland eine so gewaltige\nAusstellung gesehen. Sie war sehr öde, sehr tot. Es war eigentlich\nkeine rechte Ausstellung, sondern ein mittelmäßiges Museum. Hier\nwar zum ersten Mal das ganze Schaffen Filolonows zu sehen. Und\nwas den Expressionismus anbetrifft, so mußte die ganze Schagalowsche\nErotik des gepuderten Rokoko vor der Macht dieses versteinerten\nSkythen verblassen. Es gab hier auch einen „Clou“: die letzte Etappe\ndes Naturalismus, einen ~Gegenstand“ von Iwan Puni einen Teller\n(einen wirklichen), der mit Nägeln (wirklichen) an ein Holzbrett (auch\nein wirkliches) geschlagen war.\nDie Ausstellung wurde von einer großen Menge Volkes besucht.\nIm Empfangssaal des Palais wurden außerordentlich lebhafte Meetings\nund Dispute abgehalten, und die neuen Ideen wurden mit vollen\nHänden in die Masse geworfen.\nGleichzeitig fand in der Akademie eine Ausstellung von Wettbewerbs-\narbeiten zu Denkmälern, Modellen, Gravüren und Porträts der\nneuen Führer zwecks Ausfüllung der von den einstigen Kaiserbildern\nbefreiten Rahmen statt. Das alles sollte dem Gedächtnis der\nRevolution dienen. Möge all diesen Arbeiten die Erde leicht werden!\nMoskau. Das rote, siedende. Hier hatte sich stets die Vorhut der\nrussischen Kunst befunden. Hier hatten die neuen Künstler die Ab-\nteilung der bildenden Künste des Narkompros in die Hand genommen,\nund als eine der Sektionen entstand das zentrale Ausstellungsbureau.\nDieses sollte das ganze Ausstellungswesen im Lande organisieren.\nEs sollte nicht die Aufklärung über die Kunst, sondern deren\nPropagandierung leiten. Wir wollen hier nicht diese Pläne kritisieren,\nsondern verfolgen was geschah- In Moskau wurden mehr als 20 große\nAusstellungen organisiert und viele auch im ganzen Lande. Diese\nAusstellungen waren bemüht, nur Erzeugnisse der neuen Kunst zu\nzeigen. Sie lehnten jeden Retrospektivismus ab. Sie marschierten in\nder Richtung gegen den hartnäckigsten Widerstand. Die erste\nAusstellung war den Werken der während ihrer Arbeiten zum Oktober-\njubiläum auf den öffentlichen Plätzen erkrankten und mittlerweile\nverstorbenen Künstlerin Olga Rosanoff gewidmet. Sie war eine\nder Ersten, aus der Zahl der jungen russischen Neuerer. Von hohem\nIntellekt getragen und mit feinstem Farbensinne begabt, hatte sie durch\nden Kubismus, den Futurismus, und den Suprematismus hindurch-\nschreitend als eine der Frühesten den Weg zur Produktionskunst be-\ntreten und man hatte sie mit dem Umbau der Kunsthandwerksstätten\nauf der Grundlage der Produktion betraut.\nDie r.ächsten Ausstellungen waren die der je nach ihrem Hand-\nWerk —in professionellen Verbänden organisierten Künstler: der Maler,\nder Bildhauer, Graphiker und Kunsthandwerker.\nDie Maler verfügten außerdem noch über eine Föderation der Linken.\nDie bedeutendste Ausstellung des Jahres 1919 war die der „Gegen-\nstandslosen und Supremätisten“. Hier war das Fazit der Entwicklung\nder Malkunst als Farbenausdruck gezogen worden, und hier hatte man\nden letzten Punkt über das i gesetzt. Malewitsch stellte Weißes auf\nWeißem aus; Rodschenko Schwarzes auf Schwarzem. Udalzowa, Popoffa,\nKljun loderten in allen Farben. Hier fand das Bild als solches seine\nVollendung. Hier wurde in der Komposition eine neue Symmetrie\ngeboren. In der Sehnsucht nach der Materie hüllte man sich in die\nFlamme des abstraktesten Idealismus und vernichtete alles Stoffliche in\nsich, um rein zu werden für die Empfängnis des neuen Gegenstandes\nHier wurde mit der Komposition abgeschlossen, um demnächst zur\nKonstruktion überzugehen.\nDie nach der Rosenoffschen folgende Ausstellung war ebenfalls den\nWerken eines einzelnen Künstlers geweiht, und zeigte die in 20 jähriger\nArbeit geschaffenen Werke K. Malewitschs. Auf diesen großen Künstler\nund Menschen, den Schöpfer des Suprematismus, der als Führer einer"}, {"page_pdf": 21, "page_imprimee": "21", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.21", "texte": "ganzen Generation bis zuletzt das jugendliche Feuer des Revulutionärs\nausgestrahlt hat, werden wir noch im besonderen zurückkommen*).\nDie Ausstellung von 1919 bildete den Gipfel der „Gegenstandslosig-\nkeit“ und kennzeichnet den Umschwung zur neuen Stofflichkeit. Hier strebt\nder Individualist Rodschenko danach analytisch, die zerstreuten Farben\nzusammenzufassen und zerlegt die Form, die Malewitsch zur Fläche\nübergeführt hatte, bis auf die Linie. Hier finden wir den zerfahrenen\nKandinsky, diesen Rußland so fremden Menschen. Wie etwas Vorsint-\nflutliches steht er ein Monstrum vor unseren Tagen, unseren\nTagen der Organisierung, der Klarheit und Genauigkeit des Planes.\nUnd am anderen Flügel die Gruppe der Synthese in Malerei, Archi-\ntektur und Bildhauerei. Hier gab es sieben Entwürfe zu einem Hause\nder Räte, die von einem Bildhauer, zwei Malern und Architekten an-\ngefertigt waren. Hier fanden sich auch allerlei andere Entwürfe und\nSkizzen. Noch immer recht viel Ästhetik, aber doch schon Hände,\ndie den lebendigen Stoff behandeln und in neue Formen zu fassen\nsuchen.\nSo fühlte man deutlich unterirdische Kräfte sich an der Konstruktion\nder Malerei tränieren, um demnächst zur Konstruktion von Gegen-\nständen überzugehen. Auf diesem Wege hatte die alte Bildermalkunst\nLuft geschöpft und zeitigte stoffliche Darstellungen von Gegenständen.\nDie Ausstellung des Künstlers Sternberg im Jahre 1922 zeigte eine\nReihe von Bildern, auf denen mit hoher Malkultur und liebevoller\nBehandlung von Gläsern, Tellern, Spitzen und Konfekt, durch äußerst\nökonomische Mittel Darstellungen erreicht wurden, die der Beschauer\nmit den Händen zu betasten versucht ist.\nZugleich mit der Erweiterung und Lösung ihrer Aufgaben wurde\nes den jungen Künstlergruppen klar, daß die alte Form der Kunst-\nausstellung nicht mehr imstande ist, ihren Zwecken voll zu entsprechen.\nDas, was nun die Wände bedeckte, diente ja schon nicht mehr der\nBefriedigung des Anschauens. Was der Künstler nun malte, war ja nicht\nmehr das Resultat irgendeiner Gefühlserregung, z. B. des Entzückens\nbeim Anblick eines Sonnenunterganges, von dem der Nachbar angesteckt\nwerden sollte, um von der wirklichen Sonne abgelenkt zu werden. Ein\nroter Kreis ist ja keine Sonne, und hier liegt irgend etwas durchaus\nUnverständliches. Nun versuchten manche, neben ihren Arbeiten\npostiert, ihren eigenen Führer für die Beschauer zu spielen (so haben\ndie russischen Künstler viel Selbstaufopferung gezeigt). Andere wieder\ngingen auf die Straße hinaus. Der Bildhauer Gabo, die Maler Pevsner\nund Kluzis stellten ihre Werke im offenen Musikpavillon auf dem\nTverschen Boulevard in Moskau aus und befestigten an den Häusern\nder Stadt ihr „Realistisches Manifest“. Es herrscht ein reger Verkehr\nauf diesem Boulevard und des Abends sprechen die Verfasser in freien\nVersammlungen zu dem Publikum.\nGrößeren Erfolg hatte Tatlin. Es gelang ihm, auf der zum 8. All-\nrussischen Kongreß der Räte organisierten Ausstellung sein Modell zu\neinem Denkmal der 111. Internationale von 5 m Höhe zur Schau zu bringen,\nUnd hier, mitten im Saale des Staatsverlages, standen neben dem\nModell sein Schöpfer und dessen zwei Gehilfen und erklärten den Ab-\ngeordneten aus Sibirien, aus Turkestan, aus der Krim und der Ukraine\nden Sinn und den Zweck des turmartigen Denkmals.\nDiese zur neuen Form von Kunstausstellungen führende Richtung\nwurde von zwei Gruppen weiter ausgebaut; der „Obmochu“ (Gesellschaft\njunger Künstler) und der „Unowis“ (Verfechter der neuen Kunst).\nDie Ausstellungen der „Obmochu“ sind neu in ihrer Form. Hier\nsehen wir nicht nur Kunstwerke, die an den Wänden hängen, sondern\nhauptsächlich solche, die den Raum des Saales ausfüllen.\nDiese jungen Künstler konzentrieren die Erfahrungen der vergan-\ngenen Generation in sich, arbeiten gut, empfinden fein die spezifischen\nEigenschaften der Stoffe und konstruieren räumliche Werke. Zwischen\nder Technik des Ingenieurs und der „ziellosen Zweckmäßigkeit“ der\nKunst hin und her schwankend, versuchen sie vorwärts zu dringen.\nDie „Unowis“ greift die Probleme in der Tiefe an. Sie baut eine\nneue Methode aus. Sie sieht ihr Ziel deutlich vor sich liegen und zwar\ndie Schaffung einer neuen Symmetrie im Aufbau wirklicher Körper, als\nGrundlage einer neuen Architektur im weitesten Sinne dieses Begriffes.\nAber sie kennt die Grenzen der Wissenschaft und diejenigen der\nKunst. Sie weiß, was man in der Kunst wissen kann und muß und\nwo jenes, jenseits des Verstandes Liegende, beginnt, das uns mit der\nunerbittlichen Sicherheit des Mondsüchtigen zum erforderlichen Ziele\nführt.\nUnd die „Unowis“ stellt sich zur Aufgabe, eine Ausstellung zu liefern,\nwie z. В eine technische: hier ist das rote Eisenerz, hier wird das\nMetall gewonnen, hier zu Stahl verarbeitet, hier zu Schienen gewalzt\nusw. So nähert sich die „Unowis“ dem von der Malerei in unsern\nTagen Erreichten, dem Kubismus, dem Futurismus, dem Suprematismus,\nund die Ausstellung demonstriert, wie die\nneuen in uns sich realisierenden Konstruk-\ntionssysteme zu verstehen sind und wie wir\nHand in Hand mit ihnen wiederum; dem\nLeben zuschreiten. Auf diese Weise tritt\nhier die Malkunst als Vorübung auf dem\nWege zur organisierten Teilnahme am Leben\nauf und ihr Studium ist für den Lernenden\nnicht mehr mit dem Zwang verbunden, durch-\naus Kunstmaler zu werden. *\nAlles hier Erreichte lebt in der neuen\nrussischen höheren Kunstschule weiter fort.\nHier liegt die Arena des Kampfes für die\nLosungen; „die Kunst im Leben“ (und nicht\naußerhalb desselben) und „die Kunst ist eins\nmit der Produktion“. In der ehemaligen\nrussischen Akademie hat eine der rühm-\nlichsten Revolutionen stattgefunden.\n*) Wir kehren zu ihm im nächsten Aufsatz, der den Suprematismus behandeln wird,\nzurück.\n\nВЫСТАВКА „ОБМОХУ“\nМОСКВА 1921\nEXPOSITION „OBMOCHU“\nMOSKAU 1921\n\nUlen.\n\nСТАТЬЯ РАУЛЯ ГАУСМАНА\n„ОПТОФОНЕТИКА“\nВ СЛЕДУЮЩЕМ JVI"}, {"page_pdf": 22, "page_imprimee": "22", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.22", "texte": "К АНКЕТЕ\nСостояние современного искусства.\nТео-ван-Десбург.\nЦель природы искусство.\nЦель искусства стиль.\nНынешнее состояние искусства экспериментально и хаотично.\nУ всех художников, независимо от национальности, в конце\nконцов одна цель; найти для пластического эксперимента общую\nи архитектоническую базу. После поисков единого способа выра-\nжения различными „измами“, последовательные художники поняли,\nчто искусство будущего коллективное и конструктивное, анти-\nиндивиду пластическое искусство.\nТенденции.\nВот почему тенденции искусства направлены в сторону воз-\nвышения всякой действительности (как: отвлеченность действи-\nтельность, дух природа, положительное отрицательное), опре-\nделения и равновесия соотношений и точного выражения в кон-\nструкции.\nСинтез.\nЭволюция нового искусства в сторону отвлеченного и всемир-\nного, исключив внешнее и индивидуальное, сделала возможным\nосуществление коллективного стиля, общими усилиями и общими\nпонятиями. Возвышаясь над личностью и нацией, этот стиль вы-\nражает точно и реально самые возвышенные, глубокие и общие\nпотребности красоты.\nГолландия.\n\nСОВРЕМЕННАЯ\nАРХИТЕКТУРА\n\nАрхитектура не движется вперед на равне с другими отраслями\nсовременной деятельности. Она очень сильно опоздала, ибо с во-\nсемнадцатого столетия находится в статическом состоянии.\nЭволюция деятельностей экономической, индустриальной, по-\nлитической, социальной и эстетической настолько быстра у послед-\nних поколений, что кажется революцией. Ни одна эпоха не видала\nстоль потрясающих явлений: изменился облик вещей, изменился\nбыт общества.\nОстается одно непонятное; дом, тесно связанный со всем пере-\nработанным бытом, сам не развился, являя собой опасный ано-\nхронизм.\nОднако в архитектуре к новым основам прибавляются каждый\nдень новые выводы, вытекающие с одной стороны из модификации\nразума, с другой стороны из бесконечных приобретений ин-\nдустрии.\nОни составляют запас нового материала, который может быть\nвзят в работу сейчас же, немедленно, как только час архитектуры\nпробьет, и все мысли сосредоточатся, наконец, на этом задании.\nВсюду дома недостаточно отвечают требованиям гигиены, ми-\nнимуму комфорта и особенно минимуму утилитарности. Беседуют\nпо телефонам, мчатся по железным дорогам, устанавливают вось-\nмичасовой рабочий день, кинематограф растягивает кругозор\nнарода, но дом остается устарелым убежищем старого общества.\nСтарые дома стали лачугами или предметами для тщеславия.\nДома богатых скверно приспособлены к требованиям богатых;\nдома буржуа или рабочих восстают против насущных нужд буржуа\nили рабочих. Проблема архитектуры стоит настолько серьезно\nво всех странах, что если ее не разрешат в кратчайший срок, она\nявится причиной революции.\nГоворя это, я хотел показать, что кризис мировой архитектуры\nблизок к концу, и что решение неминуемо. Новые основы, новые\nпричины складываясь, помогают разрешить проблему архитектуры.\nЭволюция сознания привела к концепциям, начинающим уже\nоформляться и эти концепции здоровы и логичны, в соответствии\nс разумом, воодушевляющим современность.\nСледует указать на полезную работу Франции, Германии, Америки\nи Англии, другие же страны пока живут лишь отражениями. Ни\nИталия, ни Россия, ни Скандинавия, ни Южная Америка, ни Ис-\nпания не заслуживают разговоров, т. к. ничего не внесли в эту\nобласть.\nПроблема архитектуры не затрагивает „стиля“, корни ее в\nфундаментальных принципах: конструкции и пластического\nчувства.\nС давних пор Англия обладает „Ноше\", т. е. архитектурной\nорганизацией дома, удовлетворяющей еще сегодняшнюю домашнюю\nэкономию. Англия точно определила элементы, другие же народы\nотнеслись к этому сознательно лишь в последние годы. Они за-\nметили, что такая архитектура приноровлена к жизни семьи и благо-\nполучно, на опыте последующих поколений, разрешает вопрос дома.\nСейчас английская архитектура имеет большое влияние на другие\nстраны. Обидно, что это влияние не ограничивается исключи-\nтельно практической областью, а распространяется на эстетику, при-\nвиввя. таким образом, англиискии ~стиль .\nАнглийская традиция естественно продолжалась в Америке,\nсмешавшись с голландской. В Америке жизнь общества характери-\nзуется двумя моментами: жизнь на воздухе, в деревне, в больших\nобрабатывающих колониях в предместьях. И с другой стороны\nисключительно интенсивная жизнь в огромных городах. Напряжен-\nная жизнь привела к совершенно новой архитектурной концепции\nк небоскребам. Так американцы поставили основы конструкции\nбольших городов, так же они использовали технические средства.\nИх концепция является ценным указанием, конечно, если принять\nво внимание, что она находится в зачаточном состоянии и что\nархитектурные возможности построения городов ввысь, еще не\nиспользованы. Американские небоскребы вносят в город хаос и\nбольшие американские города очень хаотичны. Впервые в №4O\nl’Esprit Nouveau за 1921 г. были сделаны архитектурные выводы\nиз американских опытов, и эти выводы были сделаны французами.\nАмерика прибавила к основным базам новой архитектуры\nиндустриализацию элементов строения. В этой стране вследствие\nее отважного и предприимчивого духа индустриализация отдельных\nмоментов строения впервые высказала свои возможности. Не-\nобходимо настаивать на этом капитальном событии, играющем\nогромную роль в будущем архитектуры; индустриализация по-\nстройки и фабрикация элементов сериями, будут определяющими\nмоментами новой архитектуры. Когда отдельные люди, как\nобитатели, так и строители домов поймут производство сериями,\nновая архитектура подымется на должную высоту.\nНемецкий архитектурный взнос наиболее потряс всех тем, что\nможно назвать смелостью концепций, новизной изобретений, ка-\nчеством мастерства. Эта репутация результат пропаганды\nправой руки пангерманизма. В продолжении последних два-\nдцати лет, Германия проявила во всей своей деятельности единую\nмощь, безгранично потрясшую всех за границами. Эта мощь\nчастично разрушена, но новые дома, которыми Германия покрыла\nсвою землю, остались, как и осталась слава немецкой архитектуры.\nС 1870 года, эта страна перестроила свои города. Население\nее, удвоившись, заселило новые дома. Во всей Европе это един-\nственная страна, одетая во все новое, селящая свои семьи, богатые\nили бедные, в чистые дома, выкрашенные риполином, отопляемые\nцентральным отоплением. Факт искючительно экономический и\nполитический, без всяких эстетических побуждений, но сюда вмеши-\nвается эстетический характер, требующий проверки: журналы,\nблестяще организованные, распространили по всему свету резуль-\nтаты попытки, сделанной немецкой архитектурой. В ней выявился\nнемецкий дух : у немецких домов и дворцов эстетическая форма,"}, {"page_pdf": 23, "page_imprimee": "23", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.23", "texte": "Корбюзье Сонье.\n\nкотoрая Налагает otrtenaTöK на современную эстетику. Пропаганда\nжурналов была настолько сильна, что влияние немецкой архитектуры\nраспространилось во всех странах, особенно в Швейцарии, Италии,\nРоссии, Польши, Чехословакии, Австрии, Скандинавии, теперь оно\nпроникает во Францию и в Америку.\nНужно обладать разумностью, чтобы точно определить взнос\nГермании в современную архитектуру; этот взнос порядка поверх-\nностного. План дома берет свое начало в плане английского дома;\nэстетические попытки при строении дворцов восемнадцатый век\nФранции. Немецкая архитектура выявляется в разработке поверх-\nности; эта орнаментация считалась до 1900 года готическим сти-\nлем; потом произошло недоразумение Сецессиона, принесшее\nискусственную формулу. Германия под напором пангерманизма\nпришла к архитектуре все более и более повелевающей, стремящейся\nудивить и подавить. Не могли придумать ничего лучшего, как\nобрести Людовика XIV. Людовик XIV был в моде, и остается по-\nныне, после того, как готика оставлена. В архитектуре дома\nэстетическое устройство квартиры связано со стилем Людовика-\nФилиппа; безделушки, маленькие произведения искусства, набойка\nс цветами на холсте и на обоях; это было очаровательной песенькой,\nно вне новых современных понятий и стремлений. Внешний же\nвид дома был продиктован областным архитектором. Приезжий с\nрадостью констатирует, что жители моются в ванных комнатах.\nЗначительный феномен в жизни народа; это настоящее завоевание,\nно оно экономического порядка, а не архитектурного.\nВсе же несколько мудрецов, во время войны, вошли в контакт\nс индустрией и противоставили Людовику XIV и готике органическую\nкрасоту конструкций инженера, железо, бетон, машинные депо\nи т. д. После войны, глубокое смятение, царящее в умах в Гер-\nмании нашло себе выражение в экспрессионизме, именно среди тех,\nкоторые призывали до войны к машинам и к инженерам. Непрости-\nтельная эволюция! Она доказала, что это движение, по видимости\nреалистическое, взяло свое начало у футуризма: футуризм пре-\nкрасная заготовка экспрессионизма. В экспрессионизме, как и в\nфутуризме, нет архитектуры ! Несовместимость, ибо архитектура\nоснована на законах физических и статических, она выявляет себя\nв искусстве средствами высших соотношений, пропорциями, которые\nтесно связаны с физическими и статическими факторами вещи.\nВо Франции не видно ничего, что должно притти.\nДругим странам кажется, что Ecole des Beaux Arts единственный\nисточник архитектурного французского производства. Ecole des Beaux\nArts показала образцы своей работы на Grand Palais, в некоторых\nвокзалах Парижа и провинции, она вывозит свое производство и в\nАмерику, где пользуется еще кредитом, и в страны Средиземного\nморя, т. к. колеблющаяся культура молодых народов находит в ней\nеще некоторое удовлетворение. Во Франции иностранцы ничего\nне замечают, т. к. не особенно к ней приглядываются. Пока Ecole\ndes Beaux Arts производит свою крохотную работу, Франция делает\nавтомобили, аэропланы, пароходы. Дух этой страны, где разум\nконтролирует все, не благоразумно сводить к кортонному тесту\nEcole des Beaux Arts. Еще ничто не созрело, нужно изучать основы,\nпричины лежащие в глубине. Ничего не замечают, а Франция изо-\nбрела железо-бетон и самые определенные методы его приложения,\nэто одно революционизирует конструкцию. Ничего не замечают,\nа французская выставка 1889 года была самым решительным про-\nявлением модернизма со своими дворцамц на металлических скелетах,\nс машинами Halles, Эйфелевой башней и т. д. Население Франции\nуменьшилось. Не было необходимости строить и в столице, и про-\nвинции жили в старых домах. Если в Германии был Сецессион,\nво Франции была выставка 1889 г.: первый произвольный\nэстетизм, вторая законная конструкция. Ни в Париже, ни в про-\nвинции не видно ничего нового; но конструктивный метод создал\nцелое поколение изобретателей, и можно утверждать, настолько\nпозволяет утверждение, что отныне техническая сила Франции имеет\nбольшое значение и вес.\nНе видели ничего, что должно притти в архитектуре, но с уди-\nвительной беспрерывностью, живопись и скульптура отмечали на\nкамнях Этой страны крейкие бехй традиций, свяЭаннЫх сейчас С\nкубизмом и его продолжениями. Кубизм и его продолжение осно-\nваны на физике картины и на психологии чувства; немецкий же\nэкспрессионизм отбрасывает физические условия вещи и призывает\nк сентиментальным ожесточенным чувствам, почти всегда болез-\nненно несчастным. Здоровье во Франции. В архитектуре\nздоровье основа; в архитектуре физика—одно из основных\nусловий; в архитектуре психология чувств сам процесс работы,\nтак как пропорции результат соотношений масс и линий, отме-\nченных чувствами.\nКонструкция опора всякой архитектуры, архитектура над кон-\nструкцией, она в творчестве, в соотношениях высшего порядка. Эти\nотношения пластические, они могут быть созданы умом, сде-\nлавшим здоровые выводы из пластических условий и из техни-\nческих данных.\nПри мировом беспорядке, оказывающим влияние на искусство во\nФранции существует вера*) ; при всемирном беспорядке, влияющем\nна архитектуру есть уверенность, что во Франции неизбежно и ло-\nгично придут к архитектуре, не к архитектуре плоскости, но к ар-\nхитектуре, основанной на технических взносах эпохи и на ее эсте-\nтических понятиях. Архитектура самое рациональное из всех ис-\nкусств, разумность ее не может быть нарушена характером личности.\nАрхитектура вытекает из главных и мелких условий конструкции\nи общего состояния духа в данную эпоху. Архитектура не делится\nна Людовика Филиппа, Людовика XIV, Людовика XVI, Людови-\nка XV и т. д. . . это классификация библиотекарей. Архитектура\nделится на периоды, об’единенные общими мыслями и чувствами,\nобщей конструкцией.\nОбщность мыслей и чувств является выводом из общности усло-\nвий; способ конструкции основан на технических средствах, очи-\nщенных соревнованием и опытом.\nИ так можно сказать уверенно: есть современная архитектура,\nона уже в пути, она уже видна, она возможна при великих выявлениях\nиндустрии. Она будет реализована завтра людьми, которые сами\nявятся продуктом этой эпохи, которые будут интересоватся не „сти-\nлем“, но архитектурными периодами : лачуга первобытного чело-\nвека, архитектура египетская, греческая, романская, готическая, во-\nсемнадцатого века, современная.\n\nПервая международная художественная выставка в Дюссельдорфе.\n(Май—Июль 1922).\nОрганизовавшийся международный союз нового искусства устра-\nивает первую с 1914 года международную выставку на территории\nГермании. В своей декларации они пишут.\n„Со всех концов света доносятся голоса призывающие прогрес-\nсирующих художников к об’единению. Горячий живой обмен между\nтворящими всех стран стал необходимостью. Связи порванные по-\nлитическими событиями приближаются теперь друг к другу и уже\nспаиваются. Мы хотим плодотворных встреч всех созидающих. Мы\nхотим совместной международной работы в искусстве. Мы хотим\nсовместный международный журнал. Мы хотим совместной между-\nнародной длительной выставки для всех мест земли.\nПечальная изолированность творящих должна наконец придти\nк концу. Искусство требует единства людей, для которых оно\nсуществует“.\nДекларация подписана пока Германией, Францией, Америкой,\nИталией, Японией.\n*) Не нужно поддаваться обманному впечатлению от некоторых\nкниг, как, например, „Архитектура“ Люсьен Мань, вышедшей не-\nдавно и дающей значительное количество фотографий с архитек-\nтурных вещей Франции последнего периода. Здесь дело идет\nо вещах, находящихся вне Ecole des Beaux Arts, но также не име-\nющих ничего общего с новым пониманием современности: они не\nодолжая старья романского или Людовика XIV, взяли старье более\nили менее готическое под предлогом конструкции. Единственное\nза что можно похвалить эту архитектуру, это за то, что она сделана\nс честным намерением ремесленника, но все таки она вне законов\nархитектуры, т. е. соотношения масс и света. Уважение перед\nтехникой средних веков похвально, но непозволительно человеку\nнашей эпохи предпочитать ее величью современной индустрии."}, {"page_pdf": 24, "page_imprimee": "24", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.24", "texte": "ТАТЛИНОВА БАШНЯ\nTOUR DE TATLINE\nН. Пунин.\nВ 1919 г. Отделом Изобразительных Искусств\nНародного Комиссариата по Просвещению было\nпоручено худ. В. Е. Татлину выработать проект\nпамятника Третьему Интернационалу. Художник\nТатлин немедленно приступил к работе и исполнил\nпроект.\nОсновная идея памятника сложилась на основе\nорганического синтеза принципов архитектурных,\nскульптурных и живописных и должна была дать\nновый тип монументальных сооружений, соединяю-\nщих в себе чисто творческую форму с формой\nутилитарной. В согласии с этой идеей проект памят-\nника представляет собой три больших стеклянных\nпомещения, возведенных по сложной системе вер-\nтикальных стержней и спиралей. Помещения эти\nрасположены одно над другим и заключены в раз-\nличные гармонически связанные формы. Благодаря\nособого рода механизмам, они должны находиться\nв движении различных скоростей. Нижнее поме-\nщение, представляя по своей форме куб, движется\nвокруг своей оси со скоростью одного оборота в\nгод и предназначено для целей законодательных.\nЗдесь могут происходить конференции Интерна-\nционала, заседания интернациональных с’ездов и\nдругих широких законодательных собраний. Сле-\nдующее помещение, в форме пирамиды, вращается\nпо оси со скоростью одного полного оборота в\nмесяц и предназначено для целей исполнительных\n(Исполком Интернационала, секретариат и др. ад-\nминистративно-исполнительные органы). Наконец,\nверхний цилиндр, вращающийся со скоростью одного\nоборота в день, имеет в виду центры осведомитель-\nного характера: информационное бюро, газета, из-\nдания прокламаций, брошюр и манифестов, словом\nвсе разнообразие средств широкого осведомления\nмеждународного пролетариата, в частности же теле-\nграф, проекционные фонари для большого экрана,\nпомещающегося на осях сферического отрезка и\nрадио, мачты которого поднимаются над памятником.\nНеобходимо указать, что, по мысли художника\nТатлина, стеклянные помещения рассчитаны на\nдвойные перегородки с безвоздушным простран-\nством (термос), благодаря чему легко будет под-\nдерживать температуру внутри помещения. Отдель-\nные части памятника, равно как и все помещения\nбудут соединены с землей и между собою исклю-\nчительно электрическими под’емниками сложной\nконструкции, приспособленной к различным враща-\nтельным скоростям помещения. Таковы технические\nосновы проекта\n\nДОМА СЕРИЯМИ.\n(Из статьи Корбюзье - Сонье, напечатанной в „L’Esprit Nouveau“).\nРоссия после разрушений, произведенных семилетними войнами и после длитель«\nного бездействия стоит накануне строительного периода. Необходимость найти способ\nизготовления современного, экономного, удобного и красивого дома в России еще\nострее нежеле во Франции или в Бельгии.\n„Вещь“ приглашает русских архитекторов и инженеров воспользоваться ее страни-\nцами для практической разработки этой крайне важной проблемы.\nПосле войны необходимо спешно выстроить 50.000 дешевых\nквартир. В истории строительства исключительное событие,\nположение требующее исключительных средств. Ничто не под-\nготовлено для реализации этого грандиозного плана. Не хватает\nпонимания, чтобы выстроить дома сериями, чтобы жить в таких\nдомах. Все нужно сделать, ничто не готово. Специалисты только\nчто приступили к постройке, нет нужных фабрик, нет специальных\nтехников. Но если бы родилось понимание домов сериями, сразу\nвсе стало бы на ноги. Во всех отраслях строения, индустрия\nвсемогущая, как природная сила, нахлынувшая потоком, заменяет\nприродный сырой материал „новыми материалами“. Цемент,\nизвесть, железо, глина, система труб, железные и медные части,\nнепромокаемые смазки и т. д. все это прикладывается врасплох,\nстоит огромного ручного труда, потому что различные части\nстроения не делаются сериями. Без разумного понимания частей\nневозможно строение целого. Понимание производства сериями\nненавистно архитекторам и обывателям. Перед разрушенной страной\nпоют на флейте Пана и говорят, говорят в бесчисленных комитетах,\nкомиссиях, потом голосуют резолюции; например, следующая\nзаслуживает быть отмеченной: на линии Париж Диепп нужно\nвыстроить 30 станций, чтобы каждая была другого стиля и выяв-\nляла характер местности (холмик, яблоня), душу ее и т. д.\nРоковая флейта Пана! . .\nПервый этап индустриальной эволюции в строительстве замена\nприродных материалов искусственными, разнородных и сомнительных\nискусственно однородными, проверенными лабораторными опы-\nтами. Точный, определенный материал должен заменить мате-\nриал природный, изменчивый до бесконечности. Затем права закона\nэкономии: листы железа, цемент подлежат точному исчислению;\nстарые материалы деревянные балки с тайными предательскими\nсуками и обтесыванием, с потерей значительной части материала\nдолжны исчезнуть. Некоторые области, наконец, техника захватила\nв свое полное владение: водопроводы, освещение быстро прогрес-\nсируют, центральное отопление взяло на рассмотрение структуру стен\nи окон охлаждающих поверхностей и природный „добрый“"}, {"page_pdf": 25, "page_imprimee": "25", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.25", "texte": "амень в стенах толщиной с метр оказался благополучно замененным\nдвойной легкой перегородкой. Крыши не должны больше заостряться\nкверху т. к вода стечет и без этого, прекрасная амбразура окон толь-\nко мешает свету, а массивное, „вечное“ дерево выскакивает и\nтопорщится возле радиатора, который выдерживает какая - нибудь\nпластинка в три миллиметра толщиной и т. д.\nПрошли дни, когда лошади подвозили огромные камни и масса\nлюдей, надрываясь, выгружала их, обтесывала, поднимала на леса\nи прилаживала, долго проверяя с метром в руке; дом строился два\nгода, сегодня он может быть выстроен в два месяца.\n„Р. О.“ кончил свой грандиозный охладитель в Tolbiac’e.\nВ его постройки вошли только песчинки и mâchefer величиной с\nорех. Стены тонки, как пленка, это здание выдерживает огромные\nгрузы. Тонкие стены, чтоб защищать от перемен температуры,\nи перегородки в одиннадцать сантиметров несмотря на грузы.\nВот как изменились времена.\nСвирепствует кризис транспорта; заметили, что перевозка мате-\nриала для домов трудна. Если выбросить 4 5 этого материала?\nДля этого нужно современное понимание и разум.\nВойна встряхнула заснувших: предприниматели приобрели раз-\nличные остроумные машины, станут ли скоро леса фабрикой?\nГоворят о домах, которые будут выливать сверху из жидкого бетона\nв один день, так, как наполняют бутылку.\nНеужели после пушек, аэропланов, грузовиков, вагонов нельзя\nна фабрике строить дома?\nЭто было бы современно. Для этого ничто не подготовлено,\nно это могло бы быть. Через каких - нибудь двадцать лет инду-\nстрия найдет абсолутно точные материалы, как металлургические;\nтехника намного уйдет вперед от того, что мы знаем (освещение,\nотопление, рациональная структура каждой вещи). Дома не будут\nболезненно вылупляться из лесов. Финансовая и социальная органи-\nзация, обдуманным методом, разрешит задачу жилищ; „леса“ станут\nогромной фабрикой.\nСоциальная эволюция изменит отношения хозяев и квартиронани-\nмателей, изменит само понимание „дома“ и города вместо хаоти-\nческих станут строго организованными. Дом не будет больше\nогромной недвижимостью, старающейся пережить века или опре-\nделенным признаком богатства, нет, он станет необходимым орудием,\nкак автомобиль стал орудием. Дом не будет больше архаическим\nсуществом, вросшим глубоким фундаментом, как корнями в землю,\nпостроенным из „вечного“ и которому предана семья, который\nхранит ее культ и т. д. и т. п.\nЕсли вырвать из головы и из сердца людей понятие, что дом\nнедвижимость, если заставить об’ективно и критически задуматься\nнад этим вопросом то придут к дому - орудию, к домам в сериях,\nдоступным и здоровым, несравнимым со старыми (и морально),\nпрекрасным красотой орудия работы, сопровождающего наше су-\nществование.\nАэропланная фабрика „Voisin“ уже изготовляет дома, одного\nтипа, складные, на блоках, с самым разумным комфортом. Через\nтри дня после заказа по телефону на автомобиле привозят оставные\nчасти, а через три часа после этого дом обитаем.\n\n4 Театр и цирк\n\nНОВЫЕ СПЕКТАКЛИ\nВ ПАРИЖЕ.\n\n„Свадьба на Эйфелевой Башне“, Кокто.\nЭто карикатура. Применение духа Гильома Аполлинэра. Там,\nгде бабка Аполлинэра в „Mamelles de Tirésias“ говорила „булоч-\nница каждые семь лет меняет кожу“, потому что Апполлинэр услы-\nхал гипотезу одного ученого : „человеческое тело обновляется каж-\nдые семь лет“. Кокто извлекает театральные эффекты из обычно-\nго обращения фотографов к детям: „сейчас вылетит птичка“. От-\nсюда забавные неожиданности. Из аппарата выскакивает лев, ко-\nторый пожирает генерала, страуо, танцовщица, ребенок, уничто-\nжающий всех свадебных гостей с помощью шаров, идея, взятая у\nярмарочных бараков. Сравнение претворяется в действие. Вместо\nтого, чтобы написать: „Это мираж, все равно, как если бы мне\nпоказалось, что там на дороге велосопидист“, показывают зри-\nтелям велосопедиста и говорят: „это мираж“. У всех персонажей\nкартонные головы, чтобы остались только жесты, чтоб в игру не\nвмешалось лицо.\nЭлемент введенный этим спектаклем в театр элемент ярма-\nрочных развлечений. Это только забавно, но почему не позаба-\nвиться? „На все есть время“, сказал бы Кокто, устами пожарного,\nкоторый перед зеркалом завивает свои усы в разгаре пожара.\n\n„Великолепный Рогоносец“ Кроммелинка.\nФ. Дювчар.\nМожет ли театр быть верным отражением видимости повсед-\nневной жизни?\nПример: „Я тебя люблю“ Гитри. Зрители могут взойти на\nсцену и продолжать диалог, для этого нужен лишь некоторый оп-\nтимизм.\nРезультат пустота, которую оживляет на миг какая-нибудь\nтирада, хорошая тирада старого театра.\nПо моему провал.\nПовседневность ничтожна. Кто ее копирует, впадает в нич-\nтожество. В жизни ценны только минуты страстные, мучительные,\nгероические.\nЧто же? Брать только эти минуты (Трагедия), Деформировать\nповседневные чувства (комическая карикатура драмы)? Может\nбыть дать исключительным минутам форму повседневной жизни,\nсоздать перемещение планов и добиться таким путем неожиданных\nэффектов?\nПример: „Великолепный рогоносец“ Фернанда Кроммэлинка.\nСюжет: „ревнивец. Кромэлинк его внутренное преображает в\nвнешность. Уничтожает все внешние преграды на пути расширения\nэтого внутреннего. Ревнивец обожает тело своей жены, он хочет,\nчтобы и другие обожали его, и этим сам пробуждает свою ревность.\nОн покрывает власяницей свою любимую и послушную жену. Он\nзаставляет носить ее маску. Он хочет перестать сомневаться. Сред-\nство - быть уверенным в том, что она ему изменила. Он прину-\nждает к этому жену. Остается сомнение кого она предпочитает?\nОн пропускает перед собой всю деревню тот, кто не придет\nвиновник.\nНормальная психология? Да, уверяет Кромэллинк. Страшная\nпсихологическая драма? Кроммэлинк отрицает это фарс. Нор-\nмальная психология. Может быть, но не нормальные жесты.\nРевнивец может, конечно, все это чувствовать, но не признаться\nв этом жестами. Вот почему я говорю, что эта пьеса делает\nвнешними внутренние явления.\nРезультат: живая страсть. Кажется, что она выявлена в плачише\nкарикатурном, т. е. вне своего нормального плана. Ее вид через\nувеличительное стекло.\nОбраз муха. Насекомое, настроенное с виду. Муха в комнате\nзанимает мало места. Посмотрите на нее в лупу. Она становится\nужасным чудовищем, вооруженным огромной секирой, с грандиоз-\nными маяками глаз. Показать ее так, значит ли, нарушить истину?\nНет. Муха нормальна. Она ведь невидна в своем нормальном\nплане из за величины предметов ее окружающих.\nВот метод, который избрал Кроммэлинк для своего „Велико-\nлепного Рогоносца“.\nРезультат: интересное произведение, высоко-ценное своим ясным\nи четким языком. Но чудовище муха.\n\nВо втором номере статья Фернанда Дювуара, написанная для „Вещи“ о французском театре за 1914 1922 гг."}, {"page_pdf": 26, "page_imprimee": "26", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.26", "texte": "Пантомима, балет, цирк в Париже.\nВалентин Парнах.\nКак в России, где В. Э. Мейерхольд первый провозгласил\nзначение цирка в театре, в убогом французском театре были\nсделаны попытки цирковых постановок. Лучшей из них явилась\nв 1917 и 1920 гг. постановка „Парада“, муз. Эрика Сати, декорации\nи костюмы П. Пикассо, либретто Жана Кокто („Русский балет“\nС. Дягилева). Цирковой парад: menager’bi кубические строения\nс трубами, неуклюже припрыгивали, лошадь, состоявшая из двух\nтанцоров, брыкалась\"').\nПервая постановка „Парада“ вызвала шумный скандал. Ныне\n„Парад“ признан и широкой публикой.\nКитаец вытаскивает яйцо из скатерти, с'едает его, находит его\nснова на кончике своей сандалии, изрыгает огонь, обжигается,\nтопчется, чтобы погасить искры и т. д.\nМаленькая американка прогуливается на велосипеде, подрагивает,\nкак фильма, изображает Шарло**), гонится за вором с револьвером,\nбоксирует, пляшет Рэг - тайм, засыпает, терпит кораблекрушение,\nкатается по траве апрельским утром, фотографирует кодаком и т. д.“)\nТот же Жан Кокто, французский поэт и хореограф, поставил в\nтеатре Елисейских Полей в Париже в 1920 г. свою пантомиму „Бык\nна крыше“, где использовал кинематографический прием замедлен-\nных движений. Играли акробаты из цирка Медрано, бр. Фрател-\nлини. Действие изображало бар. Электрический вентилятор отсекал\nголовы. Тот же автор, в том же театре, в 1921 г. поставил „Свадь-\nбу на Эйфелевой Башне“ в исполнении труппы Шведского балета,\nпод управлением Жана Борлина.\nЗдесь был применен прием искусственных огромных голов-ма-\nсок работы Ирэн Лагю. Характер действия буффонада. Два огромных\nграммофона по обоим сторонам сцены, исполняли роль об’ясняющих\nусиленных голосов. Музыка для этих постановок написана молодыми\nсоратниками Кокто, учениками Сати: Дариусом Милво, Жоржем\nОриком и др. Кстати, заметим, что И. Стравинский написал „Рэг-\nТайм“, Ж. Орик фокс-трот „Adieu, New-York“, Дариус Мильво\nшимми для джаз-банда „Caramel“ и т. д.\nЕще два театральных жанра не умирают в Париже; Guignol\n(„Петрушка“, театр марионеток для детей) и Grand Guignol, а также\n„театр 2-х масок“ театры ужасов, ультра-реалистические.\n\n„Записки режиссера“,\nА. Таиров.\n\nВ издании Камерного Театра вышла книга Александра Таирова\n(режиссера Камерного Театра) „Записки Режиссера“. В этой книге\nТаиров разбирает впервые театр с точки зрения нового конструктив-\nного метода захватившего сейчас всю современную Европу.\n„Я не философ и не ученый! Я режиссер, я формовщик и\nстроитель театра и из всех наук меня волнует лишь одна да и\nто пока несуществующая наука нашего искусства“. „Путь к\nчаемому нами театру лежит через полное преодоление диллетантизма\nи через предельное утверждение мастерства“.\nО мастерстве книга Таирова. , Исходя из отрицания театров\nнатуралистического и условного, Таиров приходит к следующим\nутверждениям :\nТеатр искусство коллективное. Актер, режиссер, автор,\nхудожник, музыкант в одинаковой степени творят театральное дей-\nствие. Голос, жест, освещение, форма декораций все важной должно\nбыть обдумано и использовано в связи с единой формой действия,\nкак в автомобиле важен каждый винтик Театр должен быть син-\nтетическим, т. е. „сливающим органически все разновидности сце-\nнического искусства, так что в одном и том же спектакле все,\nискусственно раз’единенные теперь элементы слова, пения,\nпантомимы, пляска и даже цирк гармонически сплетаются между\nсобой, являют в результате единое монолитное театральное произ-\nведение.“\nТворцом такого театра может быть лишь актер - мастер. Таиров\nэнергично восстает против диллетантизма и страницы, уделенные\nему, полны ядовитой ненавистью.\n„В искусстве актерИ и творческая лйчносТь и материал и ин-\nструмент и самое произведение искусства совмещаются в одном и\nтом же об’екте, органически будучи не в состоянии отделиться\nдруг от друга.“\nВы актер, вы (ваше „Я“) являетесь творческой личностью, за-\nдумывающей и осуществляющей произведение вашего искусства,\nвы же, ваше тело (т. е. ваши руки, ноги, корпус, голова, глаза,\nголос, речь) представляете собой и тот материал, из которого\nдолжны творить, вы же, ваши мускулы, сочленения, связки\nслужите нужным вам инструментом, и вы же, т. е. все ваше инди-\nвидуальное целое, воплощенное в сценический образ, являетесь в\nрезультате и тем произведением искусства, которое рождается\nиз всего творческого процесса.“\nДля всего этого необходима огромная техника, внутренняя и\nвнешняя. Работа режиссера сводится к соединению и выявлению\nвсех элементов театрального представления в единую форму зрелища.\n„Режиссер это кормчий театра: он ведет корабль театраль-\nного представления, избегая мелей и рифов, преодолевая возни-\nкающие внезапно препятствия, борясь с бурей и штормом, распус-\nкая и свертывая паруса и все время ведя его к раз поставленной\nтворческой цели“.\nРоль литературы в театре сводится к одному из материалов\nпомогающих действию и подлежащего всяческой переработке и об-\nработке. Во время наивысшего развития театра актеры не нужда-\nлись в писанных пьесах, умея без них творить свое искусство.\nИскусство музыки наиболее близко театру, подчеркивая внешний\nи выявляя внутренний ритмы, оно помогает разнородным элементам\nтеатрального произведения соединиться в единую гармонию.\nТаиров уделяет много места вопросу сценической атмосферы,\nт. е. того пространства, в котором движется актер. Отрицая\nнатуралистические и чисто живописные Плоские декорации услов-\nного театра, Таиров, исходя из того, что тело актера трехмерно,\nдоказывает, что разработка сценической коробки должна быть не\nкрасочной, но архитектурной. Отсюда необходимость снова\nвернуться к макету, не макету натуралистического театра, а к нео-\nмакету. Для выявления динамической сущности актера необходимо\nразработать пол сцены основную базу, на которой осуществляется\nдвижение. „Прежде всего пол сцены должен быть сломан. Он не\nдолжен представлять собой одной цельной плоскости, а должен\nбыть разбит в зависимости от задач спектакля, на целый ряд раз-\nновысотных горизонтальных, либо наклонных плоскостей, ибо ровный\nпол явно невыразителен: он не дает возможности рельефно выявить\nспектакль, он не дает возможности актеру раскрыть в должной\nстепени все свое движение.“\n„Изламывая пол сцены и базируясь на разновысотных сцени-\nческих площадках, мы тем самым из сферы горизонтального по-\nстроения переходим в сферу построения вертикального“ . . . „Верти-\nкальные построения отвечают главным образом задачам мас-\nштаба“ .. . „С жизненной точки зрения эти построения могут\nпоказаться условными. На самом деле они воистину реальны;\nреальны с точки зрения искусства театра, т. к. они дают актеру\nреальную базу для его действия и прекрасно гармонизируются с\nреальностью его материала“. Интересен вопрос о динамических\nсдвигах сценической атмосферы, которые к сожалению не могут\nбыть сейчас осуществлены в России из-за ослабления техники.\nТо же самое о свете, играющем огромную роль на сцене.\nКостюм актера не должен давать представление об эпохе, стйле,\nне должен быть украшающим нарядом он „вторая оболочка\nактера, нечто неотделимое от его существа, это видимая личина\nего сценического образа“. Костюм должен помогать выявлению\nтела, жеста, движения. „Бессмертие костюмов Арлекина и Пьеро,\nговорит Таиров, в том, что они органически слиты со своими\nсценическими образами, и что стащить с Арлекина его костюм так\nже невозможно, как содрать с него кожу“.\nНесмотря на ряд блестящих эскизов костюмов таких еще у\nнас нет. В нашей бесформенной жизни Таиров видит только\nодин костюм связанный с образом костюм летчика или автомо-\nбилиста. Книга заканчивается главой о зрителе и о его роле в\nтеатре творящей или воспринимающей.\n„Театральная постановка представляет собой уже готовое, моно-\nлитное, самостоятельное произведение театрального искусства, по-\nэтому каждое участие в ней зрителей, как активное начало соз-\nдают не соборное действо, а бессмыслицу и хаос, антихудожествен-\nный кавардак“.\nТеатр вышел из религиозных культов и через Эсхила Софокла\nЕврипида постепенно освободился от чуждых ему элементов,\nвыкристализовавшись в самодовлеющее и самоценное искусство\nпоэтому нелеп был бы возврат к соборности. Народные празднества,\nкарнавалы, игры соприкасаются с театром, но никоим образом\nтеатр не должен стать ими.\n„Зритель не должен активно участвовать в спектакле, он должен\nтворчески его воспринимать“.\nИтак ;\n„Театр есть театр“.\n\n*) Цирковой прием, который мы находим в американсках цирках\nво Франции и Испании.\n**) Знаменитый американский кино-комик Чарли Чаплин."}, {"page_pdf": 27, "page_imprimee": "27", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.27", "texte": "„Действующий Актер“.\n„Мастерство Актера вот высшее и подлинное его содержание“.\n„Ритм действия его организующее начало“.\nОбложка книги, рисунки и буквы исполнены художницей А\nЭкстер, работавшей вместе с Таировым над постановками „Сало-\nмеи“, „Фамиры Кифаред“ и „Ромео и Джульеть“. Ее работы\nпервые опыты трехмерных архитектурных декораций.\nПеревод этой книги на иностранные языки был бы крайне\nполезен для театральной Европы, пребывающей пока в состоянии\nхаоса.\n\nЛ. К.\n\nНовые Танцы,\nТраншейная война, обрекшая миллионы тел на длительную не-\nподвижность, способствовала явлению, которое охватило всю Европу\nпосле ' перемирия. Разряд: города затанцевали. Прерывистая,\nбыстрая и легкая походка англичан и американцев, короткие\nотталкивания рычагов, подрагивания и синкопические движения\nчастей машин, наконец древняя культура ритма и слуха американских\nнегров и индейцев создали необходимые нашему веку танцы,\nтеперь ордой завладевшие Америкой и Европой. One-step Уан-степ\n(„одиншаг“), two-step ту-степ („два шага“), испанское paso döble\nпасо-добле („двойной шаг“) scotish ragtime скотиш-рег-тайм, fox-\ntrot фокс-трот („собачий шаг“), shimmy— шимми вот названия,\nизвестные всему Парижу.\nВ то время как плавный вальс опьянял романтические души\nпрошлого века, шаржированная походка двух стиснутых между со-\nбою тел, с внезапным ускорением, машинной четкостью, отрывистым\nдроблением счета, единственно способна удовлетворить танцующие\nтела нашего времени. Прерывное начало синкопа, управляет как\nновым танцем, так и новой музыкой, оставляя лишь в танго место\nдля плавного и круглого элемента. Несложность one step, одного шага\nукрепляет идею современного опьянения простой собственной\nпоходкой. Уан-степ разнообразится то разделением тел и па-\nраллельным друг другу плоским (египетским) ходом, то внезапным\nсгибом одного колена и мгновенным пружинным приседанием, то\nсписыванием беглой дуги, соответствующей полуколесу в совре-\nменной живописи. Музыка one-step’a проще и более быстрого\nтемпа, чем в других танцах. Fox-trot, фокс-трот несколько более\nмедленного темпа, с той же механизацией шага, минутным закреп-\nлением пунктуацией остановок, с минутной перестановкой ступней,\nотталкиванием одной и выталкиванием другой, коротким кружением\nи, иногда, с вариациями, из которых выработалась дрожь Shimmy.\nShimmy (Шимми) усложненный фокс-трот более позднего про-\nисхождения, со скользящими, выворачиваемыми ступнями и в лад\nэтой дрожи четким ртутным движением плеч, которое мы встречаем\nв национальных испанских танцах.\nАвтор этих строк изобрел ряд новых движений танцев, в исполне-\nнии которых он выступал соло в Париже, Риме, Севилье, Берлине.\nАккомпанирует музыка американских фокс-тротов и шимми. Отталки-\nвания рычага и порывистых стержней прерываются падением тела,\nгрохающегося среди танца о пол лежачий танец, вставленный\nв первый.\nДвижения автора: 1. личные причуды собственного тела, 2. ме-\nханические циркули (рычаг, танк, винт и др.), 3. из фантастики\n(падающая башня), 4. из древне восточного мира (египетский ход,\nегипетская иероглифика, многорукий и многоногий индусский бог\nСива), 5. испано-реалистические (терреодорствование и т. д. Жи-\nтейские повседневные движения, походка и т. д. перерабатываются,\nусложняются, шаржируются.\nРазвивается значение международного танца.\n\nДжаз - Банд,\nВалентин Парнах.\nJazz-band *) („оркестр переполох“) явился в Европу из С. Америки,\nзанесенный неистовыми музыкантами-неграми. 1. Огромный барабан,\nизнутри сияющий электричеством. На нем расписанная марка\nоркестра. Обвешан взвизгивающимися хрипучками, рожками авто-\nмобилей, свистульками, снабжен педалями. ?.. Система готов,\nвздрагивающих на стержне, под искусными ударами - прицелами\nпалочки, ошейники с колокольцами, хомуты. 3. Банджо (bango)\nрод мандолины, обтянутой барабанной кожей дрожь тенора в\nансамбле. 4. Саксофон с вогнутой пастью, причудливая медная\nраковина, род тромбона, издающий пронзительный зык, пронзая\nраскаленную атмосферу „фоножар“ синкопов и диссонансов. 5. Кси-\nлофон (xylophone) система деревянных клавиш, по которым шле-\nпают два молоточка, издающие звонкий плеск. 6. Скрипки, пианино.\nВсе вышеописанные танцы находят свое полное выражение в\nисполнении этого оркестра, в музыке диссонансов, синкопов, бухающих\nи взлетающих медных звуков, подрагивания, хрипов, свистов, воев,\nвнезапных остановок, трещоток, тревожных сигналов сирен, как бы\nпеременного электрического тока и т. д.\nНесложная, лихая, лукавая, плотская мелодия аккомпанимент\nдиссонансов, иронизирующих над наивностью темы. Новый „пафос“\nне уступающий радениям хлыстов и дервишей, воскрешает удары\nкорибантийской меди.\nОглушительный джаз-банд является в то же время мимическим\nоркестром. Саксофонист синкопично поднимает вверх тромбон и\nловко вонзает в него медную заклепку, для усиления пронзительности.\nДжаз-бандист (в узком смысле слова) заведующий барабаном,\nгонгами, хрипучками, рожком и свистком одновременно прерывно\nподскакивает на стуле в лад музыке, вдруг спотыкается плечом\nпри ударе в гонг.\nВ июле 1921 г. в „Трокадеро“ в Париже состоялись гастроли\nнегритянского оркестра из Америки. Музыканты, заканчивая нумера,\nэкцентрически танцуя, уходили поочередно, каждый по своему,\nкаждый со своим инструментом. Негр-дирижер, в фантастической\nвоенной форме, огромного роста, маневривовал кулаками и торсом,\nсоздавая новые дирижерские жесты.\nДжаз-банд орудует пока только в лучших отелях, танцульках,\nресторанах и кафешантанах Парижа, Лондона, Берлина. Пора его\nсделать общим достоянием.\n*) По-французки жаз-банд. По-немецки яз-банд. По-английски\nджаз-банд.\n\nЦирк\nСелин Арнольд.\nСамое значительное в цирке это толпа, воодушевленная, жесто-\nкая и нежная, просто принимающая радость жеста. Театральная\nпублика эти ледяные существа, презирающие зрелище, не ходят\nв цирк.\nТеатр представление. Цирк зрелище.\nТеатр ■— фикция. Нужна воистину наивная душа, чтобы поверить\nтеатральной игре. В цирке все реально. В цирке не надо верить,\nа только смотреть.\nЦирк тесно связан со спортом, он выявление спорта в искусстве.\nНовой дух должен вдохновиться цирком, цирк должен проник-\nнуться новым духом.\nМощь и простата жеста, эластичность криков радости при удачном\nпрыжке создают героическую атмосферу вокруг жонглеров, акро-\nбатов, эквилибристов и феерических наездниц.\nЦирк реален, ибо реальна опасность.\nКак кинематограф цирк живет действительностью. Он должен\nразвиваться, не забывая об этом, так как реальность его существо.\n\nВ ближайших номерах статьи о русском\nцирке в годы революции и о номерам парижских\nакробатов братьев Фрателлини."}, {"page_pdf": 28, "page_imprimee": "28", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.28", "texte": "5 МУЗЫКА\n\nS. Prokofieff\n\nDer Grundzug von Prokofieffs Schaffen besteht vor allen Dingen\nin der Rückkehr zur Herrschaft eines persönlichen Willens, und zwar\nunmittelbar nach Skrjabin, der sich voll und ganz unter der Hypnose\neines unpersönlichen kosmischen Urbegriffes befand. Selbstverständlich\nsteht er in keinerlei Zusammenhang mit Skrjabin und geht auch nicht\nvon diesem aus. In ihm sprudelt einfach eine junge, schöpferische\nBegeisterung, die so ursprünglich ist, daß es schwer fallen dürfte, auf\nirgend jemand als seinen Vorgänger hinzuweisen. Aber in ihm wirkt\nzweifellos jene kostbare Tatquelle, die ich als vom Lebensdrang ver-\ngeistigtes Klingen bezeichnen würde. Ich meine, daß in den Werken\nS. Prokofieffs, wie bisher noch nie in der russischen Musik, dieser\nvielen Komponisten eigene lebendige Quell ein Flußbett gefunden\nhat, von dem er in kristallklarem Strahle dahingeleitet wird. Man\ndarf behaupten, daß wir in den Schöpfungen des hier genannten\nKomponisten einen idealen Ausdruck und eine ebensolche Manifestation\ndes zeitgemäßen Lebens finden. Subjektiv bleibend, d. h. jede Er-\nscheinung des Lebens in seinem persönlichen Bewußtsein verarbeitend,\nohne sie jedoch in eigenen Stimmungsausdruck zu verwandeln, umfaßt\nS. Prokofieff in seiner Synthese das Dürsten gesunder, ursprünglicher\nWildheit, die Grimassen unheimlicher Phantome, die Auswirkungen\neiner bis zum ungeheuerlichen verschärften Einbildungskraft und neben\neiner naiven Auffassung von Natur und Leben die Grausamkeit des\nHohnes. Alles dieses wird von einem unbarmherzigen Urwillen be-\nherrscht, der seinen Drang bald zu unerbittlicher Beschaulichkeit, zu\nhartnäckiger Betrachtung der Grundtiefen verlangsamt, bald wieder\nihn unaufhaltsam der Sonne, der Freiheit, der Wärme und der Freude\nentgegenstreben läßt. Weder dem Psychologen und Realisten\nTschaikowsky (realistische Musik fasse ich als Projektion des Subjektiven,\nPersönlichen, nach außen hin, auf), noch dem Psychologen und\nRomantiker Mussogsky ähnlich (die musikalische Romantik denke ich\nmir als Spiegelung einer weniger vom Bewußtsein als gerechtfertigt\nanerkannten, sondern eher einer aus dem Gefühl verdichteter persön-\nlicher Aufnahme der Lebenserscheinungen hervorgegangenen Auffassung)\nbaut S. Prokofieff seine ideale Welt auf den durch die musikalischen\nElemente gegebenen Grundlagen auf, wobei er sich nur von intuitiven\nHinweisen, die aus persönlichen inneren Anregungen hervorgehen, leiten\nläßt, nicht aber von herkömmlichen Anordnungen (Schemata). Aus diesem\nGrunde schafft er die Form seiner Werke stets aus dem lebendigen\nVersuche heraus, und zwar in einer gewissermaßen an Improvisationen\ngemahnenden Art. ln ihrem Fluß ist sie fest gefügt, und die falschen\nVorwürfe und Beschuldigungen Prokofieffs in melodischer Stimmführung\ngehen von Leuten aus, die allzusehr an den verstandesgemäßen Formeln\nhängen, welche die allgemeinen statischen Normen aller lebendigen\nindividuellen Konzeptionen bedingen. Für die Musik Prokofieffs ist\ndurchaus nicht seine streitbare Ungezähmtheit, sondern die unein-\ngeschränkte Gewalt seiner schöpferischen Kraft bezeichnend. In ihm\nallein besitzen wir den einzigen echten Vertreter unserer Zeit, in dem\ndas Leben als schöpferische Tat, und diese als wahres Leben empfunden\nwerden; er weiß, daß seine Sendung darin besteht sich in\nschöpferischem Lebensdrange zu offenbaren. Dort, wo er mit dem\nunmittelbar durchbrechenden tierischen Elemente der menschlichen\nNatur, mit dessen gieriger Sinnlichkeit und dem unbewußten Drange\nzum lebenspendenden und alles organisierenden Sonnenquell in\nBerührung kommt, ist er elementar und grausam; durchdrungen und\ngesammelt dort, wo er sich bemüht, mit den auf seine Einbildungskraft\neinwirkenden laufenden Eindrücken aus der äußeren und inneren\nWelt ins reine zu kommen; demütig und still in der Verehrung irgend-\neines ihm teuren Gegenstandes, und ursprünglich, wenn er versucht,\nden Kampf der Leidenschaften zu schildern; er ist rührend romantisch,\nwenn er von den rauhen Elementen der Natur erzählt, oder von den\nSchönheiten alter Legenden, und unwiderstehlich anziehend ist er in\nseinen lieblichen Stimmungs-Tagebüchern. Er kennt das Lachen: das\njunge, schalkhafte, aber auch das kalte und zorndurchbebte. Auch der\nZauber der Beschwörung ist ihm nicht fremd: Dann tauchen vor uns\nin grausigem Halbdunkel Schemen und fratzenhafte Abbilder des\nLebens auf, die an den Teufel in der Andersenschen „Schneekönigin“\nerinnern. Aber immer und überall erscheint S. Prokofieff als ge-\ndankenvoller Künstler, und seine musikalischen Konzeptionen tragen\nnie den Stempel irgendeines Schemas, weder inhaltlich noch in ihrer\nForm. Er bleibt sich darin immer treu, sowohl in seinen Opern, als\nauch im Ballett und in seinen sonstigen Tonwerken. Er läßt stets den\nrein musikalischen Konzeptionen in allen seinen Stücken freien Spiel-\nraum, indem er sie nicht nach verstandesgemäßem Plane deren Inhalt\nanpaßt, sondern aus dem Innern durchempfindend, d. h. psychologisch\nbedingt.\nVon den beiden Richtungen der Tonwelt: der diatonischen und der\nchromatischen, ist letztere S. Prokofieff fremd. Durch die Diatonik\nist er mit den tiefsten Wurzeln der russischen Tonkunst verwachsen:\nmit dem Volksliede und dessen Urwesen: der Wirksamkeit (dem Dra-\nmatischen) seiner Lyrik, die auf voller geistiger Durchdrungenheit der\nTöne und auf der Idealität seines lebendigen Inhaltes beruht und durch\nsein gänzliches Aufgehen im Bewußtsein der Masse, durch Jahrhunderte\nhindurch, bedingt ist. Selbstverständlich ist dieser Zusammenhang\nkeineswegs ein gewollt ethnographischer. Außerdem entspricht die\nDiatonik durchaus dem eigentlichen Wesen S. Prokofieffs, der eines-\nteils nicht zu mystischer Berührung solcher Gebiete neigt, die von\neiner gesunden, im Gleichgewicht befindlichen Persönlichkeit nicht auf-\ngenommen werden können, und der andernteils stets von dem\nWunsche getragen wird, seine Gedanken genau, klar und übersichtlich\nauszudrücken. Dieses ist aber nur im Bereiche der Diatonik möglich,\ndie der Verkörperung des konkreten Lebens viel mehr Spielraum\nbietet, als der eng spezialisierte Rahmen der Chromatik, welcher den\nKomponisten, ungeachtet aller Freiheitsillusionen, im Bannkreise eines\nein für allemal gewählten harmonischen Horizontes festlegt, oder\nseine Einbildungskraft einer ungewöhnlichen, färb- und charakterlosen\ntonalen Gleichgültigkeit, einer form- und „skelettlosen“ undinglichen\nNebelhaftigkeit, gegenüberstellt. Die Ausdehnungsmöglichkeiten der\nChromatik, ihre verschiedenartigen Temperierungen sind trügerisch,\nscheinbar und unwirklich.\nDie Diatonik wird von S. Prokofieff eigenartig und in weitem\nMaßstabe ausgebeutet. Im Gegensatz zu den Meistern der russischen\nDiatonik, Kastaljsky und Rachmaninoff, erwartet er, in Überein-\nstimmung mit dem siedenden Tempo seiner ganzen schöpferischen\nAnlage, die Rahmen der Gammen und des Tonfalles, indem er in die-\nselben eine Menge plötzlicher Tonakkorde hineinfügt, deren Aufbau\ndurch seine Frische, Schlagfertigkeit und Logik in Erstaunen versetzt.\nVon der schöpferischen Kraft S. Prokofieffs kann man behaupten, daß\nsie auch die Verwendung von Allgemeinpläizen nicht zu fürchten\nbraucht: die landläufigsten Akkorde werden von ihm in überraschend\nneuem Lichte und in ungewöhnlichem Zusammenhänge geboten.\nEine Einteilung der Tonfolgen in triviale, abgedroschene, flache und\nin originelle, geschmackvolle, ungewöhnliche muß ihm lächerlich er-\nscheinen, wenn diese außerhalb ihres Zusammenhanges in kraftloser\nUnbeweglichkeit, in wellenloser „vertikaler“ Versteinerung gebracht\nwerden. In der Bewegung, in freiem Dahinfließen leben sie alle, sich\ngegenseitig überholend, ereilend, sich kreuzend oder einander gegen-\nüberstellend; indem sie von frei dahingleitenden Stimmen oder zen-\ntralen Nebenklängen ausgefüllt werden. Dieses ist der Fall, wenn\njede, oder eine beliebige Stimme in ihrer horizontalen Lage als ört-\nliches Tonzentrum betrachtet wird (unabhängig von ihrer Verkettung\nmit anderen Hauptstimmen), um welches sich diese oder jene nur ihr\nverwandten tonalen Nebenlaute gruppieren. Beim Vorhandensein eines\nso komplizierten Schemas der Motive kann in keinem Falle weder\nvon einer Armut an Mitteln, noch von der Ausdruckslosigkeit der\nDiatonik die Rede sein. Der sich bei rein verstandesgemäßer Be-\ntrachtung (der sich dem Auge darbietenden musikalischen Struktur)\nergebende trügerische Eindruck eines fremdklingenden Stimmendurch-\neinanders bewahrheitet sich nicht beim Anhören der Stücke oder bei\naufmerksamer, jedoch nicht voreingenommener Analyse ihres Gesamt-\naufbaues. Schließlich sind ja die ersten grundlegenden Hinweise auf\ndie reichen Möglichkeiten, die in diesem Prinzip enthalten sind (d. h.,\ndaß jede Stimme ihr besonderes Motiv in sich birgt und daß man in-\nfolgedessen Nebentöne einfügen muß, indem man nicht den Akkord\nin seiner Unbeweglichkeit, seiner ihm eigenen Einheit, sondern in\n\n'■') S. Prokofieff ist im Jahre 1891 geboren. Seine Hauptwerke sind :\nQuatres études pour piano, op. 2. Réminiscences, Elan, Suggestion\ndiabolique, pour piano, op. 4. Toccate, pour piano, op. 11. Quatres\nsonates pour piano (Quatrième sonate, op. 29), Sarcasmes, pour\npiano, op. 17. Visions fugitives (20 pièces pour piano, op. 20).\n3 Klavierkonzerte. 1 Violinkonzert (D-dur, op. Ie), Symphonietta,\nKlassische Symphonie, Skythen-Suite. Opern: Maddalena, Der Spieler,\nDie Liebe zu drei Orangen. Ein Ballett „Der Narr“. Eine Ouverture\nüber hebräische Themata, und mehrere Werke für Gesang und Klavier."}, {"page_pdf": 29, "page_imprimee": "29", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.29", "texte": "Verbindung' mit dieser oder jener Bewegung der Stimme zu berücksich-\ntigen hat) bereits von Bach in dessen Stimmführung gegeben\nworden, und zwar in der bei ihm recht gewöhnlichen und häufig\nanzutreffenden Art und Weise, die Modulationen der verschiedenen\nStimmen zeitlich nicht zusammenfallen zu lassen, wodurch dennoch der\nEindruck des geschlossenen Ganzen, ungeachtet des äußerst losen\nGleichgewichts, keineswegs gestört wird.\nDer vor S. Prokofieff liegende Weg scheint mir sowohl in psycho-\nlogischem Sinne außerordentlich fruchtbar zu sein, da er offenbar in\ndie Sphäre schöpferischer musikalischer Synthese neue Fühlungen im\nAusdruck des, Seelenlebens hineinbringt, als auch, was den rein\nlautlichen Aufbau anbetrifft, da er die Gebiete der Gehörseindrücke\nunendlich bereichert. Besonders wünschenswert erscheint uns die Ent-\nwicklung der schöpferischen Tätigkeit dieses Komponisten auf dem\nGebiete der Theatermusik (der dramatischen), und zwar, weil die\nrussische Oper unbedingt an einer Überfülle von statischer, be-\nschreibender und kalt-objektiver Musik leidet.\nWährend Stravinsky mit Mühe den Einfluß Korsakoffs und das\nVerführerische des französischen Impressionismus überwunden hat,\nzeigte sich Prokofieff schon in den ersten seiner Kompositionen der\nGegenwart gegenüber als freier und unabhängiger Künstler und offen-\nbarte sich sofort als einer der bemerkenswertesten russischen Musiker\nunserer Tage.\n\nIgor Gleboff.\n\nМузыка и Машина.\nА. Жаннере.\nМашина есть главное проявление нашего времени: машина\nлетательная, машина двигательная, машина регистрирующая, машина\nвоспроизводящая действительность звуком и образом, и даже го-\nворящая машина. Основа всякой машины есть движение. Удачно\nпостроенная машина двигается равномерно и не боится случайностей.\nХорошо урегулированная, она приобретает еще большую чувстви-\nтельность и дает все степени быстроты движения. Замедляет ход,\nчтобы отдохнуть от скорости и вновь бежать. Кинематограф\nзамедляет движение для анализа и ускоряет его для создания\nбольшей силы впечатлений от быстроты смены изображений.\nВ музыке восставали против Вагнера, не только по причине\nпосредственности самого действия, но и потому, что музыка эта\nабсолютный язык борьбы страстей, обладает неравномерностью\nдвижений борьбы этой, и, не заботясь о требованиях искусства, по-\nстоянно смешивает быстроту и медлительность; ритм - же, в основе\nсвоей, есть известное построение восприятий. Он, совместно с\nобычными реакциями восприятий, составляет механизм физиологи-\nческой основы, как, например, биение сердца, дыхание и т. д. Вагнер\nотдалился от самого первоисточника чистой музыки, и создал музыку\nфилософских и литературных заданий. Сейчас я сижу в Elite Café\nНегр - Ванс в эти часы не играет, но зато дети занялись музыкой,\nсвоей музыкой. Они бьют в маленький барабан, в большой барабан,\nв тарелки. Один из них уселся за рояль. Очень скоро они дости-\nгают между собою полного согласия движений, равномерной не-\nпрерывности звучания. Звучание утвердилось, длится, усиливается\nсогласно телесной динамике. Эти дети преподают мне урок при-\nмитивного ритма, но урок убедительный.\nCantus firmus контрапунктических упражнений слишком легко\nускользающая основа.\nМузыкант строит восприятие, он создает в другом состояние,\nкоторое парализует все его способности.\nЯ слышу, среди ночи, звуки граммофона, играющего Rag- Time\nэта музыка откровенная, определенная и самоуверенная, приковы-\nвает меня своей звучностью. Rag Time прерывается; пустота\nовладевает мной и тогда я начинаю понимать, насколько все мое\nсущество было полно этой музыкой. Я жажду вновь услышать Rag,\nжажду этого всеми силами моими, потому что пустота давит меня.\nЗатем следует медленный вальс. Тогда я измеряю разницу воздей-\nствия ритма, трехдольный размер вальса возмутил двухдолевую\nсущность, вселившуюся в меня.\nИ так, музыкант для пользы музыки должен изучать влияние\nритма на человеческий организм. Существует много учебников\nгармонии, но до сих пор еще нет сводки законов ритма. А между\nтем музыкальная эмоция подвластна началу ритма. Древние и\nпервобытные народы уделяли ему более внимания, чем ученые\nмузыканты нашего века.\nНо вот приходят и негры. Они постоянно пользуются перебоями\nритма, синкопами. Они идут наперекор физиологическому рав-\nновесию и бессознательно требуют от него же, по одной самодо-\nвлеющей реакции с нашей стороны, восстановления нарушенного\nравновесия.\nРитмика раздражающая, высокого напряжения, но не подлежит\nсомнению доказательство власти ее на организм.\nЗападный музыкант, вдохновляясь этим принципом механизма\n°ЩУЩения, воссоздает музыку влияния длительного. Это Перизм.\nСати в „Сократе“, Пулан в „Жонглере“ и в „Сюите“ для рояля\nвводят музыку, в которой движение поступательно. Эта „каждоднев-\nная“ музыка без пафоса, является сейчас красноречивым залогом\nвозрождения ритма, раскрывающего искусству звука широкие новые\nдали. К тому же разряду следует отнести; „Пастораль“ Холеггера\nили начальный отрывок Орика из Mariés de la Tour Eiffel.\nПротивовес этому течению эстетика Клоделя. („L’homme et son\ndésir“, Théâtre des Champs Elysées), которого приносит не в жертву\nмедлительности.\nПрокофьев в „Шуте“ вносит свет в инструментовку Стравинского,\nно не прибавляет ничего к мастерству этого великого музыканта.\nНаши чувства подготовлены к движению, к механизму. Все нас\nк этому побуждает; и улицы, по которым завтра будут проноситься\nМорганы, и воздух, в котором парят большие птицы, и залы со\nсветящимися экранами.\nКинематограф воспитывает глаза людей нашего времени. Явление,\nпока только забавное, но превосходное по методу. Миллионы за-\nвсегдатаев темных зал научились искусству видеть скоро и видеть\nвсе. Невидимая рука заставляет их утончать и усиливать свои\nвосприятия. Неподвижность образа и даже сама медленность станут\nдля них невыносимыми. Кинематограф освобождает мечту от зако-\nнов тяготения.\n„Pleyela“ с ее валиками в 84 отверстия принимает размах не-\nслыханной звучности. Она освобождает игру на рояле от векового\nрабства десяти пальцам рук. Ее репертаур составляет все последо-\nвательно от Баха до „Весны Священной“ и „Петрушки“.\nБлагодаря музыкальной механике, любитель музыки будет слу-\nшать по своему вкусу и выберает из коллекции валиков подходящую\nсебе программу.\nШедевры мастеров, записанные при исключительных условиях и\nудачно подобранные, будут развивать его вкус, а исполнение их\nпридаст новую прелесть домашней обстановке. Таким образом му-\nзыка уже не будет в беспомощных руках инструментатора ди-\nлеттанта или капризного виртуоза. И к „Pleyela“ несомненно вскоре\nприсоединится домашний кинематограф.\nВоспитание посредством образов, воспитание слуха, анахронизм\nвидимого и слышимого в визиофоне, который дает немедленную\nвозможность создания лирической фильмы, воспитание посредством\nритма (Жак Далькроз и его ученики) все это показывает полезную\nи целесообразную подготовку к пониманию искусства завтрашнего дня.\nМы еще лучше поймем ту реформу, которую внес в оркестр\nСтравинский, если мы, ввиде парадокса для будущего допустим\nвозможность существования механического оркестра, составленного\nиз инструментов с механической записью. Мы следим с величайшим\nинтересом за смелыми опытами людей в роде Milhand, который\nдоводит до крайнего минимума группу выразительных струнных\nинструментов, в то время как в партитуре „L’homme et son désir“,\nон дает преобладание ударным.\nПри свете новой музыкальной эстетики мы искренно наслаждаемся\nнесколькими главными страницами „Légende de Saint-Christophe“\nVincent d’lndy, одними из лучших у этого мастера, но мы не мо-\nжем не подметить значительную отсталость композиторов с другого\nберега Ламанша и Тихого Океана, Вогана Ваимсемса, Гриффса и\nдругих, которых мы слышали на концертах Дельграиша и Монте.\nСовершенное и убедительное исполнение М-11е Сэльва заставляет\nнас ожидать большего от чешской музыки.\nВ общем, война не нанесла искусству того смертельного удара\nкоторого можно было ожидать. Наоборот, творческий под’ем ста-\nновится сильнее, чем когда бы то ни было. Война привела промыш-\nленность к применению максимума изобретательности в производстве\nи приспособлении. Она сотворила совершенные типы. Машина и\nмеханика стали чувствительными.\nМузыка искусство динамическое в своей основе, уже теперь\nосмеливается предвидеть возможность создания новой техники более\nсогласной с духом нашего времени, основанной на обновленной\nэстетике, построенной на современной основе.\nL’Esprit Nouveau.\n\nВ следующих номерах будут напечатаны сл. статьи:\n1. Симфоницио Игоря Глебова.\n2. Основоположения теории Б. Л. Яворский Ф. Гаршмана,\n3. Пианизм Скрябина и Прокофьева А. Боровского.\n4. Начало ритма в современной русской йузьтке В. Бюлова.\n5. Новые методы партитурной записи.\nСтатья П. Сувчинского\nв № 3"}, {"page_pdf": 30, "page_imprimee": "30", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.30", "texte": "6 КИНЕМА-\nТО ГРАФ\n\nГлиФОкинематограФия.\nВсе посетители кинематографа на’блюдали искажения картин,\nпоказываемых на обыкновенном, плоском экране. Эти искажения\nособенно заметны на боковых краях экрана, когда зритель занимает\nв зале место сбоку. К этому еще присоединяются искажения\nверхних и нижних краев в зависимости от близости к экрану; осо-\nбенно значительные от того, насколько зрители находятся выше\nили ниже экрана.\nЭти искажения являются следствием того, что прямая линия\nкажется кривой в глубине нашего глаза, на сетчатой оболочке которого\nотражается образ. Когда упомянутая прямая линия растягивается\nили когда наш глаз приближается к ней, кривая увеличивается. Так\nчто, если мы устанавливаем шахматную доску, образованную из\nпрямых линий, пересеченную под прямыми углами, образ, который\nполучается на нашей сетчатке, от этого искажен. Только средние\nперпендикуляры остаются неизмененными, что касается других, то\nони составляют сегменты гипербол.\nДоктор Пеш, профессор медицинского факультета в Монпелье,\nпервый воспользовался этим наблюдением, чтобы воспроизвести\nизображение абсолютно прямоугольное на нашей сетчатке, отражая\nна ней образ, в виде гиперболической кривой. 11рофессор Пеш\nприменил свое интересное открытие к кинематографу. Он спро-\nэктировал и установил экраны, которые вместо того, чтобы быть\nплоскими, представляют из себя гиперболическую вогнутость.\nВычисляя париметры, т. е. величины уравнений гиперболы, при-\nменительно к размерам экрана, можно получить идеальный экран,\nвыгодные стороны которого заключаются в следующем:\n1. Картины, изображенные на нем, дают верное ощущение треть-\nего измерения, без видимого искривления.\n2. Картины ясны во всех частях и их освещение равномерно,\nпотому что экран занимает приблизительно фокусную поверхность\nоб’ектива кинематографического аппарата.\n3 Даже видимые с очень боковых мест и на близком расстоянии\nот экрана картины совершенно не кажутся неприятно искаженными,\nкак это бывает при плоском экране.\n4. Из этого следует, что продолжительный сеанс при таком\nэкране совершенно не утомляет зрителей.\nЭто очень интересное достижение основано на опыте до сих\nпор неизвестного фактора рельефного зрения: искривление об-\nраза, отраженного на сетчатке, посредством системы преломления\nлучей в глазу.\nЭти экраны известны под именем глифографов, что обозначает\nпредметы, кажущиеся вылепленными на поверхности.\nВся кинематографическая печать Америки и Европы посвящает\nбольшие исследования и статьи последней фильмы „Дитя“ первого\nи единственного кино-комедианта Чарли Чаплина (Шарло). В этой\nфильме Чаплин впервые ввел трагический элемент и она по спра-\nведливости может быть названа трагедией-буффом.\nТворчеству Чарли Чаплина посвящена вышедшая в 1921 г. в Па-\nриже монография ЛюисаДюлюка („Chariot“) и большая статья Эли\nФора в „Esprit Nouveau“ № 6.\nВо втором № „Вещи“ будет напечатана статья Дюлюка о Чарли\nЧаплине, написанная для „Вещи“.\nЛюис Дюлюк, автор несколких книг о кинематографе и редактор\n„Cinea“ занят теперь постановкой фильмы „La Femme de pulh part\",\nв которой кинематограф должен окончательно сбросить последнюю\nшелуху театра.\nЦентром кинематографического производства является г, Лос-\nАнхэлос в Америке. В одном из ближайших номеров мы напечатаем\nписьмо в „Вещь“ Робэрта Хиля из Лсс-Анхэлоса о последних\nизобретениях в области кинематографической с’емки.\n\nЛЕЖЕ ШAPLO.\nLÉGER CHARLOT.\n\nСтатья Гияьбесеймера „Динамическая живопись“ (о беспредметном кинематографе Рихарда Зггеряинга) в следующем №.\nРИХАРД ЭГГЕРЛИНГ.\nRICHARD EGGERLING.\n\nVerantwortlich für den gesamten Inhalt: Bruno Reinke, Berlin-Moabit Verlag: ~ Skythen“, G. m. b. H., Berlin\nDruck: O. Ebner G.-K., Berlin S 42, Oranienstraße 140-142\nВ составлении „Вещи“ редакция Издательства'„Скифы“ участия не принимает."}, {"page_pdf": 31, "page_imprimee": "31", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.31", "texte": "Принимается подписка и\nпроизводится розничная продажа журнала\n„ВЕЩЬ“\nв Генеральном Представительстве для всех стран\nв книжном складе\n„Образование“, Berlin W Nürnberger Str. 65,\nВ России: в книжных магазинах „Знамя\" и „Наш\nПуть\", (в Москве) во всех отделениях т-ва „Книга\"\nи в книжном складе „Известий Е. Ц. И. К.\"\n\nВ ВЕНЕ\nРусско - Украинский Книжный Магазин и Библиотека.\nHERMANN GOLDSCHMIDT\nG. №l. В. H.\nWIEN, W О LLZ EILE 11\nTelephon 4092 und 5385\nВсе книги вышедшие за-границей и частью в России.\nГазеты и журналы на всех языках. Классики. Белле-\nтристика. Изящная литература. Общественно полити-\nческие и научные издания. Учебники. Детский отдел.\nНа запросы срочный ответ.\n\nN. Simrock “ ï: Berlin\nTauentzienstraße 7b / Fernspr.: Steinplatz 8300\nlllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllilllllllllllllllllillllllllllllllillllllllllllirillllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllllll\nСПЕЦИАЛЬНОСТЬ;\n\nЦентральный Книжный Оклад\n„ОБРАЗОВАНИЕ“\nв Берлине\nОПТОВЫЙ СКЛАД русских книг всех\nиздательств. Большой потный отдел.\nБыстрое и аккуратное выполнение заказов\nза-границу на самых выгодных условиях:\nкнигопродавцам предоставляется максималь-\nная скидка и право обмена непроданных эк-\nземпляров на любые книги нашего каталога.\nГенеральные представительства на Россию\nкрупнейших немецких медицинских, техни-\nческих, педагогических и др. научных кни-\nгоиздательств.\nРОЗНИЧНЫЙ МАГАЗИН. Книжные\nновинки заграничного и русского рынка,\nноты, все русские газеты и журналы.\nПрием и подписки об’явлений во все\nрусские издания.\nТЕАТРАЛЬНАЯ КАССА. Предвари-\nтельная продажа билетов на все\nрусские спектакли и концерты.\nRussische Bücherzentrale „Obrasowanüe“G.m.b.H.\nBerlin W 50, Nürnberger Straße 65\nFernsprecher: Steinplatz 91 —33\n\nВышел из печати\n№ 1 „ВЕСТНИК РУССКОГО КНИЖНОГО РЫНКА“\nИздание русского книжного магазина „МОСКВА*' .\nв Берлине.\nКраткое содержание:\nОБЩИЕ СТАТЬИ:\nПереход па новую орфографию.\nйроф. БРАУН, О новом русском\nправописании. А. Н. ТОЛСТОЙ.\nПредисловие и роману „Хождение\nпо мукам'1. Ответ Ищенко.\nИздательская хроника:\nПетербург-Москва. Изд.-во „За-\nдруга. Берлин Журналы : Изд.-\nво „Геликон“, Ефрон, Дьякова,\n„Огоньки“, „Русское Творчеств о“,\n„Универсальное“. Изд.-во\nГржебина.\nБИБЛИОГРАФИЯ:\nКниги на русском языке, посту-\nпившие в продажу после 15-го\nфевраля.\nПриложения:\nКаталог маг. ~ЖОСКЪАи № 9 февраль 1922 г.\nОб’явления российских и зарубежных издательств.\nОбложка работы Богуславской.\n~ВЕСТНИК“ высылается бесплатно.\nАдрес конт.:\nRussische Buchhandlung Heinrich Sachs\nBerlin SW 48, Wilhelmslraße 20."}, {"page_pdf": 32, "page_imprimee": "32", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.32", "texte": "РУССКИЙ КНИЖНЫЙ МАГАЗИН\n„КНИЖНИЙ САЛОН“\nРусского Универсального Издательства\nБЕРЛИН, Мартин-Лютерштр. 96 (уг. Мотцштр.)\nТел. Лютцов 57»\n„ Russische Bücherstube“\nBerlin W 30, Martin-Luther-Straße 96\nТрамваи: 8, 50, 51, 54, 57 , 60, 61, 91, 92\nВНИМАТЕЛЬНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ ЧИТ. ПУБЛИКИ.\nРаз’яснешш, справки Заказы по телефону\nи отзывы о книгах Пютцов 5-70\nВсе новости русского книжного рынка.\nКлассики. Соврем, литература Художеств, издания.\nОгромный выбор деток, книг. Иностранный отдел.\nУчебники. Журналы и газеты.\n\nКНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО\n1. Научно-популярная библиотека. Серия общедо-\nступных книг по всем отраслям знания.\n2. Литературная библиотека. Избранные произ=\nведения русских и иностранных писателей\nдля народного чтения.\n3. Детская библиотека. Илпюстрованыые сказки,\nповести и рассказы для детского и юношеского\nвозраста.\nВ ближайшие дни выходят: Неорганическая химия.\nПроф. К. Оппенгеймера. Первая помощь при\nострых заболеваниях и несчастных случаях. Д-ра\nН. Шварца. Телеграф и телефон. П.Гамма-\nхер а. Бухгалтерия. Проф. Г. Обета.\nТребуйте проспекты и каталоги.\nАдрес Книгоиздательства: Berlin( Zimmerstr. 61\n\nС 29 октября 1921 года в Париже выходит еженедельный журнал\n„СМЕНА ВЕХ“\nпод редакцией Ю. В. КЛЮЧНИКОВА.\nЦена отдельн. номера в Германии 10 марок.\nАдрес Редакции: Париж, 12, rue Lagrange.\nПродажа в Берлине у главного представителя для\nГермании ;\nКнижный Магазин ~Москва“,\nI. ЗАКСА, WILHELMSTRASSE 20\nСборник\n,СМЕНА ВЕХ“\nСтатьи Проф. Ю. КЛЮЧНИКОВА, Проф. Н. УСТРЯЛОВА,\nПроф. С. ЛУКЬЯНОВА, А. БОБРИЩЕВА-ПУШКИНА,\nПроф. С. ЧАХОТИНА и Ю. ПОТЕХИНА.\nПрага, июль 1921 г.\nЦена Bфр. = 33 чешек, кр.\nПервое издание распродано почти полностью.\nОставшиеся в небольшом количестве экземпляры\nпродаются в магазинах:\n,Ыаша Реч“ Katerinska 10, Praha и ste5te de Presse, de\nPublicité et d’Editions, 22 rue d’Anjou, Paris.\n\nКНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО\n„ОГОНЬКИ“\nBerlin W 50, Nürnberger Straße 65\nFernsprecher: Sleinplatz 91—43\nВышли из печати и поступили в продажу.\nА. М. РЕМИЗОВ „В поле бпакитном“ М. 85,\nГР. A. H. Т О Л GT ОЙ „Китайские тени“ 40,\nСABВАТ ИЙ „Тетрадь в сафьяне“ „ 35,\nИЛЬЯ Э РЕНБУР Г „Опустошающая любовь“ . „ 20,—\nМАРИНА ЦВЕТАЕВА „Стихи к Блоку“ . . . „ 25.\nПечатаются:\n„МОСКОВСКИЙ АЛЬМАНАХ“ (А. Белый,t А. Ремизов.\nБ. Пильняк, В. Лидин, Я. Яковлев / А. БЕЛЫЙ „Возврат“\n(повесть) / А. БЕЛЫЙ „Зовы времен* (стихи) / А. И. ТОЛ-\nСТОЙ „Утоли моя печали“ (нов. и расою.)-/ САВВАТИЙ\n„Танька и Ванька“ (роман) / MA РИНА,. ЦВЕТАЕВА\n„Версты“ (стихи) / ВЛ. ХОЛОДКОВ СКИИ „То, что слу-\nчайно“ (стихи) / МАРИЯ ШКА И С КАЯ „Барабан Стро-\nгого Господина“ (стихи) / М. ГЕРШЕНЗОН и В. ИВАНОВ\n„Переписка из двух углов“ / ЛУНДБЕРГ „Дневник Писа-\nтеля“ (1917—1920 г ) / С О КО Л ОВ-МИ К И Т О В „На камуш-\nке (12 детских игр.)\nОбложки работы АЛЕКСАЫДРА АРНИIТАМА\nСКЛАД ИЗДАНИЯ\nRussische Bücherzentrale „Obrasowanije'* G. m. b. H.\nBerlin W 50, Nürnberger Strafte 65\nFernsprecher: Steinplatz 91—43\n\nИЗДАТЕЛЬСТВО РУССКОЙ ТИПОГРАФИИ\nВ БЕРЛИНЕ ЕВГЕНИЯ АЛЕКС. ГУТНОВА\nВТОРОЙ ГОД ИЗДАНИЯ\nОТКРЫТА ПОДПИСКА\nНА 1922 ГОД\nНА ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБ-\nЩЕСТВЕННЫЙ ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ\nСПОЛОХИ\nРедактор АЛЕКСАНДР ДРОЗДОВ\nИздатель Е. А. ГУТНОВ\nПодписка принимается во всех почт, отделениях Германии,\nа трже непосредственно в издательстве. Подписная дона\nв Германии и странах с низкой валютой: на 1U года (3 но-\nмера) 50 герм м., на Дггода (6ном.) 100 герм. М., на 1 год (12 ном.)\n200 герм. м.\nЦена отдельного номера 20 герм, марок.\nВ Западной Европе, в Америке и Азии другие цены.\nОБ’ЯВАЕНИЯ: В одном номере журнала: 1 стр 1200 м., ‘/г стр.\n700 м., Vé стр. 400 м. В Зап. Европе в Америке и Азии\nдругие цены.\nДеньги можно переводить через любой банк\nАдрес редакции, приема подписки и об’явпенип:\nEugen Gutnoff, Buchdruckerei u. Verlag\nBERLIN S 14, DRESDNER STRASSE 82-83"}, {"page_pdf": 33, "page_imprimee": "33", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.33", "texte": "ВТОРОЙ ГОА ИЗДАНИЯ.\n„СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК“\nОрган заграничной делегации Р. С. Д. Р. П.\nВыходит 2 раза в месяц при ближайшем участии\nР. АБРАМОВИЧА, Ф. ДАНА и А. МАРТОВА.\nЦена отдельного номера в Германии . . М. 4,\nЦена за 3 месяца в Германии ~ 24,—\nВ странах с высокой валютой соответствующая надбавка.\nПодписка принимается во вс‘ х почтовых отделениях Германии\nи Австрии.\nОткрыт прием об’явлений от издательств и книжных магазинов\nАдрес: Berlin С. 2, Breitestraße B—9\n\n15-ю МАРТА 1922г. ВЫШЕЛ\nнепериодический бюллетень Заграничной Делегации Партии\nЛевых Социалистов Революционеров (Интернационалистов)\n„ЗНАМЯ ТРУДА“\nпод редакцией АЛЕКСАНДРА ШРЕЙДЕРА.\nСодержание:\n1. „Единый фронт“. 2. И. 3. Штейнберг „Реальная задача“. 3. В. Тру-\nтовский „Распадение и объединение левого народничества“.\n4. Р. В- Пванов-Разумник „Страница из воспоминаний“. 5. О. Л.\nЧижиков „Роль сельско-хозяйственной кооперации в борьбе о\nголодом“. 6. „М. А. Спиридонова“ (письмо А- Измайлович и др.\nматериалы). 7, А. Шрейдер „Меньшевизм наизнанку“. 8. Воззва-\nние лево-народнических партий о голоде. 9. Судьба №lO журнала\n„Знамя“. 10. Московская Хроника. 11. Письма из Орла, Тамбова,\nН. Новгорода, Твер»и, Читы, Витебска, Вятки, Воронежа и Петро-\nграда. 12. Жертвы большевистского и белогвардейского террора.\n13. За рубежом: а) „Торжество оккультизма-*, б) „Ст. Ивановичу и\nпрочим Португейсам, в) „Среди студенчества“, г) „Комитет по-\nмощи л. с-р. находящимся в тюрмах России“. 14. Библиография.\nАдрес редакции: BERLIN W 30, Eisenacher Straße 10И\n\nи-жизнь\nЖУРНАЛ, ПОСВЯЩЕННЫЙ пропаганде РУС-\nСКОГО ИСКУССТВА ЗА-ГРАНИЦЕЙ\nВТОРОЙ год издания\nВ ЖУРНАЛЕ ПРИНИМАЮТ ПОСТОЯННОЕ УЧАСТИЕ:\nн. Агпивцев, А. В Андреев, А. М Ариштам, Аш, 3. Г. Ашкинази,\nПавел Бархап, Баян, проф. Оскар Би, Д. С. Вуховецкий, Вл. Белкин,\nИ. М. Василевский (Не-Буква), М. И. Германова, Сергей Горный,\nВ. В. Вальтер, А. Ф. Даманская, барон Н В. Дризен, А. Дроздов,\nЯ. Журавская, Н. Зборовский, А. Кан, В. И. Качалов, О. Л. Книппер,\nФ. Ф. Комиссаржевсьий, А Койранский, А. Ксюнин, О. Д. Левитан,\nA. Левенсон, Г. К. Луком’-кий, С К. Маковский, Алекс. Моисеи,\nB. Д. Набоков, Ю. В. Офросимов, Петр Нильский, А. Плещеев,\nC. Л. Поляков, Наталия Потапенко, Макс Рейнгардт, В.Я Светлов.\nП. Соколов-Микитов, Лев Урвапцов, П. Ф. Шмидт, С. Юшкевич,\nР. Энгель и другие\nРЕДАКТOР=ИЗДАТЕЛЬ Е. В. Г. ГРЮНБЕРГ\nВ КАЖДОМ НОМЕРЕ: Статьи и фельетоны о театре. Хро-\nника театра и кино. Корреспонденции из всех центров эмиграции.\nИскусство в Советской России. Адреса артистов. Снимки\nвыдающихся постановок. Портреты. Шаржи и каррикатуры.\nДо Ns I—2, з и 4 РАСПРОДАНЫ\nЦЕНА НОМЕРА 15 МАРОК\nАдрес редакции и главной конторы:\nBERLIN С 2, NEUE PROMENADE 6, KUMMER & Со.\nTELEFON NORDEN 2075 u. 3360\nЖурнал продается в Берлине в книжн, магаз. И П. Ладыжникова,\nОбразования, „Москва“, „Олово“, О. Л. Дьяковой, „Родина“ и др.\nЗаграницей во всех русских книжных магазинах\n\nНепериодические бюллетени литературы, политики и искусства\n3 H А МВ\n(„Standarte“ * „II Vessillo“)\nна русском, немецком и итальянском языках под редакцией\nАлександра Шрейдера.\nСодержание Ns 1 русского издания: 1. Цели и задачи.\n2. О. Л. Чижиков „Партия левых социалиотов-революцио-\nперов и коммунизм\". 3. В. М, Левин „Цифры“. 4. „Система\nсоветов, как новая форма . организации социалистического\nгосударства“ (тезисы). 5. Л. Кроник „Система бумажной\nэмиссии“. 6. И. 3. Штейиберг „Революции год первый“.\n7. Стихи : А. Блока, Н. Клюева и С. Есенина 8. Иванов-\nРазуиник „Скиф сороковых годов“. 9. А. Белый „Учитель\nсознания“ 10. Е. Г. Лундберг „В своем углу“. 11. Иванов-\nРазумник „Изысканный жираф“. 12. А. Шрейдер „Догма\nненависти и философия гнева“. 13. Интернационал „Кон-\nференция в Вене“. 14. Из жизни партии: 1) Воссоздание\nпарта“. 2) „Декларация партии левых с.-р. на 8-м с’езде\nСоветов“. 3) „Приветствие трудящимся Запада“. 4) „Тезисы\n0 111 Интернационале“. 15. Вести из Москвы: 1) „После\nКронштадта“. 2) „Репрессии“ 8) Выборы в Московский Совет“\n4) Наказы. 36. Новые кнпгп. 17. Книги, поступившие для\nотзыва. Обложка работы И. А. Хентовой. Цена ю мар.\nСодержание Nia русского издания: 1. Андрей Белый:\n„Первое свидание“ Йоэма. 2. Александр Блок „Крушение\nгуманизма“. 3. Андрей Белый „Прыжок в царство свободы“.\n4. Р. В. Иванов-Разумник „Пролетарская цивилизация и\nпролетарская культура“, б Стили: Р. Ивнева, С. Есенина,\nИ. Эренбурга. 6. Константин Эрберг’,,o догматах и ересях\nв искусстве“. 7. Леонид Собанеев „Революционер в музыке“.\n8. Евгений Лундберг „В своем углу“. 9. Александр Шрейдер\n„Иллюзия“ и „Действительность“, 10. В. Трутовокий „Орга-\nнизация трудовых процессов“. 11. И. 8. Штейнберг „Йар-\nтия левых социалистов-революционеров“. 12. К трудяшимся\nвсего мира. 13. Интернационал Франкфуртское совещание.\nРезолюция организационного Бюро. 14. Новые кпи'п:\nа) Ларин и Крицман „Хозяйство в Советской России“. В. Т.\nб) И. Милюков „История второй русской революции“. М.\nАвр в) Г. Уэльс „Средний европеец о самом себе“. Ив.\nРаз. г) Милютин „Социализм и сельское хозяйство“. О. Ч.\nд) „Голем“. М. В. е) Д. Мережковский „14 Декабря“. „Царст-\nво Антихриста“. Е. П. 15. Книги, присланные для отзыва.\n16. Об’явления. Цена 1о мар.\nInhalt des ersten Heftes der deutschen Ausgabe „Standarte: 1. „Unsere\nAufgaben“. 2. A. Block „Skythen“. Aus dem Russischen übertragen von B. Schiratzki.\n3. A Puschkin „Der Prophet“ Aus dem Russischen übertragen von Wolfgang E.Qröger.\n4. Reinhold von Waller „Der Totengräber“ (Fragment). 6. Eugen Lundberg „Über\ndie Unvollkommenheit der Form“. 6. Andrjei Bjelyi „Der Lehrer der Erkenntnis“.\n7. Iwanow-Rasumnik „Der Skythe der vierziger Jahre“. 8. Reinhold von Walter „Der\nletzte Mensch“. 9. Alexander Schreider „Vom Schaffen und von der Ehrfurcht“.\n10. Hans Knudsen „Der Expressionismus auf dem deutschen Theater\". 11. Ernst\nPingoud „Der Kampf gegen den Nationalismus in der Musik“. 12. B. Schiratzki\n„Revue der Revuen“. 13. Ziele und Aufgaben. 14. Das Sowjet-System als neue\nForm der Organisation des sozialistischen Staates (Thesen). 15. W. M. Lewin\n„Zahlen“. 16. „Die Internationale“. Die Konferenz. 17. Von dem Parfcileben :\na) Der Wiederaufbau der Partei; b) Deklaration der Partei der linken Sozial-Revo-\nlutionäre; c) An die Weriäligen Westeuropas d) Die Thesen zur lli. Internationale\nе) Repressalien. 18. Nachrichten aus Moskau ; a) Nach dem Kronstädter Aufstand ;\nb) Die Wahlen zum Moskauer Sowjet; c) Die Order. 19. Neue Bücher. 20. Der\nRedaktion eingesandte Bücher. Preis 10 Mark.\nSommario Nr. 1 „11 Vessillo“. Compiti e scopi —II risorgimento\npolitica in Russia Partiti; Comraunisti;\nFra i coraniunisti; Menscevichi; I socialisti rivoluzionari di destra\nNolizie sulla Russia I Bolsceviche al Potere: Il Terrore; I Tribunali;\n1 processi giudiziari —La vita economica in Russia Le Finanze\nTendenze nuove Industria e lavoro Situazione generale dell’ indus-\ntria Del singoli rami d'industria Il numéro dei lavoratori —La\nrimunerazione del Lavoro —La Russia e gli Stall limitrofi sorti nelle\nrégion! di frontiera La vita negli Statt limitrofi sorti nelle regioni di\nfrontiera La Russia e l'Europa La vita intellettuale in Russia Teatro\ne Rivoluzione —Le due correnti nel teatro sovietista. Prezzo Lire Tre.\nSommario Nr. 2 „II Vessilo“: La conferenza di Vienna: 11 soci-\nalisme creativo. Roberto Oriram: Tours e Vienna L'imperiaiismo eia\nrivoluzione sociale (Tesi délia relazione di R. C. Wallhead) —ll sistema\ndei soviet come una nuova forma di organizzazione dello Stato soci-\nalista (Tesi della relazione di Alessandro Schreider) —Le tesi della\nCommissione di Innsbruck—ll Risorgimento dellTnternazionale: R.\nGrimm: La Svizzera ei 21 punti di Mosca—: La scissione dei partito\ndei socialisti populisti italiano La Lituania (Relazione della Delega-\nzione del partito dei socialisti populisti rivoluzionari di Litunnia alla\nConferenza Internazionale di Vienna) ilpopulismoßivoluzionario:\nIl populisme rivoluzionario L’appelle del partito dei socialisti rivo-\nluzionari di sinistra(internazionalisti) —Ai compagni. Prezzo: Lire Due.\nAdresse der Redaktion: Berlin W 30, Eisenacherslr. 10,11."}, {"page_pdf": 34, "page_imprimee": "34", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.34", "texte": "ИЗДАТЕЛЬСТВО „СКИФЫ“\nприступает в непродолжительном времени к изданию\n.ВЕСТНИКА ВСЕХ ИСКУССТВ\n„Вестник всех искусств“ ставит своей задачей ознакомление русского читателя в России и заграницей с Западно-\nЕвропейской литературой и искусством за период времени с начала войны по наших дней, и дать полную картину\nжизни, русской литературы и искусства за тот же период времени.\nЖурнал будет издаваться по следующей программе:\n1. Общая теория и философия творчества —2, Литература\n3. Живопись и графика 4. Скульптура б. Архитектура\n6. Музыка 7. Театр 8. Пластические искусства\nЖурнал будет выходить в свет ежемесячно, тетрадями в 80 страниц\nбольшого формата (23x31 см.) с многочисленными иллюстрациями. В\nкаждом номере будет от 30—40 клише (картин, рисунков, нот, чертежей)\nв тексте и на отдельных листах.\nПервый отдел „Вестника“ „Общая теориями философия творчества“\nведется под общим руководством русских художественных критиков и\nтеоретиков искусства. Ставя перед собой, в первую очередь, задачи\nсамой широкой информации, журнал предоставляет в этом отделе воз-\nможность сторонникам различных школ и направлений современного\nискусства изложить свои общие теоретические положения. К ближай-\nшему участию в этом отделе привлечены наиболее видные представители\nразличных школ современного искусства: Андрей Белый, А. Г. Горнфельд,\nК. Малевич, П. Хлебников, К. А. Эрберг, В. Шкловский, Г. Шлет и мно-\nгие другие. Общее руководство и редакция этого отдела поручается\nКонстантину Эрбергу.\nКаждый из остальных отделов журнала разбивается на следующие\nчетыре секции :\nПервая: „О материале творчества\". В этой секции трактуется о\nвлиянии материала на форму и содержание художественных произве-\nдений, (о языке в поэзии; о краске, полотне, картоне, пере, кисти\nв живописи и графике; о мраморе, дереве, камне в скульптуре; о\nдереве, бетоне, камне в архитектуре; об инструменте в музыке;\nо жесте, о теле актера, о гриме, о сцене в театре и т. д., и т. д.)\nи о взаимовлиянии материала и форм творчества. В этой же секции\nтрактуются вопросы о формах творчества и формах художественных\nтворений. Всем этим вопросам, ставшим в порядок дня особенно ясно\nлишь за последние годы уделяется возможно большее внимане.\nВторая: „О содержании творений“. Это остов журнала. В этой\nсекции даются полные обзоры всего, что написано, сделано, построено\nво всех областях искусства и литературы за истекшие 7 лет. Даются\nтакже самые полные обзоры новостей текущей литературной и художест-\nвенной жизни. Эта секция иллюстрируется особенно полно многочис-\nленными репродукциями с картин, рисунками, чертежами, нотами, цита-\nтами из наиболее интересных художественных произведений.\nТретья: „О социальной значимости“ различных теорий, школ, произ-\nведений, о влиянии их на ход современной жизни, об отражении в\nних веяний епохи; о влиянии их на нравы, обычаи, моды; о влиянии\nих на формирование общественного мнения (обзор критической лите-\nратуры) ж т. п.\nЧетвертая: „Библиография, биография и автобиография“. В этой\nсекции каждого из отделов будут даны подробные списки всех вновь\nвышедших книг, обзоры литературы по отдельным вопросам, крити-\nческие отзывы о наиболее замечательных и необходимых книгах. Осо-\nбое внимание будет уделено „автобиографиям“ лиц, учреждений и\nтеорий т. е. руководители различных школ, течений, направлений\nсами будут излагать рост и развитие своих идей. В связи с об’ектив-\nными материалами второй и третьей секции подобные автобиографи-\nческие сведения дадут самую полную картину жизни различных направ-\nлений в искусстве. В этой же секции будут даны материалы по исто-\nрии наиболее значительных художественных и культзгрных установ-\nлений (театров, академий и пр.).\nК участию в журнал привлечены: Андрей Белый, А. Бенуа, проф.\nФ. А. Браун, А. Г. Горнфельд, Игорь Грабар:., Г. В. Иванов-Разумник,\nЕ. Г. Лундберг, К. Малевич, В. Мейерхольд, И. Муратов, Вл. Немирович-\nДанченко, Л. Сабанеев, А. Таиров, К. Эрберг, А. Эфрос, Г.Якулов и мн. др."}, {"page_pdf": 35, "page_imprimee": "35", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.35", "texte": "Вышел и поступил в подажу второй номер ежемесячного критико-библиографического журнала\nНОВАЯ РУССКАЯ КНИГА\nпод редакцией проф. А, С. ЯЩЕНКО.\nИздательство И. П, ЛАДЫЖНИКОВА.\nСодержание:\nСтатьи Бориса Пильняка „Наш заказ“, Георгия Лукомскаго\n„Итоги и задами русской художественной деятельности за грани-\nцей“, Давида Бурлюка „Литература и художество в Сибири и\nиа Дальнем Востоке“ (1919—1922), Ю. Геккера „По книжным лав-\nкам Москвы“ и др. Рецензии, Книгоиздательская хроника.\nСудьба и работы писателей. Писатели о себе. Пресса.\nКнижная летопись.\nЦена номера 30 марок.\nДа* стран с высокой валютой цена повышается на 100*/•\nАдрес редакции: BERLIN W 50, AUGSBURGER STRASSE 33,. Адрес Конторы: BERLIN W5O, RANKESTRASSE 33,\n\nКнигоиздательство\nи\n1\n» 5\n*> о\n9* О.\nЯ Я\n« в\nО\nИ. ТУРГЕНЕВ КАЗНЬ ТРОПМАНА. С рисунками М. Слодкого. Цен» 25 м.\nчВп. МУРАТОВ ТРИ РАССКАЗА. С рисунками Ф. Бпюма. Цена 30 м.\nО\nL'ART RUSSE. Обзор выставки русского искусства в Париже. Статьи Г. Л у коме кого,\nРео, и др 24 иллюстрации на отдельных листах. Обложка работы Стелдедкого. Ц. 100 м.\nА все-таки она вертится. (О новом стиле в искусстве). О многочислеи-\n■ ара RLNDIЯ ■ I ныли иллюстр. Обложка работы Ф. Леже. Цена 60 м\nИ<IВГIIСI/РГ Необычайные похождения Хулио Хурепито и ого учеников (жизне-\n■ dn ЫваЭлг Шги описание). Цена 70 м.\nА. РЕМИЗОВ Россия в письменах т. X. Обложка работы В. Мао ю тин а. Цепа 60 м.\nРазлука. Книга стихов. (На бумаге ручной формовки). Обложка\nMIIDCTACDA Разлука. Книга стихов. (На бумаге ручной <\n■ ЦмЕ* I ЛС.IIА работы А. Арнштама. Цена 30 м. в переплете\nОПАПГОб № 1 литературный ежемесячник под ред. А. Бе\nI jfdllwlltel Эл Лисицкого\nсо. Обложка работы\nА. БЕЛЫЙ Путевые заметки, т. П. (Сицилия и Тунис).\nн. гоголь Нос. С иллюстр* В. Масютина.\nИ. ТУРГЕНЕВ Песнь торжествующей любви. С иллюстр. В. Масютина.\nА. ТОЛСТОЙ Повесть о многих превосходных вещах. (Роман).\nАдрес конторы и. редакции;\nБЕРЛИН SW 68, Alte Jakobstraßc 129Ш\nf. - Телефон MORITZPLATZ 71—73\nЧасть каждого издания выходит в\nпереплетах.\nНумерованные экземпляры на особой\nбумаге."}, {"page_pdf": 36, "page_imprimee": "36", "url_page": "https://bluemountain.princeton.edu/bluemtn/?a=d&d=bmtnaam192203-01.1.36", "texte": "Типографам Отто Эльснера в Берлине.\n\nНОВЫЕ КНИГИ\nАндрей Белый, „Сирин ученого варварства“ (но поводу книги Вячеслава\nИванова) Цена 12 мар. (4 фр.)\nАлексей Ремизов, „Сибирский сказ. Цена 18 мар. (6 фр.)\nА. Терек (О. Форш), „Равви\"; пьеса в трех действиях. Цена 24 мар. (8 фр.)\nА. Кусиков, „Аль Баррак*; цена 9 мар. (3 фр.)\n’^л 11 йсндкий, .Про два квадрата - Всем, всем ребяткам.* Художественное\nиздание; цена 40 мар. (12 фр.)\nИЗДАТЕЛЬСТВО\nСКИФЫ\n*3 о\nй и\ns g\n8*8\nя «\nи\n■4\nЙ\nа §.=■ g\nЯ osa ®\nЕ{ЮВР<\n°° Я О\nBs ■'\nв\n- I\nje w w ДО\ng'S Оg g*\ng S« i\n?ä W.o » Bi\ne$ 5 га S\"4 n\nсо « g Я g о\nSfS S s g *\n«S“§^sü-\n:« оЧ-Я ?\n3 S ~ g St\nя я я ce\nф&з о w <o и-\n_ ЭД H a> « Ф\n’S g о Я И q.\np, O Й Е*~*М\ngwS-\nЯЯ, о , .\nБЕРЛИН\nНОВЫЕ ЦЕНЫ (С 20 МАРТА 1922 г.)\nАлександр Блок, „Скифы“ „Двенадцать“ цена 12 мар. (4 фр.)\nАлександр Блок, „Россия и Интеллигенция“ цена 12 мар, (4 фр.)\nАлександр Блок, „О любви, поэзии и государственной службе цена 6 мар.\nАндрей Белый и С. Есенин, „Россия и Инония“ цена 12 мар. (4 фр.)\nИванов-Разумник, „О смысле жизни“ 6 мар. (2 фр.)\nИванов-Разумник, „Свое лицо“ цена 6 мар. (2гр)\nИванов-Разумник, „Что такое Интеллигенция“ 6 мар. (2 фр.)\nН. Клюев, „Избяные песни“ цена 6 мар. (2 фр.)\nН. Клюев „Песнь солнценосца“ цена 6 мар. (2 фр.)\nС. Есенин, „Триптих“ цена 6 мар. (2 фр.)\nА. ХДрейдер, „Республука Советов“ цена 18 мар. (2 фр.)\nИ. Штейнберг, „От февраля по октябрь 1917 г.“ цена 18 мар. (6 фр.)\nИ. Майоров, „Земля и Хлеб“ цена 15 мар. (б фр.)\nа\nф\nСО\n1м\nо\nс\nф\nо\nс\nо\nсо\nо\nсо\n•\nX\n■\nа\n■\nЕ\n(9\nш\nо\nt\nлс\n(0\nIN DEUTSCHER SPRACHE\nBugen Lundberg, „Mereschkowski und sein neues Christentum*. Preis 25 Mark.\nJÜNGSTE RUSSISCHE LITERATUR:\nAlexander Block, „Gedichte“. Übertragen von Reinhold v. Walter. Gebunden\nPreis M. B.\nAlexander Block, „Skythen“ „Die Zwölf“. Übertragen und eingeleitet von\nReinhold v. Walter. Gebunden Preis M. B,\nWjatscheslaw-Iwano w, „Klüfte* Essays. Übertragen von Wolfgang E. Gröger.\nPreis M. B.\nBrüssow und Baimont, „Gedichte*. Übertragen von Wolfgang B. Gröger.\nPreis M. 12,\nPuschkin, „Mozart und Salieri“. Übertragen von Reinhold von Walter. Gebunden.\nPreis M. 6.\nDIB POLITISCHE ORGANISATION SOWJ БД - RUSSLANDS:\nAlexander Schreider, „Das Rätesystem”. Preis M. 12.\n* IN UNGARISCHER SPRACHE:\nAlexander Block, „Oroszorszag“. Preis M. 13.\nBuchhändlerrabatt 331/з°/0 und 11/10\nAuslieferung bei CARL FR. FLEISCHER, LEIPZIG,\nПересылка и упаковка по себестоимости.\nСО\nф\n>"}]}